Свен задумчиво наблюдает из окна кабинета, как в порту непрерывно вращаются подъемные краны. Он снова не может думать ни о чем ином, кроме как о Кларе и вчерашнем вечере в Люнебурге. Целых три часа Свен блуждал по улицам города, и чем дальше углублялся в старый район, тем удивительнее казалась ему здешняя атмосфера, исходящая от маленьких средневековых домиков. Но в то же время было в ней что-то зловещее. Пугало и то, что он ищет женщину, о которой не имеет ни малейшего представления, – он даже не до конца уверен в ее существовании. Вернее, Свен знал, что в Люнебурге живет некая Клара, чье сердце разбито из-за несчастной любви и которая, тем не менее, так очаровала его. Однако неизвестно, соответствует ли ее истинный облик образу, нарисованному его воображением.

Свену хотелось бы узнать, как Кларе удается не падать духом. И пусть ему ничего неизвестно о ее истории с таинственным Беном, почему-то он уверен, что все эти эсэмэски и рисунки помогают ей выразить все, что ее волнует. Свен робко, словно боясь узнать правду, расспрашивал прохожих, не приходилось ли им слышать о художнице по имени Клара.

Но два часа скитаний по городу ни к чему не привели: ни единого намека.

Свен даже забрел в пивную. На узеньких улочках Люнебурга то и дело встречались подобного рода заведения, однако Свену особенно приглянулся бар с названием «Чирс». Заказав себе стейк и бокал светлого пива, он стал пристально изучать местную газету. Может, хотя бы она наведет его на след?

Но получить зацепку ему удалось чуть позже, спустя полтора часа, когда он, уже отчаявшись, направлялся обратно по шоссе в сторону дома. И как только остановился на перекрестке, чтобы обдумать дальнейший маршрут, его телефон пискнул, возвещая о новом сообщении:

Спасибо тебе, что снова привел меня в «Кастелло». Я устрою там восхитительный день рождения, прямо как ты для меня в прошлом году!

М.

Свен даже завопил от радости. Все-таки поездка в Люнебург оказалась не напрасной! Нужно только отыскать этот ресторан.

В тот же миг загорелся зеленый сигнал светофора. Усмехнувшись, Свен решил, что это счастливый знак, и тронулся с места. Притормозив у ближайшей бензоколонки, он спросил дорогу до ресторана, и вот уже через полчаса на обочине появились деревянные ворота с надписью «Кастелло. Итальянская кухня и вина». В темноте Свен с трудом разбирал буквы, поэтому сбавил скорость, чтобы прочитать повнимательнее. Тут же сзади послышались нетерпеливые гудки машин. В обычной ситуации Свен начал бы огрызаться на водителей, но сейчас был настолько рад своему открытию, что пропустил сигналы и ругань мимо ушей и двинулся в сторону «Кастелло».

С замиранием сердца он припарковался у входа и только тогда понял, что в это время ресторан наверняка уже закрыт. Однако его переполняла радость.

Свен заглушил мотор и вышел из машины. Подойдя к двери, он стал искать на ней информацию о часах работы. «Понедельник – выходной, неудивительно».

За стеклом слева от входа висела табличка с меню. И так как буквы освещал лишь тусклый свет уличных фонарей, Свен едва разглядел, что там написано. Но самое главное, что ему бросилось в глаза, – это пицца под названием «Дьябло» и имена владельцев ресторана: Джузеппе и Марина Венторино.

– Точно! Беппо – сокращенно от «Джузеппе»! – обрадовался Свен.

Он попытался рассмотреть хоть что-нибудь через узкое окошко. В зале висели картины, но луны на них не было. Зато теперь он знал, как завязать знакомство с Кларой.

Со спокойной душой Свен поехал в Гамбург. Случайно поймав по радио песню Pink Floyd «Wish You Were Here» [6], он довольно улыбнулся и принялся с наслаждением подпевать.

