В Департамент бюджетной политики в сфере государственной военной и правоохранительной службы и гособоронзаказа Борис Михайлович Карновский пришёл служить ещё в годы работы прежнего министра финансов Кулигина. Когда много лет тому назад Карновский трудился в Питере начальником районной налоговой инспекции, ему как-то позвонил Кулигин, возглавлявший тогда один из ключевых комитетов в правительстве Анатолия Собчака, и попросил приехать в Смольный. Там, за чашкой кофе, Карновского попросили прекратить налоговую проверку в крупной строительной фирме, принадлежавшей одному «авторитетному» бизнесмену. Отказать правой руке Собчака он, Карновский, не смог.
За оказанную услугу незамедлительно последовала благодарность. Бизнесмен подарил Борису Михайловичу новенькую «Вольво ХС70». Карновскому это понравилось, и все последующие просьбы Кулигина касательно налоговых затруднений у разных бизнесменов исполнялись главным налоговиком района неукоснительно, как приказ. Менялись формы благодарностей, росли их качество и размеры.
Вскоре семья Карновских, состоявшая из трёх человек, переехала из трёхкомнатной квартиры на Светлановском проспекте в пятикомнатную двухуровневую квартиру в элитном доме на Петроградской стороне. В Приозерском районе, на берегу Ладоги, у Карновского появилась шикарная дача, больше похожая на великокняжескую усадьбу. Жена и дочь были в восторге, но от города далековато. Поэтому вслед за этой дачей возник загородный дом близ Красного села. Следуя традиции, Борис Михайлович назвал усадьбы «дальней» и «ближней» дачами.
Но всего этого, по его мнению, было недостаточно. Они с супругой в своё время любили отдыхать в Латвии, на Рижском взморье. Чтобы не расставаться с приятным прошлым и изредка вырываться за границу, отдохнуть от неяркой российской действительности, Карновский купил в Майори, на Рижском взморье, старый, но стильный деревянный коттедж, реконструировал его, превратив в отличный особняк.
Масштабы непосильного труда возрастали, и его повысили в должности – Борис Михайлович возглавил налоговое ведомство города. Росли и доходы. В подарочной массе произошёл плавный переход от валюты национальной к ведущим валютам мира. В один из частых приездов в Финляндию Карновский открыл счёт в Хельсинкском филиале одного из старейших банков Австрии «Ober Bank Ag» и всякий раз, посещая Хельсинки, оставлял на счету новую сумму в долларах или евро. Таким образом, как говорят англичане, «step by stеp»[8], накопился первый миллион евро.
Однажды он с содроганием узнал о том, что его благодетель убыл в Москву и занял там очень ответственный пост. «Всё, – подумал Карновский, – это конец! Впереди потеря работы, авторитета, уголовное дело…» Но, как известно, нужных друзей не бросают, и Карновского переводят в Москву заместителем руководителя городской налоговой инспекции. Там он по-настоящему понял смысл высказанной Михаилом Веллером идеи в романе «Гонец из Пизы»: «Раньше надо было “Аврору” вызвать, чтобы навести, наконец, в Москве порядок!» И он, Борис Михайлович, под чутким руководством своих старших товарищей помогал им наводить этот порядок.
В ходе беспрерывной борьбы за новый порядок Карновский упорно расчищал поле битвы от явных и скрытых врагов, освобождая один за другим бесценные московские объекты недвижимости от прежних «тёмных» сил, передавая их в «чистые» руки сил «светлых». Его труды в московских налоговых органах заметили и оценили. К элитным питерским квартирам прибавилась не менее элитная московская в доме, где его соседями были министры и иные высокопоставленные чиновники, а в Жуковке перестраивался подаренный ему особняк площадью в семьсот квадратных метров. Внедорожник «Вольво ХС70» за ненадобностью он отдал супруге, а студентке-дочери на двадцатилетие подарил «Инфинити G-35».
Всё разом изменилось с приходом на пост министра обороны страны человека от армии далёкого, но хорошо понимавшего необходимость «правильного» распределения объёмов государственного финансирования предприятий оборонно-промышленного комплекса и нуждавшегося в надёжных специалистах, умеющих «как надо» распоряжаться потоками этих объёмов. В один прекрасный весенний день Карновский был вызван на Ильинку, 9, к федеральному министру финансов. В обширном министерском кабинете Кулигин встретил его как родного и представил новому министру обороны. После часовой задушевной беседы Борис Михайлович вышел из кабинета министра первым заместителем директора Департамента бюджетного финансирования оборонно-промышленного комплекса Минфина страны.
