В отеле «St Raphael», куда поселились Сёма с Клыком, Шеликов не останавливался. Позвонили Жук и Зверь, доложили: в «Grand Resort» и в «Amathus» Геннадий не появлялся, в «The Royal Apollonia» и в «Four Seasons» тоже, они проверили.

С открытой террасы ресторана, что находился на третьем этаже отеля, вид был изумительный. В свете множества прожекторов и уличных фонарей ленивые волны окатывали песчаный пляж; усталые виндсерфингисты сдавали на прибрежный склад отеля доски и резиновые костюмы; байдарочники стайками подплывали к пристани и вытаскивали на берег лодки; в бухточку восточной марины возвращались на малых оборотах двигателей яхты с уже зарифлёнными парусами… Западнее высились уже заселённые, сверкающие огнями и ещё строящиеся небоскрёбы Лимассола. Ещё западнее вырисовывались тёмные очертания полуострова Акротири, откуда, с военной базы, регулярно поднимались вертолёты и уходили в сторону Сирии. Всё было, как обычно, в этот жаркий августовский субботний вечер.

Сёма и Клык заняли столик на террасе. Лёгкий ветерок ласкал лицо и руки. Заказали кофе, воду и мороженое. Людей в этот час было не много. Клык спросил:

– Ты расстроился?

– Вовсе нет, – спокойно ответил Сёма.

– Но ведь он прибыл на остров двое суток назад. Может быть, он в Пафосе, или в Ларнаке, или в Айя Напе?

– Ему там нечего делать.

– Может, в Зиги, у рыбаков остановился?

– Это невозможно, он любит комфорт.

– У нас времени в обрез. Что будем делать? Есть идеи?

– Будем выполнять план ОРМ[3]. Ешь мороженое, оно тут вкусное, почти как в Москве. Допьём кофе, пойдем, прогуляемся по берегу.

По знаменитому муниципальному тротуару, идущему вдоль всего побережья в Лимассоле, прогуливались отдыхавшие из расположенных поблизости отелей, брели к парковкам утомлённые жарой и детьми семьи киприотов, возвращались к своим машинам и мотоциклам рыбаки со снастями и небогатым уловом… От множества женских тел, загорелых, спортивного сложения, не оторвать было глаз. И все эти красивые девушки, и молодые женщины в основном были из России и Украины.

– Эх, – вздохнул Клык, – пожить бы здесь месячишко.

– Обойдёшься. Лучше Ладоги и Ахтубы для рыбалки места нет.

– Да я ведь о другом.

– А ты что, не женат?

– Разведённый.

Сёма громко расхохотался.

– Ну и команда подобралась! Я разведённый, ты разведённый, Генка разведённый! Да что, нам в России баб мало?

– В России, конечно, их немерено. Но здесь они плотно сконцентрированы на один квадратный километр, прям сплошной подиум!

На лавочке под фонарём в модных шортах и красной футболке с надписью на груди «I'm yours»[4] сидел Зверь и нагло разглядывал проходивших мимо красавиц. Сёма сказал Клыку:

– Подойдешь, сядешь на другой конец скамьи и передашь мой приказ: пусть гонит в Зиги. Отдашь незаметно ему записку с именем хозяина ресторана «Capitan Table». Шеликов его хорошо знает. Пусть выяснит, был ли Генка в Зиги?

Сёма прошёл мимо скамейки, не взглянув на Зверя, облокотился на ограждение волнореза и закурил, потом медленно направился вверх к Туристерии, в сторону отеля «Grand Resort». Клык догнал его, и они не спеша вошли на территорию отеля, заняли столик в открытом кафе, закурили. Из холла вышел Жук, в плавках с большим махровым полотенцем через плечо. Не обращая внимания на коллег, ленивой походкой направился к бассейну, о чём-то поболтал с мальчишками и нырнул в воду. Сёма подошёл к бассейну и незаметно сунул в полотенце Жука записку. В ней говорилось: «Коровникова Вера Степановна, 32 года, старший менеджер банка RCB».

Больше ничего не требовалось. Самаров знал, Жук свяжется с резидентурой на Кипре и получит о девушке Шеликова исчерпывающую информацию.

