Маше было двадцать четыре года. Родилась она на хуторе, что на востоке Краснодарского края, в междуречье Кубани и Урупа, в семье водителя автокрана и учительницы английского языка. Она была старшим ребёнком, младший брат Борис родился на четыре года позже. Хутор их с трёхтысячным населением считался в крае богатым. Основная часть людей работала в крупном сельскохозяйственном предприятии, специализировавшемся на выращивании пшеницы и подсолнечника, на разведении индеек, гусей и кур. Птицефабрика ежедневно отгружала тонны птичьего мяса в Краснодар, Ростов и Москву, туда же уходили фуры с пшеничной мукой и растительным маслом.

На хуторе работали средняя школа, три детсада, поликлиника, клуб, отличная библиотека, четыре кафе, десяток магазинов, салон красоты, парикмахерские… Хозяева сельхозпредприятия и местные власти старались поддерживать инфраструктуру хутора, его облик и налаженный быт в приличном состоянии, чтобы предотвратить отток молодёжи в города. Строилось жилье, повсюду работали детские и спортивные площадки, в клубе ежедневно проводились какие-то мероприятия: выставки, концерты, спектакли, киносеансы для детей и взрослых… Подростки не чувствовали ущербность сельского проживания, их жизнь мало отличалась от жизни городских сверстников. Если, конечно, не считать физического труда, к которому хуторская молодёжь была приучена с детства и без которого благополучное существование просто невозможно.

Семья Кузьминых жила справно. Молодая пара с помощью родителей построила хороший кирпичный четырёхкомнатный дом с верандой, террасой и летней кухней. На дворе возвели баню, гараж, сарай, мастерскую. Провели электричество, газ, водопровод. Большой фруктовый сад, огород в тридцать соток с бахчой, куры, гуси, утки, индейки обеспечивали семью всем необходимым. Излишки отправлялись на рынок, и их продажа позволяла Кузьминым жить безбедно. В гараже стояли ВАЗ 2131 «Нива», мини-трактор «Беларусь-МТЗ082» с полным набором навесного оборудования, мотоцикл с коляской «Урал», телега, сани…

Конечно, вести такое хозяйство и трудиться на основной работе – дело, прямо скажем, непростое, тяжёлое, но сельчанам привычное. Поэтому и дети с ранних лет были приучены вносить свой вклад в благополучие семьи, каждый на своём участке, определённом родителями. Именно по этой самой причине Мария имела некрасивые, натруженные руки, привыкшие к лопате, граблям, тяпке… Они с братом Борькой вставали, как и родители, с петухами и ложились спать, когда в доме и на дворе был полный порядок, а птица накормлена и напоена.

В семье чувствовался достаток. Благодаря заботам матери, все были прилично одеты и обуты. В доме имелась неплохая библиотека, Интернет, а у каждого из детей – свой ноутбук. Маша хорошо училась и мечтала поступить на английскую лингвистику в Краснодарский университет. По договорённости с матерью, они два дня в неделю дома разговаривали между собой только по-английски, поэтому Мария совершенно не боялась разговорной речи, чем в будущем удивила преподавателей.

Всё изменилось в одночасье, когда отец, сорокатрёхлетний крепкий мужчина, ушёл из семьи. Бросил сорокалетнюю жену, красивую казачку, любимых детей, крепкое, доходное хозяйство, хорошо оплачиваемую работу. Бросил всё и ушёл к молодой и бойкой дивчине, работавшей на одном из краснодарских рынков продавщицей одежды. Возможно, он встретил свою настоящую любовь. Возможно, что и устал от тяжестей сельской жизни, позарился на лёгкий заработок (устроился таксистом) и прелести жизни городской. Всякое могло случиться. Но мир его детей перевернулся, раскололся на «до» и «после». Померкли краски, притихли звуки, в их души поселилась обида и недоверие к людям. И хотя отец присылал деньги на содержание детей, материальное благополучие просело, денег стало не хватать. Маше и Борьке пришлось вкалывать по хозяйству за двоих. Как ни уговаривала мать поступать сразу после школы в университет, Маша отказалась и два года проработала учётчицей в пункте приёма зерна, чем сильно поддержала семейный бюджет.

В Краснодарский университет поступать побоялась, сдала документы и по итогам ЕГЭ и после собеседования была принята в Ставропольский государственный пединститут на профиль подготовки «иностранный язык и цифровые технологии».

