АРХИТЕКТОРЫ С. СПЕРАНСКИЙ, В. СТРУЗМАН, Е. ВЛАДИМИРОВА, Л. ИСАЕВА, Л. КОСВЕН, Т. МИЛОРАДОВИЧ, Н. ШУЛЬЦ
ЭЛЕКТРОСИЛА, МОСКОВСКАЯ, ПАРК ПОБЕДЫ
Самый главный проспект хрущёвской эпохи так и не смог решить, что важнее — транспорт, жилье или красота, — и превратился в «спальный» проспект
Глядя сегодня на этот проспект — невероятно широкий при том, что тянется всего на 2,5 км и упирается одним концом в Благодатную улицу, а другим в площадь Конституции; утопающий в зелени до такой степени, что не видно ни домов, ни людей, ни даже реклам; застроенный самыми банальными пятиэтажками и красивыми башнями (где при этом одни только «однушки»); на котором совершенно нечего делать, два кафе всего, магазины — всё «магниты» да «пятёрочки», а единственный настоящий «магнит», кинотеатр «Меридиан»{28}, — давно уже не кино, а невнятный Дом молодежи; чертовски трудно себе представить, что 60 лет назад он был градостроительным прорывом, символом нового Ленинграда и видением грядущего коммунизма.
Новоизмайловский проспект на Генеральном плане развития Ленинграда. 1948
➧Он, конечно же, не собирался быть «проспектом в никуда». Наоборот, грезил соединить южные районы города (где планировались новые жилые кварталы) с центром. Да и не как-нибудь, а состыковавшись с одной из ветвей трезубца — Измайловским проспектом. Беря его имя, новый проспект не то чтобы присягает одной традиции, но зато явственно отрекается от другой. Если его сосед, Московский проспект, строился как парадная магистраль с эффектными домами, квартиры в которых получали самые верные слуги народа, то на Новоизмайловском все иначе: просто и буднично, но просторно и зелено.
➧Но не менее важным, чем идеологическое и транспортное, представлялось архитектурное значение проспекта. Потому что весь имеющийся опыт создания новых магистралей очевидно неудовлетворителен. К этому времени уже сделана героическая попытка сформировать пятиэтажками главный проспект Малой Охты — Новочеркасский (на отрезке от Таллинской до Гранитной). Это чисто питерская вера в благородство строгих геометрических форм: дома поставлены очень близко к тротуарам и нет вертикальных контрапунктов. И хотя авторы решили проспект как бульвар, пустив по середине него еще и трамвайную линию, вышло заунывно.
➧Есть Краснопутиловская улица (отрезок между Автовской и Южным шоссе), где тротуары уже шире и обильно озеленены, плюс к тому здесь возвращается тема курдонеров: в разрывы фронтальной застройки помещают 6-этажные «точки» серии «Г». Кроме того, сами дома хоть на этаж, но выше, чем на Малой Охте, а все первые этажи отданы под магазины и сферу обслуживания (да еще с фирменными ленинградскими наклонными витринами). Но стометровые дома все же непомерно длинны, а «точки», наоборот, слишком низки, поэтому монотонности избежать не удается и тут.
Краснопутиловская улица
Вид проспекта в сторону площади Конституции
➧Есть проспект имени Н. И. Смирнова (Ланское шоссе), точнее, опять лишь образцовый отрезок — между Новосибирской и Омской. Тут уже собраны все лучшие наработки: бульвар идет в три линии; магазины в первых этажах обретают козырьки, а по торцам — крытые пешеходные галереи (с корбюзианскими столбами-ножками); башни подрастают до 9 этажей (и это не абы какие башни, а «точки Надёжина»); наконец, курдонер разрастается до сквера и превращается в композиционный центр проспекта с кинотеатром «Максим» в главной роли.
