Дорога от входа на кладбище к могиле Бена кажется бесконечной. Кларе становится неуютно, правда, она не может понять, почему. То ли от ненавистной мысли о мертвом теле Бена, то ли от того, что мать навязалась пойти с ней.

– И часто ты здесь бываешь? – вкрадчивым тоном спрашивает Карин, отчего Кларе вновь приходится искать оправдание. В последнее время ей не хватало смелости заставить себя приходить на кладбище.

– Мне тяжело здесь находиться, – виновато отвечает она. – Тут как-то жутко.

– И это вполне объяснимо. – Замедлив шаг, мать берет Клару под руку, а затем, понизив голос, продолжает: – Твой страх означает, что тебе еще предстоит долгий путь.

– Я знаю, знаю, – Клара сдерживается, чтобы не рявкнуть на нее.

– Но ты же помнишь, что я всегда готова помочь тебе. Моя девочка, существует масса способов облегчить твою боль. А самое главное, с чего ты должна начать, – это отпустить ситуацию, – невозмутимо продолжает Карин.

– Это и так понятно. – Внутри у Клары все кипит, но она старается сохранять спокойствие. – Но от того, что ты целыми днями будешь твердить мне одно и то же, лучше не станет.

– Я ведь делаю это исключительно для твоего блага. Какая бы из меня была мать, если бы я не делилась с тобой ценнейшим опытом духовного исцеления?

Решив промолчать, Клара удрученно качает головой. Сейчас она бы с удовольствием оказалась одна где-нибудь в другом месте, далеко-далеко отсюда. Ее снова посещает мысль сбежать, просто собрать все, уйти и начать жизнь сначала. Конечно, Карин решит, что это побег от горькой действительности, и тут же начнет уговаривать ее пройти полный курс целебных практик, чтобы воссоединиться с энергией Вселенной. Потом достанет кучу книг по психологии и будет советовать обратиться к проверенным специалистам, которые помогут дочери обрести душевные силы. В такие моменты Кларе хочется закричать, что у нее с самого детства не было никаких душевных сил.

Когда не стало отца, она ни разу не видела, чтобы мать плакала из-за своей утраты. И вот теперь, когда Клара просто хочет, чтобы ее оставили в покое, Карин норовит заглянуть ей в самую душу, продолжая сыпать соль на рану.

– Какая прелесть! – восхищенно произносит мать, заметив у могилы белый букет из роз и гербер. – Но это же не ты их принесла?

И снова у Клары бегут мурашки по всему телу. Сначала ей хочется возразить, но затем она отвечает:

– Наверное, это от Доротеи или ее матери.

Внезапно Карин вынимает из сумки маленькую стеклянную статуэтку. Присмотревшись получше, Клара видит, что это фигурка ангела.

– И что ты собираешься с ним делать? – непонимающе спрашивает она.

– Посмотри-ка. – Карин касается пальцем личика ангела. – Он поет и выглядит таким счастливым! Я купила его в одном магазинчике на Шредерштрассе, как только увидела; он сразу напомнил мне Бена.

Клара бросает на мать недоверчивый взгляд. Но та лишь беззаботно улыбается.

– Если ты не против, я оставлю его здесь, – с этими словами Карин ставит фигурку справа от могильной плиты и отходит назад.

– А для папы ты ничего не приносила, – неожиданно вырывается у Клары.

– Зато у меня в спальне было особое место на комоде, где стояли памятные вещи, – отвечает Карин.

Клара чувствует укол совести. Кроме прикроватного столика с фотографией, у нее дома нет мест, хранящих память о Бене.

Мать осторожно кладет руку на плечо Клары. Спустя какое-то время, глядя на надгробную надпись, Карин говорит приглушенным голосом:

– Знаешь, я ведь тоже его любила. Я так привязалась к нему! Так что ты можешь разделить свое горе со мной.

Потеряв дар речи, Клара чувствует, как к горлу предательски подступает ком, но старается не подавать вида.

Лишь поздним вечером, вспоминая, как они поужинали спагетти с соусом песто и пармезаном и поболтали на кухне о делах на работе, Клара признает, что день, проведенный с матерью, прошел не так уж плохо. На самом деле она представляла свой визит на могилу намного хуже. Клара даже призналась Карин, что была рада попрощаться с Беном, когда его привезли в часовню. Именно мать подтолкнула Клару пойти туда. Заверяла, мол, если увидеть собственными глазами, как душа покойного покидает тело, это принесет успокоение. Конечно, смотреть на процесс погребения и опускания гроба было бы не так больно, если бы Клара думала, что в землю погружается только «внешняя оболочка». Удивительно, но, глядя на безжизненно-бледное лицо, Клара едва ли могла узнать в нем прежнего Бена. Несмотря на травму головы, полученную в момент удара, он выглядел спокойно и даже безмятежно. Но в то же время Клара не могла различить ни одной черты лица, выдававшей его истинную сущность.

И только скрещенные на груди руки оставили в сердце Клары невыносимую боль, отголосок которой звучит до сих пор. И хотя ей не хватает всего – запаха, голоса, тепла любимого тела, именно руки – самая огромная потеря для Клары. Уже нельзя почувствовать их нежных прикосновений, они больше не творят и не двигаются, но и в своей мертвенной неподвижности оставались все так же нежны и прекрасны.

Клара могла бесконечно наблюдать за тем, как его красивые, сильные, но в то же время гибкие пальцы перебирали струны гитары. Иногда Бен часами играл, сидя на полу у себя в комнате. Он соединял отрывки из известных песен со своими собственными идеями, создавая неповторимые произведения.

Клара с теплотой вспоминает эти времена. В выходные она решает разобрать диски с записями Бена, прослушать любимые песни и, возможно, отдать часть дисков на память Кнуту и остальным ребятам.

И сейчас ей кажется, что снова пришло время рассказать Бену, как прошел день. Клара берет в руки телефон, к которому сегодня еще ни разу не притронулась, и с грустной улыбкой начинает печатать.