Герой в нашем понимании – человек, совершивший подвиг, часто ценой самоотверженной жертвы, отдавший жизнь за правое дело. На таких примерах принято воспитывать подрастающее поколение. Между тем русская классическая литература знает иную, не столь однозначную трактовку определения героя. Чтобы убедиться в этом, достаточно открыть предисловие к «Герою нашего времени» М. Ю. Лермонтова, мимо которого часто проходят учителя и их воспитанники.

«Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!

Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали?..

Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить – это уж бог знает!»[54]

Написано будто сегодня. Публика по-прежнему, спустя два века, отождествляет автора с героем повествования, подозрительна до маниакальности и потому склонна к упрекам в покушении на оскорбление чувств верующих, властей, силовиков и т. п. Она по-прежнему не желает принимать горькие едкие лекарства.

Можно сказать, что М. Ю. Лермонтов выступает основоположником литературы, которая сегодня именуется non-fiction. Что же касается исправления людских пороков, то, отдавая дань уважения скромности классика, замечу, что правильная постановка диагноза – первый шаг к излечению, а горькие лекарства – не всегда, но достаточно часто способствуют выздоровлению.