С жильём повезло, ей сразу дали общежитие. И с девчонками, соседками по комнате, повезло. Двое их было, соседок. Обе, как и Маша, из села, но поступили по целевому направлению комитетов образования районов и после окончания института были обязаны пять лет отработать в школах. Как же потом Маша пожалела, что не взяла такое направление, гарантировавшее работу.

Жили втроём мирно, друг другу не мешали, совместно готовили завтраки и ужины из того, что присылали родители. Но подругами не стали: разные характеры, разный культурный и образовательный уровень, разные интересы.

Сдружилась Маша со своей одногруппницей, Гаджиевой Маисой, маленькой, кругленькой, черноглазой девочкой осетинкой. Маиса[9] и вправду была похожа на тихую, застенчивую овечку. Она сторонилась людей, обижалась, когда в её адрес звучали насмешки девчонок-однокурсниц за её немодную одежду и обувь, на занятиях по английской фонетике стеснялась, что не может правильно произносить звуки… Маша полюбила эту скромную и милую девочку и взяла её под свою защиту. Она дополнительно занималась с Маисой фонетикой, долгими часами говорила с ней по-английски, и к концу первого курса Овечка, пусть и с ошибками, бойко заговорила по-английски. Преподаватели хвалили её, ставили в пример другим. Маиса просто расцвела, раскрылась подобно весенней розе, почувствовала себя уверенной и счастливой. Но как же была счастлива Маша!

Маиса видела, как трудно живётся подруге. В столовой Маша брала только первое, экономя каждую копейку. Стипендии и маленькой суммы, присылаемой матерью, конечно, не хватало на жизнь. Маша обошла по объявлениям много адресов, пытаясь найти вечернюю или ночную работу. Но суммы заработка предлагались смехотворные, а условия работы настолько унизительные (каждое второе предложение подразумевало оказание секс-услуг), что она решила немного подождать и начать новые поиски после первой сессии.

Маиса жила в иной среде. Её отец занимался фермерством, разводил мясных овец, держал на откорме бычков, владел огромной бахчой и предприятием по добыче и розливу минеральной воды. Мать вела домашнее хозяйство, а старший брат Эдик, капитан полиции, служил в уголовном розыске управления МВД по Ставропольскому краю, заочно учился в академии МВД. Семья по всем меркам была самодостаточной.

Ежедневно Маиса приносила в институт пакет с испечёнными матерью пирогами с сыром и мясом, орехами и сухофруктами и подкармливала Машу. А однажды в середине октября Маиса вручила подруге конвертик со словами:

– Прочитай. Это тебе от моего отца.

Маша с удивлением достала из конверта красивую открытку, на которой золотым тиснением было набрано:

«Уважаемая Мария Егоровна Кузьмина!

Имею честь пригласить Вас на семейный обед по случаю моего Дня рождения, который состоится…

Георгий Гаджиев».

Прочитав открытку, Мария опешила.

– Неудобно как-то, торжество ведь семейное. Не могу я, Маиса, ты уж извини.

– Ничего не выйдет, – Маиса улыбалась, – иначе – кровная обида. У осетин так не принято. Я за тобой зайду.

Двухэтажный красивый дом Гаджиевых, укрывшийся в огромном саду за высоким кирпичным забором, с улицы был не виден. Открыв электронным ключом калитку, Маиса пропустила вперёд Машу, и тут же навстречу выскочила большая лохматая собака. Маиса подняла руку и скомандовала:

– Маркиз, сидеть!

Пёс пытался остановиться, но огромная масса по инерции всё равно несла его, и тормозной путь на дорожке из плиток закончился только у ног Маисы. Маркиз глядел на молодую хозяйку добрыми, радостными глазами, будто говоря: «Ну, наконец ты пришла. Как же я тебя люблю».

Маиса присела на корточки и, обняв мохнатую голову Маркиза, сказала:

– Видишь эту девушку? Её зовут Маша. Запомни раз и навсегда, Маша! Она моя сестра, и ты должен её любить и охранять, как и меня. Понял?

Маркиз скосил глаза на Машу и что-то хрюкнул. Затем обнюхал Машины ботинки и брюки, лизнул её руку и, повернувшись к Маисе, хрюкнул поувереннее.

– Он всё понял. Это же тибетский мастифф, собака преданная и очень смышленая. Теперь он твой друг. Пошли в дом.