Эскиз. 1964
➧Но, избывая скученность прежней жизни, борясь за простор, свет и воздух, авторы Ланского шоссе делают его пространство настолько разреженным, что чистота со временем превращается в пустоту. Ею воспользуется уже новая эпоха (взгромоздив напротив «Максима» как бы затейливый жилкомплекс «Ланской квартал»), но и современникам проблемы очевидны: Сперанский пишет, что главным «недостатком новых районов является их растянутость, монотонность, отсутствие контрастов в силуэте, потеря масштаба большого города»[135]. Действительно, и Ланское, и Новочеркасский выглядят несколько провинциально. И Сперанский поверяет критику практикой, первым делом наращивая число и высоту башен: на Новоизмайловском их 10, а высота их уже 12 этажей.
12-этажная башня на Новоизмайловском проспекте. 1964
Проспект им. Н. И. Смирнова. 1960-е
➧Сами по себе башни весьма хороши и составили достойную конкуренцию другим кирпичным хитам эпохи — «точкам Надёжина» и «башням Яккера»: двухчастные (как первые), с лоджиями по всему фасаду (как вторые), они имеют и собственные характерные приметы: сдвоенные окна лестничных клеток, рифму козырька входной группы и козырька башни вентшахты, балконы на торце в шахматном порядке, наконец, мощный красивый выступ лоджий на другом торце. Лоджию обязательно имеет каждая квартира, все они однокомнатные. Сами комнаты скромные (где 15, где 17 кв. м), кухни тоже (7 кв. м), а санузел совсем грустный: без раковины и с «сидячей» ванной.
➧Знаменательно при этом, что Сперанский не довольствуется каким-то готовым проектом, а делает башни сам, и сам же творчески их расставляет. Во-первых, уже на обеих сторонах проспекта, но не напротив друг друга, а в шахматном порядке. Кроме того, с восточной стороны они выбегают к проспекту, а с западной — отступают, «отлично организуя его своим чеканным ритмом»[136]. Второй композиционный ход — контраст вертикалей башен с горизонталями пятиэтажек. Этот прием («точка-тире-точка») появился еще в застройке улицы Седова, но там башни были низенькие, а на Ланском они собраны в куст. Здесь же Сперанскому удалось создать полноценную композицию, куда добавился еще и контраст материалов: в курдонерах встали двухэтажные «стекляшки» соцкультбыта.
➧Ритм, контраст, силуэт, пластика, игра светотени, даже динамика, — в решении проспекта находили почти все возможные добродетели современной архитектуры[137]. Но важно, что структурный подход распространяется не только на застройку собственно проспекта, но и на кварталы вокруг него. А на проспект был нанизан гигантский район площадью 100 гектаров, рассчитанный на 75 тысяч человек! Увы, за исключением 10 башен проспекта, все это были те же самые хрущёвки серии I-507, но и их Сперанский пытается выстроить хоть в какую-то логику: «Авторы компоновали застройку не отдельными зданиями, а группами зданий. …В основу построения мелодии и ритма взяты не отдельные ноты, а аккорды»[138]. «В распоряжении авторов, — уточняют авторы биографии Сперанского, — было всего три ноты»[139], поэтому сам он честно признавал, что «повторение одного приема на всем протяжении снижает общий градостроительный эффект и придает некоторую монотонность застройке магистрали»[140].
➧И никакая структурность не могла решить тех проблем, которые были обусловлены советскими нормативами тех времен. И если по части обеспеченности кварталов школами, детскими садами и поликлиниками все было неплохо, то магазинов и предприятий бытового обслуживания (не говоря уж о кафе или культурных учреждениях) здесь было катастрофически мало. При этом вину за эту диспропорцию перекладывают, как было заведено Хрущёвым, на архитекторов: «стремясь сделать проспект более парадным», проектировщики сосредоточили все магазины на нем, и теперь жителям дальних домов «приходится за каждой мелочью отправляться в длительный вояж»[141].
➧Здесь, кажется, главная проблема проекта — сопряжение идеи микрорайона с идеей проспекта. Ее ясно видит и сам Сперанский, говоря о Краснопутиловской улице: «так хорошо определившаяся в масштабе и ритме застройки, [она] объединяет функции городского транспорта и обслуживания населения — функции явно несовместимые»[142]. А еще весной 1958-го опубликованы первые проекты трех новых районов: вокруг Новоизмайловского, Ланского и западные кварталы Васильевского острова[143]. Так вот, в последнем уже нет идеи магистрали, вокруг которой строится микрорайон. Кварталы обращены внутрь себя, дома глядят друг на друга. Есть, конечно, залив, но от него (в проекте) дома отделены (и закрыты) широким бульваром. И именно так — с упором на удобство жителей, а не на красоту главной улицы — будут строиться все микрорайоны в будущем.
