Клара с гордостью рассматривает свою работу, стоя за мольбертом прямо посреди кухни. Со стороны кажется, что это вовсе не кухня, а комната для рисования в детском саду – повсюду разбросаны тюбики с краской, кисти и стаканчики. Клара устало опускается на стул, чувствуя, как сильно затекли руки. Она уже и не помнит, когда так сосредоточенно и самозабвенно посвящала себя живописи. Конечно, для агентства ей приходилось делать какие-то рисунки или наброски, но настоящие картины маслом, да еще на таком большом холсте, она не начинала вот уже два года. Клара сама не может понять, почему так давно не рисовала. Погружение в этот удивительный мир многообразия цветов и форм, где не существует времени и пространства, явно пошло ей на пользу.
За последние несколько месяцев, проведенных с Беном, у нее просто не получалось выкроить на это время. Поначалу она собиралась обставить новую квартиру и несколько недель занималась ремонтом, так что на творчество уже не оставалось ни времени, ни сил.
И даже потом, когда ремонт был закончен, Клара по-прежнему не находила подходящего места и времени для того, чтобы целиком и полностью посвящать себя картинам.
Вместо этого в отремонтированном подвале сгрудились больше ста карандашных рисунков, работ акварелью и маслом, которые она начала да и забросила.
Когда Клара, достав из холодильника бутылку газировки, поворачивается к столу, внезапно раздается сигнал смс-уведомления. Пару секунд она не решается выйти в коридор, чтобы посмотреть, кто пишет ей в столь поздний час.
Затем улыбается, поймав себя на мысли, что, возможно, Бен решил отправить ей сообщение. Но нет, это точно не он, тогда остается лишь Катя.
Клара поднимается с места и берет телефон. И в самом деле, Катя спрашивает:
Спишь?:)
Клара, не раздумывая, нажимает кнопку вызова под номером подруги.
– Ну и где тебя носит?
– Хотела заехать к тебе, ты же не будешь против?
– Нет, конечно! Но я-то думала, что ты еще не вернулась с юга.
– Ну, во-первых, Кассель – это не совсем юг, а во-вторых, случился полнейший облом. Я скоро тебе все расскажу.
– О’кей. Я пока налью нам просекко.
– Пожалуй, и носовые платки не помешают. Я сейчас буду.
Но прежде чем Клара успевает спросить, что Катя имеет в виду, та уже повесила трубку.
Наскоро задвинув мольберт в кладовку, Клара несется в ванную, кидает в стирку свою старую рабочую рубашку, всю в масляных пятнах, и тщательно моет руки: сначала с растворителем, а потом с мылом. При взгляде на себя в зеркало она не может удержаться от широкой и почти счастливой улыбки, ведь так рада удачному дню и внезапному визиту подруги!
Когда Клара снова направляется в кухню, тут же раздается звонок в дверь.
– Привет, милая! – выдыхает Катя, запыхавшись после пробежки по лестнице. Не изменяя своей натуре, она устраивается на диване быстрее, чем Клара успевает что-то сказать.
– Я должна тебе кое в чем признаться. Но только пообещай, что не будешь брюзжать, ладно? – кричит Катя в сторону кухни, пока Клара достает вино, два бокала и начатую упаковку чипсов.
– Ты меня заинтриговала.
– Итак, откровение первое: я ездила в Кассель вовсе не по работе. Слушай дальше, откровение второе: я влюбилась! И откровение третье: у этого мерзавца есть жена!
От неожиданности Клара едва не роняет бутылку. Тем временем Катя продолжает свою историю:
– Я все это время молчала, потому что… я боялась, что ты расстроишься.
– С чего это вдруг? – В голосе Клары слышится обида.
– Ну, если ты узнаешь, как я счастлива, что познакомилась с Робертом. Точнее, была счастлива.
– Так. Давай по порядку. Во-первых, ты можешь говорить со мной о чем угодно. Все-таки я тоже живу на этой земле, и я не какой-нибудь космический пришелец, чтобы не понимать человеческий язык.
– Да, это понятно, но…
– И во-вторых, – перебивает Клара, слегка смягчившись, – я рада слышать, что хоть у кого-то в этом мире все хорошо.
– Ну, далеко не все хорошо, – произносит Катя непривычно серьезным тоном и одним глотком допивает свой бокал.
– Давай же, скажи, как есть! И не надо меня щадить.
Кате понадобилось полчаса, чтобы высказать все, что у нее на душе.
Она говорит не переставая и так взволнованно, будто они с Кларой не виделись лет десять. Слишком долго ей приходилось скрывать свои переживания от лучшей подруги.
Поначалу отношения с Робертом шли гладко, как и со всеми другими мужчинами, которых Катя обычно отшивала после короткого жаркого периода, когда отношения начинали ее утомлять. Только один раз Катя испытала настоящую любовь.
В семнадцать лет она влюбилась в школьного учителя, который был намного старше нее. И вот сейчас это жгучее чувство снова захлестнуло ее. Клара едва успевает переваривать информацию – подруга выдает кучу подробностей и считает каждую жизненно важной.
По словам Кати, Роберт ростом под два метра и к тому же невероятно стройный и подтянутый. В его теле нет ни грамма жира, он регулярно занимается спортом, совмещая свое хобби с работой инвестора. Мало того, Роберт трудится в офисе не один, а вместе с женой, что он упорно скрывал. Катя буквально кипит от злости. И пока Клара открывает вторую бутылку, подруга выплескивает всю свою ярость наружу:
– Представляешь? Оказывается, он женат!