В большой гостиной за накрытым столом их уже ждали виновник торжества, пятидесятилетний невысокий худощавый красавец с аккуратно подстриженными усами, чуть полноватая, но до конца не растерявшая прежней свежести и привлекательности мать, и брат, высокий крепыш в полицейской форме с капитанскими погонами. Маша поклонилась всем и вручила хозяину купленный на последние деньги букет прекрасных хризантем.

– С Днем рожденья вас, уважаемый Георгий Павлович! Будьте здоровы и счастливы.

Он обнял Машу, трижды поцеловал её в щёки и громко произнёс:

– Смотрите, мать и дети, какая у нас новая дочка!

Маша растерялась и зардела румянцем. Все сели за стол, Эдик налил в бокалы шампанское и, пользуясь тем, что после отца он второй мужчина в семье, произнёс здравицу родителю.

Сколько же тут было всякого вкусного! Хозяйка всё время подкладывала в Машину тарелку закуски, приговаривая:

– Ешь, доченька, это мы с Маисой готовили.

Родители расспросили Машу о семье, о хозяйстве, об урожайности овощей и фруктов, о породах птицы, о брате Борьке… За чаем Георгий Павлович вдруг спросил:

– Ты, Маша, работу ищешь?

Маша кивнула головой и рассказала о неудачах в поиске работы.

– Ты правильно поступаешь, молодёжь должна учиться зарабатывать самостоятельно. Маиса тоже хочет подрабатывать. Я вот что вам, девочки, хочу предложить. У меня есть шашлычная. Знаете, справа от автовокзала, небольшой павильон?

– Знаем, – весело ответила Маша, – там очень вкусно готовят, мясо во рту тает.

– Ещё бы! Баранина-то ведь своя, свежайшая. Так вот. Шашлычная работает с восьми утра до десяти вечера. Во сколько у вас заканчиваются занятия?

– К пятнадцати часам мы уже свободны, – ответила Маиса.

– Так вот, – повторил отец, – нужны помощницы моей сестре, она заведует шашлычной. Функции – официантка и посудомойщица в одном лице. Посуду там, правда, моют две посудомоечные машины, их нужно только загружать и разгружать, а потом посуду по полкам расставлять. Столиков в заведении всего шесть. Если каждая будет обслуживать три столика, то даже в часы пик можно справиться без напряжения. Работа в две смены: с восьми до шестнадцати, и с шестнадцати до десяти вечера. Вам предлагаю работать во вторую смену. Суббота и воскресенье – выходные. Оформление по трудовому законодательству с трудовыми книжками. Оплата – на руки чистыми тридцать тысяч.

Мария поперхнулась и закашляла. О таких деньгах она и мечтать не могла. Ей предлагали от шести до десяти тысяч за восемь часов работы. Эдик подал ей стакан минеральной воды и похлопал по спине.

– Каков будет ваш ответ, дорогие девочки? – спросил отец.

– Я согласна, – радостно воскликнула Маиса. – А кормить нас будут?

– Вот обжора! – рассмеялся Эдик.

– Будут, – ответил отец, – и кормить будут, и с собой продуктов дадут.

– Я тоже, конечно, согласна, – смущённо сказала Маша. – Когда можно приступать к работе?

– Завтра и приступайте.

С минуту подумав, Георгий Павлович обратился к Маше:

– Послушай, дочка. А переселяйся ты к нам. Дом большой, тёплый, места всем хватит. И нам будет веселей, и тебе и Маисе лучше. Мы ведь знаем, как ты помогла и помогаешь ей в учёбе, и мы тебе за это очень благодарны.

Маша переселилась к Гаджиевым и вместе с Маисой после учёбы стала работать в шашлычной. Непросто было совмещать учёбу с работой, но девочки быстро привыкли, и вскоре Маша почувствовала, как изменилась её жизнь. Она жила в комфортных условиях (денег за проживание хозяева категорически отказались брать), была сыта, могла позволить себе покупать одежду, обувь, косметику. Она ходила с Маисой в театр, на концерты приезжавших звёзд эстрады, даже умудрилась откладывать деньги на «чёрный» день… А когда на каникулах она приехала домой, вручила матери конвертик с сорока тысячами рублей и заявила, что ей больше не нужно помогать финансово, мать разрыдалась. Борьке Мария привезла заказанные им какие-то детали и запчасти для мотоцикла, после чего брат на трое суток заперся в гараже, а потом выкатил «Урал», завёл его вполоборота и счастливый катал сестру по хутору.