Да! Это вам, читатель, не кропотливая возня с нарушителями налогового законодательства. Новая работа открывала перед нашим героем необозримые просторы, на которых шло непрерывное движение таких финансовых ресурсов, какие вам не привидятся в счастливых снах. Многие сотни предприятий оборонного комплекса, десятки НИИ, разрабатывавшие современные образцы военной техники нуждались в инвестициях и вели ожесточённую борьбу за каждую копейку федерального бюджета. Карновский, словно опытнейший терапевт, быстро изучил болевые точки предприятий ВПК, поражённых хронической болезнью недофинансирования, и скрупулёзно принялся за врачевание.
Опираясь на штат толковых, грамотных сотрудников департамента, он сделал много полезного, и вооружённые силы страны не сразу, но постепенно почувствовали изменения к лучшему. В войска, пусть и небольшими партиями, стали поступать новые образцы средств связи и разведки, радиоэлектронной борьбы и оптики, ракетной и инженерной техники, умные снаряды и стрелковое вооружение… Модернизировались бронетанковая и артиллерийская техника, закладывались на стапелях новые фрегаты и корветы, с болью и кровью прокладывали дорогу в небо истребители и вертолёты нового поколения… Конечно, всего этого было крайне недостаточно. Но это было.
Было и другое. Он неукоснительно выполнял поставленную перед ним задачу: стимулировать труд тех руководителей, кто отвечал за финансирование обороны страны. Алгоритм этого стимулирования был придуман не им, его веками оттачивали высокопоставленные жулики со времён Петра I. И выражался этот алгоритм простым и понятным словом – «откат». При подготовке проектов федеральных бюджетов заранее выбирались те предприятия, директора которых соглашались на коррупционную сделку, эти предприятия всегда побеждали в ходе конкурсного отбора, и в бюджет закладывались средства на их финансирование. Вскоре среди оборонных промышленников появились клички, данные Карновскому. В отрасли производства ракетно-артиллерийских систем его называли «откат нормальный», разработчики и производители бронетанковой техники нарекли его «три трака на Ильинке», кораблестроители – «десять румбов», остальные же просто звали «Боря портмоне». Карновский хорошо знал, где откат должен быть в десять процентов, а где можно обойтись и тремя.
Алгоритм-то был простой, но схемы его решения постоянно развивались и совершенствовались. Карновскому удалось создать сложную, крайне запутанную систему воровства бюджетных средств. К предприятию подводили несколько фирм, якобы субподрядчиков, на счета которых директора предприятий переводили сумму отката. Большинство таких «субподрядчиков» было фирмами-однодневками, с их счетов деньги россыпью переводились в другие однодневки, а те, в свою очередь, уводили краденые деньги мутным, со скрытыми аффилированными лицами, фирмам в оффшорах. И если раньше грязные деньги оседали на счетах этих фирм в банках Швейцарии, Кипра, Люксембурга, Латвии, то после того как США и страны Евросоюза договорились о принуждении банков раскрывать информацию о происхождении токсичных счетов, Карновский перенаправил финансовые потоки в банки Объединённых Арабских Эмиратов, Сингапура, Гонконга, Маврикия, Панамы…
Министры-благодеятели работой Карновского были довольны. Только вот сам Борис Михайлович суммами, вернее долями, получаемыми за его героическую и, прямо скажем, крайне опасную работу, удовлетворён не был. Если своим шефам с откатов он переводил сотни миллионов рублей, которые трансформировались в десятки миллионов долларов или евро, то сам был вынужден собирать «крохи» с барского стола в виде «всего лишь» десятков миллионов рублей, а это только сотни тысяч валютных денежных знаков. Обидно? Конечно, обидно. И хотя на его личных счетах в банках Кипра, Австрии и Латвии уже лежало не менее десяти миллионов евро, он считал себя незаслуженно обделённым. И тогда Карновский втайне от своих шефов решил подзаработать, как ему казалось, по-лёгкому. На предательстве. На государственной измене. Но об этом чуть позже. Надо всё-таки немного и о самом Борисе Михайловиче, его семье, его пристрастиях, хобби…
Карновскому было пятьдесят шесть лет. Возраст, как говорил незабвенный член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Михаил Юрьевич Суслов, для государственного деятеля – молодость взросления. Два образования – экономический факультет Ленинградского государственного университета им. А.А. Жданова и Академия народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации. Кандидат экономических наук, почётный профессор Бакинского университета. Член научных, экспертных, консультативных, наблюдательных советов ряда вузов, министерств, государственных служб, агентств и коммерческих организаций…
Борис Михайлович отличался острым, аналитическим умом, чрезвычайной работоспособностью, железной хваткой и умением добиваться поставленных целей. Он был воспитан и деликатен, умел слушать людей, не навязывался в друзья, но и не позволял лезть в свою душу, всегда держал дистанцию…
Родился он в интеллигентной питерской семье и с детства был приучен к книге. Он много читал, и его заслуженно считали знатоком русской, советской и зарубежной литературы, любил поэзию и сам иногда баловался стихосложением, но, как правило, по случаю юбилеев начальства и близких людей. Его библиотеке мог бы позавидовать любой провинциальный университет. Карновский свободно говорил и писал по-английски, неплохо владел немецким, что помогало ему в командировках и на отдыхе.