– Сейчас поедем в сторону нового порта, пофотографируем в темноте, посмотрим, как там идут работы по обустройству территории. Мы всё же с тобой дизайнеры как-никак. Потом встретимся с Жуком, а к полуночи должен позвонить Зверь.

В кронах деревьев громко щебетали и суетились птицы, радуясь приближающейся прохладе. Множество приехавших из предгорных деревень семей киприотов занимали на выходные дни все места под деревьями, ставили там машины, палатки, разводили костры, жарили шашлыки, кебабы, цыплят, варили мамалыгу… Их дети, радуясь тёплому морю, толпами носились в темноте по ещё горячему песку пляжа, играли в догонялки, барахтались на мелководье, визжали, кричали…

– Когда они завтра уедут, – сказал Самаров, кивая головой в сторону отдыхавших киприотов, – все пляжи, как обычно, будут покрыты кучами мусора, углями костровищ, сотнями пустых бутылок и банок…

– Жаль, – ответил Клык, – а всё нас, русских, ругают за неуважение к природе.

Сёма аккуратно вывел машину со стоянки отеля, выехал на Туристерию, остановился, убедился в отсутствии хвоста и неспешно двинулся вверх к хайвэю, мимо огромного комплекса ресторана «Zen», мимо множества недостроенных вилл и домов, брошенных в период банковского кризиса на Кипре в 2012–2013 годах. По автостраде они быстро добрались до нового порта.

Было темно. Вокруг ни души. Но Сёма и Клык, как заправские специалисты, минут двадцать побродили вдоль дороги, делая снимки со вспышкой раскорчёванной территории, дорожных съездов и карманов, озеленённых участков осушенной, ранее заболоченной земли… Затем с чувством исполненного «профессионального» долга «дизайнеры» убыли в сторону старого города.

Окраинная часть города была слабо освещена. «Когда Жук выяснит адрес Веры, – думал Самаров, не спеша двигаясь по незнакомым улицам, – мы с Клыком съездим к ней. Если же её не будет дома, аккуратно поработаем в квартире, может, что-нибудь обнаружим интересное, подсказку, где искать Шеликова. А если нет, последняя надежда на Зверя. Возможно, Клык прав, возможно, Генка в Зиги. Договорился с каким-нибудь рыбаком и мотнул с ним в ночь на рыбалку. А если его и в Зиги нет, и Веру не найдём? Нет, лучше не думать о плохом».

– Есть охота, – жалобно простонал Клык.

– Потерпи, скоро приедем.

Позвонил Жук, коротко доложил:

– Улица Элладос, 106 б, квартира 4. Ехать по Туристерии, «Four Seasons» почти напротив справа. Припаркуйтесь у «Pizza Hut». Скоро буду.

Был поздний вечер выходного дня, и найти в Лимассоле приличное место для ужина – проблема. Слава богу, сетевые пиццерии спасали голодных. Самаров припарковал машину и отправил Клыка занять столик и сделать заказ. Подъехал Жук, припарковал свой «мерседес» за «мерседесом» Сёмы, но несколько минут не выходил, оглядывался назад через боковые зеркала. Сёма тоже не выходил, наблюдал. На парковку въехал вишнёвого цвета «Форд Фокус» с красными номерами арендованной машины и встал неподалёку. Из машины вышли двое высоких парней славянской внешности в джинсах и футболках и молодая женщина с короткой стрижкой густых чёрных волос в голубом платье. Вся компания, весело и громко разговаривая, неспешно стала переходить на противоположную сторону улицы. Сёма успокоился и вышел из машины. У входа в пиццерию его догнал Жук.

– С Грачём встретились в кафе на Замковой площади, – сказал Жук, – он дал адрес Веры и спросил, нужна ли помощь. Я поблагодарил, ответил, что пока справляемся. А этот «форд» сел мне на хвост ещё в Старом городе. Я стал выбираться из города на хайвэй, он за мной. Я на хайвэе съехал в карман, он тоже. И на тебе – сюда за мной допёр. Мне это вовсе не нравится.

– Ладно, не гони лошадей. Возможно, случай.

– А, возможно, и нет.