– Ну, ты скоро? – в четвертый раз спрашивает Хильке, продолжая рыться в своей сумке в поисках ключей от машины.

Свен переводит взгляд на коллегу.

– Признавайся, ты специально спрятал мои ключи, чтобы поехать в Люнебург без меня? – сердится Хильке. – А ну, быстро верни!

Свен укоризненно смотрит на нее. Ему необходимо в конце концов дописать еще одно важное письмо, и он целый день пытался настроиться на нужную волну. Но как бы ни старался изображать спокойствие, пожалуй, его волнение видно за несколько метров.

В ближайшее время они с Хильке вместе заедут пообедать в «Кастелло», и вот тогда Свен попытается выведать у Беппо все, что тот знает о Кларе. Судя по телефонному разговору, Джузеппе Венторино полностью оправдывает стереотип о болтливости итальянцев.

Кажется, Беппо совершенно не удивился, что какой-то журналист интересуется картинами, которые еще не были выставлены в его ресторане, и уже по телефону охотно поделился новостью о том, что на следующей неделе молодая художница любезно предоставит ему свои гениальные работы. Он так увлеченно рассказывал об этой bella ragazza [7], что Свен сразу подумал: импульсивный хозяин ресторана мечтает не только украсить свое заведение живописными полотнами, но и получить немалый процент от их продажи.

– А, вот мои ключи, нашла. Ну все, идем! – приказным тоном произносит Хильке.

– Честное слово, с тобой с ума сойдешь! Может, ты дашь мне сначала дописать письмо для замминистра? – бросает в ответ Свен в той же манере. Но Хильке непреклонна.

Через двадцать минут они выезжают на шоссе в направлении Люнебурга. Свен несказанно рад, что на сей раз Хильке оставила его в покое и всю дорогу болтает со свекровью по телефону, успокаивая ту после вчерашнего скандала с сыном. Правда, все это время коллега не сбавляет ощутимую скорость и не использует громкую связь, отчего Свену становится не по себе. Наконец-то ему выпал шанс увидеть Клару, и не хотелось бы угодить в аварию в столь значимый день.

Стараясь не вмешиваться в разговор, Свен жестами просит коллегу сбавить ход. Но, похоже, ей, как и ему, не терпится поскорее увидеться с таинственной Кларой.

«Она ведь до жути любопытная», – думает Свен.

Разумеется, Хильке подслушала их с Беппо телефонную беседу, но злиться бесполезно – все же поддержка сегодня не будет лишней. Даже если Свену не удастся узнать о Кларе все до мельчайших подробностей, он хотя бы выйдет с ней на контакт.

Беппо также рассказал ему, что фамилия Клары – Зоммерфельд, и если бы не местная полиция, бдительно следящая за неразглашением персональных данных, Свен бы давно узнал ее адрес или хоть дату рождения. В Интернете по запросу «Клара Зоммерфельд» не нашлось никаких сведений, не говоря уж о фотографиях.

Так что пока она остается неуловимой. Свен сейчас охотно спросил бы у Хильке, какой ей представляется Клара: блондинкой или брюнеткой, стройной или в теле, красивой или невзрачной. Но он решает оставить свои догадки при себе. Хильке уже положила трубку, но каждый раз, когда их объезжают другие авто, Свен испуганно съеживается в кресле. Старенький «опель» на полной скорости несется по шоссе.

– Ты что, совсем оголодала, что так летишь?

– Пока я ее не увижу, мне и кусок в горло не полезет!

– Но нам обязательно придется что-нибудь заказать, – возражает Свен. – Мы же не можем заявиться ни с того ни сего и начать устраивать допрос, как два полицейских на месте преступления!

– В другой раз поедим! – категорически заявляет коллега.

Свена начинают одолевать сомнения. Вдруг Клара все-таки появится в «Кастелло»? В таком случае он даже не знает, как быть, хотя бы потому что придет не один, а с Хильке, которая то и дело бросает шуточки, что он ведет себя как влюбленный закомплексованный подросток.