Борис Михайлович практически не пил спиртного. Нет, конечно, он любил посидеть дома у камина со стаканом дорогого виски, выпить пару рюмок коньяка на праздник или в гостях, или по какому иному случаю, но потребности в спиртном никогда не испытывал. И не курил он никогда. Но любил вкусно поесть. Предпочтение отдавал средиземноморской кухне: много овощей, лангусты и лангустины, кальмары и креветки, гребешки и мидии, омары и каракатицы… Любил блюда из баранины, вернее из мяса ягнёнка, а отбивные предпочитал только куриные. Он был практически здоров. Даже сезонные ОРВ его редко доставали.
Ростом он был среднего, слегка располневшим, но не толстым. Спортом и физическим трудом никогда не занимался, считая эти дела уделом тупых бездельников. Его большую голову с мягким, приветливым лицом украшала густая копна когда-то чёрных, а ныне с изрядной проседью волос. Лучшие мастера парикмахерского искусства Питера и Москвы ничего не могли поделать с этой не поддающейся никакой укладке шевелюрой, и поэтому казалось, волосы его растут с одинаковой интенсивностью вперёд, вверх, назад и в стороны. Но он давно привык и не особо обращал на это никакого внимания. Его раздражали доставшиеся непонятно от какого предка уши редкой конфигурации. Уши эти были большие, с вытянутыми вниз мочками и поднимавшиеся высоко вверх почти под острым углом. Его дочка смеялась и говорила с любовью:
– Папа, твоими предками наверняка были пираты, носившие в ушах огромные золотые серьги.
Дочку он любил. После того как она получила диплом журналиста в МГИМО, Карновский отправил любимое чадо вначале на стажировку в Лондон, а затем в Сент-Эндрюсский университет в Шотландии, где она обучалась политологии и который окончил принц Уильямс. В завершение всего младшая Карновская получила диплом магистра международной экономики Кембриджского университета и навсегда осела в Англии.
Поначалу, пока она получала разностороннее образование, папа купил ей небольшую двухкомнатную квартирку в Лондоне, в престижном районе Уэст-Бромптон, неподалёку от популярного кафе «Трубадуры», за скромные шестьсот тысяч фунтов стерлингов. После Оксфорда и её устройства на работу в «Thomson Reuters Foundation» Карновский вручил дочери ключи от квартиры за полтора миллиона фунтов стерлингов в элитном районе Кенсингтон. Отныне за дочку он был спокоен. А то, что её завербовала MI6 и она, засучив рукава, работала против своей Родины, его мало волновало.
Женился Карновский после университета, работая инспектором районной налоговой инспекции. Женился по рекомендации родителей на дочери известного в городе гинеколога. Это был тот редкий случай, когда брак по расчёту быстро переплавился в брак по любви. Супруга Бориса Михайловича оказалась красивой, нежной и доброй женщиной. Она окончила педиатрический институт, но после рождения дочери не работала ни дня. Карновский искренне любил супругу, был счастлив созданному ею семейному теплу и уюту, баловал её дорогими подарками. Они всегда отдыхали вдвоём, объездили всю Европу, любили погреться в Турции, Греции и на Кипре, посещали распродажи в Милане и Лондоне… Но счастье, увы, редко бывает вечным.
Пять лет назад Карновская, сидя за рулём своего «вольво», попала в страшную аварию на Рублёвском шоссе. Тяжелейшее сотрясение мозга привело к потере памяти и пространственной дезориентации. Несчастная женщина утратила способность ориентироваться в окружающей среде. Находясь даже в собственном доме, она не могла найти дорогу на кухню и в туалет… Длительное и дорогое лечение в Москве и за рубежом ничем не помогло. Супруга медленно и тихо угасала под надзором меняющихся сиделок.