– Всё возможно. Номер его мы срисовали, проверим. Пошли, поедим.

Клык заказал пиццу таких невообразимых размеров, что её хватило бы на взвод голодных солдат. На взвод, может быть, и хватило бы, но Клык успел съесть уже треть. Жук, усаживаясь поудобнее, усмехнулся:

– Вот что значит быть холостяком и питаться всухомятку. Ты, Клык, случаем подошвы с луком не жаришь?

– Не смешно, – ответил Клык, набивая рот очередным куском пиццы с ветчиной, колбасками и сыром, – зато вкусно.

После ужина оперативники вышли через служебный вход, перешли на другую сторону улицы Элладос, Клык пошёл вверх по улице, Сема же с Жуком сразу углубились во двор и быстро нашли нужный дом. Это был один из обычных четырёхэтажных домов, строившихся в восьмидесятые годы для людей со средним достатком – чиновников, полицейских, учителей, медсестёр (хорошо оплачиваемая на Кипре профессия)… Квартира Веры Коровниковой находилась на третьем этаже, но по кипрским меркам на втором, первый этаж – технический. В доме был лифт.

В окнах квартиры света не было. Клык остался внизу контролировать ситуацию, Жук с Сёмой поднялись наверх по ступенькам. Сёма позвонил, никого. Надев латексные перчатки, Жук вытащил связку ключей, безошибочно нашёл нужные, и дверь отворилась без скрипа. Окна оказались зашторенными. Свет включать не стали, зажгли фонарики айфонов.

Квартира оказалась стандартной студией – гостиная, спальня и кухня в одном флаконе, душевая совмещена с туалетом. И в этой маленькой, но обжитой с любовью и рациональностью квартирке всё было вверх дном. Обыск вели грубо, цинично, нагло, видимо, зная свою безнаказанность. На полу валялись книги, папки с платёжными документами, документы и письма россыпью, разорванные коробки и коробочки, вспоротые женские сумки, переломанные зонтики… Холодильник, стиральная машина, пылесос и телевизор были раскурочены, одежда валялась с вывернутыми карманами и вспоротыми швами… Но следов борьбы в квартире не было. Ни пятен крови, ни битой посуды, ни перевёрнутой мебели… В душевой чистота.

– Вот, – почти прошептал Сёма, – вот что и требовалось доказать.

Он поднял с пола старые джинсы Шеликова, искромсанные острым ножом, потом нашёл остатки его дорожной сумки, его дорогие коричневые ботинки ручной работы с оторванными каблуками и вырванными стельками.

– Пошли, – сказал Сёма, – нам здесь больше делать нечего.

Но у двери остановился, заметив приклеенную скотчем к стене рядом с вешалкой маленькую записку, стал внимательно читать. Номера телефонов с русскими женскими фамилиями, какие-то крестики-нолики и имя – Костас, ни фамилии, ни адреса, ни номера телефона, просто имя. Главное же, что имя это написано было Шеликовым, Генкин был почерк. Вполне вероятно, на записку не обратили внимания или просто не заметили, если это были непрофессионалы.

– Профессионалы, – сказал Жук, будто читая мысли шефа, – искали тщательно, но записку второпях не заметили. Видишь, она рукавом плаща прикрыта.

Сёма сунул записку в карман, буркнул, переступая порог квартиры:

– Разберёмся.

Лицо страховавшего на улице Клыка выражало с трудом скрываемую озадаченность, глаза блестели как у наркомана. Сёма спросил:

– Что у тебя? Никак, девушку снял?

– Угадал. Да ещё какую. Когда вы вошли в дом, подкатил тот самый вишнёвый «форд». Из машины вышла красавица в голубом платье и прямиком ко мне с вопросом: «Не желаете ли, мистер, достойно отдохнуть?» Я ответил, что желаю, но освобожусь к двум ночи.

Сёма указал на скамейку, что примостилась в густых зарослях кустарника у детской площадки. Фонари здесь не горели, было темно, но вся территория вокруг хорошо просматривалась. Когда все уселись, Сёма и Клык закурили, Жук сунул в рот пластинку жевательной резинки.

– Дальше? – спросил Сёма.