Подъезжая к ресторану, Свен замечает знакомую вывеску на воротах, от которой у него замирает сердце. Чувство неловкости, которое ему приходится испытывать рядом с Хильке, перерастает в тревогу. Оставив машину у входа, они направляются в «Кастелло». Свен услужливо открывает дверь, пропуская Хильке вперед, и подходит к пухлому человеку невысокого роста. Именно таким Свен и представлял Беппо, когда говорил с ним по телефону.

– Добрый вечер. У нас резерв.

– Uno momento [8], пожалуйста! – отвечает хозяин, кивая симпатичной белокурой официантке, совсем не похожей на итальянку.

– Добрый вечер, – с улыбкой говорит она. – Вы забронировали столик?

– Да, на фамилию Леманн.

Чиркнув что-то в блокноте, официантка ведет их в зал:

– Проходите, пожалуйста, ваш столик прямо у стены. Или вы хотели бы сесть на веранде?

– Нет! – хором отказываются Хильке и Свен и раздраженно переглядываются.

Пройдя по коридору, они оказываются в уютном зале, где не больше десяти столов, половина из которых занята. Из другого конца коридора доносятся приглушенные голоса и смех какой-то большой компании. «Значит, там есть еще помещения», – думает Свен. Он неуверенно помогает Хильке снять куртку и садится напротив. Пока официантка зажигает свечи, любезно осведомившись, какой аперитив принести, Свен напряженно оглядывается по сторонам. Никакого намека на картины. По сравнению с тем, что он разглядел вчера в окно, сейчас стены в зале абсолютно голые. Только с одной стороны висят небольшие зеркала в позолоченной раме с подсвечниками. На противоположной стороне зала – окно, над которым красуются старинные часы и две репродукции картин Моне.

Хильке, заметив волнение Свена, оборачивается к официантке, которая как раз вернулась с меню:

– Скажите, я слышала, что здесь скоро будет выставка работ одной начинающей художницы…

– Вы правы, – улыбается девушка. – Клара Зоммерфельд пишет восхитительные картины. Официального открытия выставки пока не было, но часть работ уже висит в нашем банкетном зале.

– Ага, благодарю вас. А можно нам взглянуть на них? – спрашивает Хильке приторно-вежливым тоном, а Свен начинает переживать, как бы коллега не вскочила с места от любопытства.

– Думаю, мы можем это устроить. Но в данный момент там проходит частная вечеринка. Вы готовы подождать?

– Если только недолго, – заговорщицки шепчет Хильке Свену, принимая зловещий вид. Тот нехотя заглядывает в меню. Улыбка снова играет на губах Хильке, когда ей приносят бокал вина с карпаччо и в качестве основного блюда – пиццу «Дьябло».

Свен, ощущая себя не в своей тарелке, наобум заказывает ассорти закусок, говяжье филе с сыром горгонзола и вдобавок кружку пива и бокал виски.

Хильке удивленно поднимает брови. Свен понимает, что виски явно было лишним, но все-таки решает не искать оправданий, чтобы не портить спектакль. Он лихорадочно соображает, как бы удачно перевести разговор на тему работы или еще что-нибудь отвлеченное, но тут Хильке встает из-за стола и, хитро улыбнувшись, говорит:

– Я в уборную.

Огорченно качая головой, Свен задается вопросом, что он вообще здесь делает. Однако, еще раз оглядевшись, успокаивается и приходит к выводу, что, судя по всему, у Клары неплохой вкус, раз это ее любимый ресторан. При мысли о том, что совсем недавно она приходила сюда, чтобы выставить картины, Свен довольно улыбается. В нем зарождается что-то среднее между восторгом и волнением, чувство, которое испытывают маленькие дети, когда им вручают долгожданный подарок.

Спустя какое-то время приходит Хильке:

– Просто обалденно! Невероятно круто. Я все видела: девчонка – настоящий талант!

