Лишь глубоко усвоенная мысль может заставить не только иначе думать, но и иначе жить. А мысль усваивается глубоко в том случае, когда она эмоционально окрашена. Тринадцатилетняя девочка Анна Франк пишет в своем дневнике, что даже одна горящая свеча способна побороть окружающий мрак. Да, это буквальное воспроизведение библейского текста: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1: 5). Но, учитывая трагические обстоятельства заточения в Убежище, девочка пропустила эту мысль через сердце и душу. Мысль эта стала ее глубоким убеждением. Так всегда происходит в культуре, когда человек, по словам Б. Л. Пастернака, идет по живому следу. Мы все в той или иной степени следуем этому завету… Убеждаться в этом приходится бесконечно.

Волей судьбы оказался в Генуе. Дышу воздухом Генуи. Какой же историк не мечтает вдохнуть в себя полной грудью пыль веков, что лежит на ступенях храмов, фасадах домов, покрытом патиной времени мраморе средневековых изваяний. Меня сопровождает персональный экскурсовод – пожилая женщина, более тридцати лет назад эмигрировавшая из советской Эстонии. Муж – урожденный генуэзец. Все выдает в ней высокого профессионала, она детально знакома с историей буквально каждого здания. Признается в том, что много времени проводит в местных архивах, постоянно углубляя и без того обширные знания о ставшем родным городе.

Внимательно вслушиваясь в рассказ, улавливаю знакомые интонации и примеры. Осторожно спрашиваю, не знакома ли она с трудами Натальи Ивановны Басовской. Женщина мгновенно вскидывается, ее глаза загораются. Оказывается, пару лет назад она сопровождала Наталью Ивановну по городу. Во время короткой остановки москвичка Басовская деликатно давала уточнения, вскрывая такие подробности и захватывающие детали, которые не только дополняли, а порой совершенно переворачивали привычную, хрестоматийную историческую картину. «С той самой волшебной встречи, – рассказала экскурсовод, – я стала регулярно слушать на „Эхе“ передачу „Все так“ с ее участием. А затем приобрела все ее аудиокниги». Узнав, что мы давно знакомы по совместной педагогической деятельности, попросила передать привет. Увы, ровно за неделю до этой поездки мы проводили Наталью Ивановну в мир иной. Узнав о кончине Натальи Ивановны, женщина несказанно опечалилась и добавила: «Я до сих пор продолжаю у нее учиться».

Мало того, что мы пользуемся животворными плодами культуры, накопленными нашими великими предшественниками, так они еще, на пороге ухода, были озабочены тем, как поддержать нас в неизбежных грядущих испытаниях.

«Пришла открытка от Гриши Померанца, которого я недавно поздравил с днем рождения, он пишет: „Я чувствую себя обязанным прожить еще несколько лет, чтобы ободрить тех, кто значительно моложе: сколько еще лет впереди!“ Драгоценный человек!»[106]

Что-что, а ободрять Григорий Соломонович умел, чему я был свидетелем в экстремальных обстоятельствах.

Было это в начале 1990-х. Небольшой самолет Як-40 летел на Конгресс российской интеллигенции в Уфу. Он был набит до отказа представителями интеллигенции: литераторы, журналисты, политики, ученые, религиозные деятели, мастера искусств и т. д. Взлетев, самолет начал наматывать круги над аэродромом. Побледневший стюард объяснил пассажирам, что ничего страшного не произошло. Просто в самолете внезапно обнаружились неполадки, поэтому мы должны сжечь горючее, после чего непременно совершим аварийную посадку. Народ в самолете подобрался бывалый, выдержанный, все сплошь известные имена. Поэтому, за исключением одной женщины – писателя и сценариста, – паники не наблюдалось: шутили, рассказывали случаи из жизни и анекдоты. Я подошел к Григорию Соломоновичу и услышал фразу, которая врезалась в память и проникла душу: «Жизнь представляется мне скрипучей пластинкой. Но одни все время слышат только скрип, а другие сквозь скрип умудряются услышать музыку». Нынче уже не скрип, а грохот тысячами децибелов заглушает музыку.

Пустить детей по живым следам культуры – миссия сложная, но выполнимая. Внимательный читатель, должно быть, заметил, что все наши совокупные педагогические усилия подчинены одной цели – обеспечить прорыв наших воспитанников в вечность. Как бы пафосно это ни звучало, но обретение вступающими в жизнь поколениями нетленных ценностей и смыслов культуры – подлинная сверхзадача воспитания. Возможно, кому-то это покажется заоблачной целью, посильной лишь небожителям, титанам духа, тогда как школа вынужденно решает насущные методические задачи. Тут не до жиру – быть бы живу. Но это ложное впечатление. Как уже неоднократно утверждалось, в культуре нет центра и периферии. В решении главной задачи можно потянуть за любое звено педагогической цепочки, включая совершенствование методики преподавания, и тем не менее выйти на нужные рубежи. Было бы желание и твердое осознание конечной цели. В доказательство привожу свои размышления над книгой своей коллеги Татьяны Анатольевны Рокитянской.

Передо мной – методическое пособие. У большинства людей одно упоминание этого специфического жанра порождает скуку и зевоту. Но здесь методическое пособие особого рода. Пишу об этом не потому, что меня с автором связывают долгие десятилетия дружбы и совместной профессиональной деятельности, а исходя из реальных практических результатов, достигнутых этим замечательным педагогом в работе с детьми. И что еще более важно – отдавая дань феноменальному универсализму мышления, ставящему ее в один ряд с выдающимися философами и культурологами.

Здесь я должен заранее попросить извинения у читателя, ибо для того, чтобы развернуть систему доказательств, подтверждающую эту мысль, мне придется достаточно подробно цитировать тех мыслителей, к чьим воззрениям близки выводы Татьяны Анатольевны.