Училась она увлечённо, английским языком владела прилично. Вторым языком был французский, им Маша менее интересовалась, но к концу учёбы могла свободно говорить. Как лучшую студентку её дважды отправляли на языковую практику. Первый раз на три недели в Швецию, другой раз – на месяц в Голландию, в летнюю языковую школу для иностранных студентов.

Карновский слушал рассказ Маши с большим вниманием и вдруг спросил:

– А как было на личном фронте? Девушка-то вы очень симпатичная.

Маша грустно улыбнулась и махнула рукой.

– Никак. Не встретила я пока принца на белом коне, или по-современному – на белом «мерседесе». У нас на лингвистике мальчиков было мало, все хорошие, воспитанные, но такие, как бы сказать, маменькины сыночки, что ли. Мужчины, конечно, приставали, липли. В основном в шашлычной и после работы. Сами понимаете, Ставрополь – город многонациональный, очень много кавказцев, вот они-то проходу не давали, очень навязчивые были. Некоторые вели себя просто по-хамски, нагло и цинично. Пришлось пожаловаться Эдику, брату Маисы. А у него разговор короткий. Он как-то подъехал со своими коллегами к шашлычной и ждал окончания работы. Мы с Маисой вышли, и к нам тут же стали приставать молодые дагестанцы, хватать за руки, тащить к своей машине. Подошёл Эдик с операми, быстренько всех положили лицом в асфальт, обыскали. У двоих изъяли пистолеты, у двоих ножи и кастеты, в машине обнаружили пакетики с наркотиками. Вскоре подъехала дежурная полицейская машина, и всех в наручниках отправили по месту назначения. И что интересно, видимо, молва быстро разнеслась, и к нам с Маисой больше никто не приставал.

Получив диплом бакалавра, счастливая Маша вернулась в родной хутор и прямиком направилась в свою школу устраиваться на работу. Директор ей сказала, что вакансий нет. Но если мама уступит ей место учителя английского языка, они с удовольствием примут Машу на работу. Мария отказалась. Как она могла оставить мать, опытнейшую учительницу, которой ещё и пятидесяти лет не было, без куска хлеба? Дома, обнявшись, поплакали вдвоём с матерью, а наутро Маша уехала в станицу.

В трёх станичных средних школах вакансий тоже не было. И в Краснодаре, и в Ставрополе она столкнулась с тем же. Повсюду пожилые учителя держались за свои места, на пенсию ведь не прожить. Должности учителей переходили по наследству родственникам, детям друзей и ближайших знакомых. Маша была в отчаянии. Она не имела никаких связей и знакомств. Конечно, с голоду она бы не умерла, могла остаться работать у Гаджиевых. Но гордость брала своё. Она прекрасно владела языком и хотела работать по специальности.

Однажды в Интернете Маша нашла объявление. Сельскохозяйственной фирме на Кипре требовались владеющие английским языком молодые люди и девушки – умелые пользователи компьютером. Бесплатное проживание и питание. Зарплата после вычета налогов – две тысячи евро. После месячного испытательного срока фирма оформляет сотруднику разрешение на постоянную работу и вид на жительство. Ежегодный отпуск – три недели. При согласии необходимо отправить копии заграничного паспорта, диплома об образовании, страхового полиса. Претенденту сообщат о времени вылета в Ларнаку, номер рейса, вышлют электронный авиабилет и встретят в аэропорту. В объявлении указывались электронная почта и телефон. Всё как положено.

Маша задумалась. Уж как-то всё ладно до подозрительности. Но и весьма привлекательно. Она решила поговорить с Маисой и Эдиком. Маиса известие встретила как всегда с восторгом и заявила, что летит вместе с Машей. Эдик её остудил, заявив, что такие вопросы в семье решает отец, но он категорически запретит, поэтому к нему лучше и не обращаться. Вообще Эдик скептически принял это известие. Опытный опер, он интуитивно чувствовал здесь подвох. Но с фактами по таким делам он не сталкивался и сказал в своём духе: «Нет тела, нет дела».

Она позвонила матери, сказала, что нашла работу на Кипре, скоро вылетает, просит не волноваться, будет часто звонить.

Одним словом, Маша решила попробовать. В конце-то концов, чем чёрт не шутит. Может быть, это её счастливый билет. Да и мир интересно посмотреть. В Интернете она собрала общую информацию о Кипре, зашла на сайт посольства Кипра в Москве и заполнила анкету для получения провизы, отправила по указанному адресу электронной почты необходимые документы, на свою почту получила из посольства готовую провизу на девяносто дней и, купив пятьсот евро, стала ждать.