Свен смотрит на коллегу округлившимися глазами:

– Только не говори, что ты сейчас была в банкетном зале.

– Представь себе, да! И никто даже не заметил.

– И что, картины действительно такие потрясающие, как все говорят? – Свен уже не в силах сдерживать любопытство.

– Не то слово! Одни цвета чего стоят. Я бы у себя дома повесила что-то подобное. Ну или на работе, чтобы смотреть хоть на что-нибудь красивое для разнообразия. – Хильке шлет ему воздушный поцелуй.

Прежде чем Свен успевает ответить, официантка приносит напитки и хлеб с маслом.

– За удачный вечер! – торжественно произносит Хильке, поднимая бокал, а затем угрожающе добавляет: – И не дай тебе Бог потратить его впустую!

Направляясь в уборную после ужина, Свен замирает в коридоре и долго не решается идти дальше. И только когда мимо проносится Беппо, просыпается от спячки:

– Прошу прощения, вы случайно не знакомы с художницей, которая выставляет у вас свои картины?

– О да, синьор! Клара Зоммерфельд – юное дарование, подающее большие надежды! Ею даже журналисты интересовались! – говорит Беппо с такой гордостью, будто рассказывает о родной дочери.

Свен откашливается, боясь выдать себя:

– Э-э-э… Ну, собственно, я тоже журналист и с удовольствием пообщался бы с этой дамой.

Беппо, смерив его удивленным взглядом, широко улыбается:

– Разумеется, я не могу дать вам ее номер, но вы можете с ней встретиться. В субботу я буду иметь честь баловать ее своими фирменными блюдами.

Продолжая радушно улыбаться, он выжидающе смотрит на Свена. Тот, не зная, что ответить, мысленно переносится в предстоящие выходные.

– Думаю, будет лучше, если вы оставите мне свой номер, – продолжает Беппо. – Тогда я передам его синьорине Зоммерфельд.

– Годится, – кивает Свен, поспешно вынимая кошелек из заднего кармана брюк и протягивая итальянцу визитку. – Я работаю в области экономической журналистики и как раз сейчас готовлю статью о начинающих предпринимателях. Буду вам очень признателен, если вы передадите ей, что дело не терпит отлагательств.

Когда Свен возвращается за стол, Хильке встречает его недоуменным взглядом. Похоже, все это время она наблюдала за их разговором.

– Ну, что скажешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Я тебе сейчас шею сверну! – рычит Хильке. – Картины – просто шедевр, согласен?

– Я не был в зале. Но устроил все так, чтобы этот пухленький итальянец передал Кларе мою визитку. – Свен откидывается на спинку стула.

– И ты собираешься вот так вот сидеть без дела, попивая чай? – растерянно спрашивает Хильке.

– Не-а, пиво, – с довольным видом улыбается Свен, поднимая свою кружку.

Закатив глаза, Хильке категорично заявляет:

– Скажу тебе только одно: я не уеду отсюда, пока ты собственными глазами не увидишь хотя бы одну из ее картин!

Лишь покончив с ужином, Свен снова решает действовать. В банкетном зале уже погасили освещение, да и гости успели разойтись. Но в помещение проникает слабый свет от барной стойки, и Свен делает несколько неуверенных шагов. Даже издалека его поражают масштабы и количество картин, которых он насчитывает больше двадцати.

Тихими шагами Свен подходит к первому полотну от входа. Даже в полумраке кажется, что насыщенный пурпурно-красный цвет, растекающийся по всему холсту, излучает сияние. На его фоне контрастным пятном светится серебристая луна, от которой так и веет таинственностью и в то же время умиротворением. Примерно в десяти сантиметрах под картиной висит небольшая табличка: «Кровавая луна, двести двадцать евро».

Взгляд Свена перемещается к нижнему правому углу картины, где белыми буквами выделяется надпись. Он делает еще один шаг ближе, чтобы прочитать подпись «Клара З.», и замысловатый почерк с вензелями вызывает у него теплую улыбку.