– Она предложила встретиться в прибрежном кафе «Ама Бич», что рядом с погребальным «городом мёртвых» Аматус. Вы знаете, где это?

– Хорошее место, – хмыкнул Жук, – тихое, безлюдное, мешок на голову – и в один из склепов «города мёртвых».

– Но главное не это, – продолжал Клык. – Главное то, что… я знаю эту женщину.

Сёма выбросил окурок, Жук выплюнул жвачку.

– Кто она? – сдавленно произнёс Сёма.

– Помните, год назад мы брали в частном доме под Брянском диверсионно-разведывательную группу ГУР[5]?

– Помним, – ответил Сёма, – дальше.

– Их было трое. Двоих мы взяли без проблем, третий стал отстреливаться и бросил гранату, пришлось его завалить. Когда я отворил калитку усадьбы, чтобы ребята вывели задержанных к нашему микроавтобусу, от калитки отскочила эта дама и бросилась к стоявшему неподалёку внедорожнику «Ниссан Террано», села за руль и быстро укатила. В суматохе операции я не придал этому значение, подумал, может, соседка, номер машины не запомнил и в протокол всё это не внёс. Значит, их было четверо. Она была в той группе. Это мой прокол.

Клык виновато вздохнул, вновь закурил.

– Плохо, – сдавленно заметил Сёма, – плохо, что её упустили. Никто никогда не знает, чем отзовутся наши ошибки и промахи в будущем. Ладно, давайте соображать. Что имеем? Шеликов остановился не в отеле, а у своей девушки, Коровниковой Веры Степановны, тридцати двух лет, работающей в банке RCB. Этот банк – дочка ВТБ, следовательно, всех сотрудников должны тщательно проверять. Девушка проверена? – обратился Сёма к Жуку.

– Строжайшим образом по нашей линии.

– Хорошо. Во-вторых, похоже, что Шеликов и Коровникова куда-то уехали. В квартире нет ни чемоданов, ни дорожных сумок. Машины Коровниковой, «Тойота Ярис», ни во дворе, ни на ближайшей парковке тоже нет. Шеликов сам водить не любит. В-третьих, погром в её квартире говорит, что под колпаком либо Коровникова, либо Шеликов.

– Либо сразу оба, – заметил Жук.

– Возможно и так.

– Под колпаком у Киева? – спросил Клык.

Поразмыслив, Сёма ответил:

– Думаю, вряд ли. Эти молодцы со знакомой Клыка, похоже, только исполнители. Заказчики же, явно бритосы, сидят в уютной деревне Эпископи, в региональной штаб-квартире MI6. Сведения, которыми обладает Шеликов, в первую очередь нужны именно британцам и, конечно, ЦРУ. Кстати, Жук, а где эта публика тебя срисовала? За нами хвоста не было, так ведь, Клык?

– Не было, это точно.

– Я же тебе говорил, – ответил Жук, – хвост появился у Старого города.

– Ладно, чего уж теперь? – Сёма достал из кармана записку с именем Костас, протянул её Жуку. – Звони вновь Грачу, встречайся с ним. Пусть поднимут всю свою базу и выяснят, есть ли в ней Костас. Потом позвони Зверю, он уже должен вернуться из Зиги. Но сам с ним не встречайся, пусть хоть Зверь останется незасвеченным. Поговоришь со Зверем, дай знать.

– А вы куда? – спросил Жук.

– Не вы, а я. Клык поедет с тобой. И не возражать! – повысил тон Сёма, строго взглянув на Клыка. – Сейчас Жуку помощник нужен. Вдвоём будет надёжнее. Я же встречусь с одним старым знакомым. Очень надеюсь на его помощь.

– Оружие бы нам, – сказал Клык.

Подумав, Сёма ответил:

– Будет вам оружие. Всё, шагайте.

Когда Жук с Клыком растворились в густой темноте ночи, Самаров набрал знакомый номер телефона.

– Y'm listening to you[6], – раздался в трубке бархатный баритон.

– Привет, дружище, это я. Срочно нужна встреча.

– Привет, брат, рад тебя слышать. Через полчаса на старом месте. Не забыл?

– Буду.