Макет района Новоизмайловского проспекта. 1958
➧Здесь же определяющей остается идея проспекта. Более того, питерское своеобразие критик видит именно в том, что строятся новые микрорайоны вокруг магистралей, а поскольку те связывают их с центром, то они наследуют их ансамблевую логику застройки[144]. В «ансамблевости» видит спасение и главный автор Новоизмайловского, мучительно пытающийся примирить индустриальность жилья и понятия о красоте[145]. Тем не менее устройство проспекта весьма прогрессивно: посередине — скоростной проезд, по краям — проезды местного значения, все они разделены рядами деревьев и газонов. Тротуары сделали позже, поэтому на ранних фотографиях проспект кажется молодым регулярным парком, по которому бродят редкие люди (и проезжают еще более редкие автомобили).
Депутаты Ленгорсовета осматривают макет площади Конституции на выставке, посвященной новому Генеральному плану Ленинграда, в Таврическом дворце. 1966
➧Конечно, современного понятия о благоустройстве тогда не было, да и озеленение было примитивное. «Мы еще не умеем по-настоящему ни проектировать озеленение, ни выполнять его в натуре»[146], — горюет Сперанский. Поэтому летом зелень не спасает от жары, а зимой — от ветров. Но главная беда — это ширина проспекта: 90 метров в красных линиях! Московский проспект — всего 50, Новый Арбат — едва 70. Этот размах явно превышает психологические возможности человека освоить и «присвоить» пространство. Конечно, такая ширь целила в будущее, когда «после ликвидации Варшавского вокзала Ново-Измайловский и Измайловский проспекты сольются воедино, превратившись в одну из самых длинных улиц города»[147]. Но не только в будущее — неслучайно критик заикается здесь о том, что проспект будет не только самым широким, но и самым длинным. Советская власть все время боролась с прошлым, но не в силах противопоставить ему качество, брала количеством (благо, земля принадлежала государству), неслучайно главной идеей 1960-х стал безразмерный космос (а проспект прошел по территории бывшего Корпусного аэродрома). «Именно эта оптика строит взгляд, — пишет арт-критик Дмитрий Пиликин, — когда мы говорим, что Новоизмайловский с его безудержной широтой и „неэкономной“ планировкой выглядит сегодня странно, как реликт из советского „космического“ прошлого»[148].
Вид проспекта от площади Конституции. 1971
➧Из сегодняшнего дня, когда мы усвоили, что «город должен быть плотным», это выглядит прекраснодушным безумием, а руки девелоперов чешутся тут все уплотнить. «Его циклопические размеры, — продолжает Пиликин, — не сходятся с современными понятиями уюта и комфорта»[149]. И это уже похоже не просто на недоработку, а на судьбу. Когда стало ясно, что преодолеть 4 км до Обводного не так-то легко, а другие трассы успешно связали юг города с центром, проспект просто забросили. Он не пошел ни на Юг, ни на Север, и даже улицу Победы до него не стали доводить. На площади Конституции, которая когда-то мыслилась как пляс Этуаль — с восемью лучами, и которая должна была стать общественным центром района, хотели возвести универмаг, ресторан, дом пионеров, но построили только кинотеатр «Меридиан» (а уже позже обстроили ее тусклыми зданиями проектных институтов). За зеленью перестали ухаживать, она разрослась как сорняки — и стало очевидно, что высоты башен мало, былой ритм совсем испарился. Скульптор Григорий Ястребенецкий полагал, что проспект «лишен остроты и художественной завершенности», потому что тут нет «скульптурных композиций, рельефов, монументальной росписи»[150], но и это потеряло актуальность. Конечно, «все это можно было бы решить хорошим ландшафтным дизайном и малыми формами с гастрономией»[151], — замечает архитектор Сергей Агеев, но пока проспект остается просто единственным в Питере полностью сохранившимся памятником советского градостроительства. Да и всей советской утопии.