Судя по всему, его жена тоже не подозревала о существовании Кати. Когда благоверная уехала на выходные к родителям, Роберт воспользовался этим шансом и пригласил Катю в свое семейное гнездышко в Касселе. До этого они встречались в основном дома у Кати или же останавливались в отелях Гамбурга, куда Роберт приезжал под предлогом командировок.
– Этот засранец все трепался про свою убитую халупу, и типа я должна помочь ему все там обустроить. Я что, дворец ему наколдую?
Катя начинает повышать голос, переходя на крик. Непонятно, то ли подруга вот-вот взорвется, то ли разрыдается. Слегка оторопев от происходящего, Клара решает выслушать все до конца и проверить, останется ли на другой день этот «засранец» таким же засранцем.
Катя тяжело вздыхает, глядя на Клару остекленевшими глазами.
– Кстати, а чего ты так похудела? Я, если честно, уже начинаю за тебя переживать. Раньше эта пачка не продержалась бы у тебя и часа.
Она берет щедрую горсть чипсов и с наслаждением отправляет себе в рот, но тут же меняется в лице:
– Эй, а сколько лет они у тебя лежали?
– Ну, месяца два. – Клара опускает взгляд и, вымученно улыбнувшись, добавляет: – Ты же знаешь: я на раздельном питании.
Катя едва не давится. Она неуверенно смотрит на Клару, на долю секунды колеблется, а затем прыскает со смеху, так что крошки от чипсов рассыпаются по всему дивану.
– Бог ты мой, ну надо же! – прокашлявшись, восклицает она. – Раздельное питание! Уникальная диета, разработанная двумя величайшими неудачницами в истории, Катей Зоммерфельд и Кларой Альберс! Секрет похудения прост: сначала влюбляетесь, потом расстаетесь, и результат не заставит вас долго ждать – минус десять кило за два месяца!
Катя так заразительно хохочет, что Клара не может удержаться и тоже смеется до колик в животе.
– Так, а теперь серьезно, – говорит наконец Катя и снова тянется за новой порцией чипсов. – Надо срочно привести тебя в порядок!
– Ничего подобного! Сначала начнем с тебя, – возражает Клара, наполняя бокалы.
– А, не бери в голову, – отмахивается Катя. – Пусть понервничает. Это всегда срабатывало.
– Во всяком случае, ты правильно поступила, что не спустила ему с рук его выходки.
– Конечно! Преступление всегда требует наказания!
– Главное, в итоге себе не навреди. Ты уверена, что он ее бросит?
– Понятия не имею. Но время, проведенное с ним до этого, было невероятно крутым. Так что тебе тоже не мешало бы подцепить кого-нибудь на просторах Интернета.
– Ага, так и сделаю. Напишу: безутешная вдова ищет какого-нибудь завалявшегося парня.
– Чушь какая! Сейчас все нормальные люди знакомятся в соцсетях, а не только извращенцы или закомплексованные неудачники.
– Но среди них еще и полно таких вот женатых подонков, ведущих двойную жизнь.
– Это да. – Катя зевает. – И почему-то они всегда находят именно меня. Но ведь и я не лучше: скольких парней я уже отшила! Похоже, какой-то чертов ангел там наверху решил восстановить справедливость в этом мире…
Внезапно в комнате становится тихо. Катя обрывает себя на полуслове, виновато глядя на Клару, словно отняла у той последний кусок хлеба.
– И в чем же тогда справедливость, если этот ангел так поступил со мной? В чем я провинилась? – с горечью произносит Клара, обращаясь скорее к себе, чем к подруге.
– Ох, милая, я знаю, что тебе сейчас не до моего нытья про несчастную любовь. У тебя заботы поважнее моих.
– Ничего подобного. К тому же, если твои заботы приносят тебе столько страданий, то нам нужно как-то вместе с ними справиться. Может быть, вы с Робертом на самом деле созданы друг для друга.
– Ну, если он опять не сбежит, – хихикает Катя. – Для чего-то серьезного, пожалуй, у него кишка тонка.
Немного успокоившись, она оглядывается по сторонам и замечает расставленные на подоконнике стаканчики с кисточками.
– А что это у тебя? Ты решила снова вернуться к рисованию? – любопытствует Катя.
– Ну да, я вчера начала новую картину на большом холсте, – слегка застенчиво, но в то же время с гордостью улыбается Клара. – Я обязательно покажу тебе, что получилось, когда закончу.
На следующий день Клара, нервничая, стоит у двери сестры Бена. Она всю неделю пыталась не думать о предстоящей встрече. Но ни при каких обстоятельствах ей не хотелось избегать встречи с Доротеей.
Клара чувствует ответственность за благополучие Тео, как Бен всегда ласково называл свою сестру. Потому что слишком хорошо знает, что Доротея сама не оправится, сколько бы ни прошло времени после смерти брата. Несмотря на свои двадцать пять лет, Тео многое успела пережить, и ради Клары она старается не опускать руки.
Они договорились устроить себе какой-нибудь приятный отдых, чтобы развеяться. И так как в это воскресенье обещали чудесную солнечную погоду, Клара решилась предложить Доротее поехать в Гамбург.
Она более чем уверена, что там ничто не будет напоминать им на каждом углу о Бене.
Иногда в своем родном Люнебурге Клара чувствует себя как на минном поле: куда бы она ни направилась, повсюду ее подстерегают воспоминания. Они как невидимые снайперы метко стреляли по ней мелкими дротиками: в кино, в кафе, где произошло их знакомство, в гостях у Беппо, на пляже, в магазинах и на самых отдаленных тропинках городского парка, причиняя такую нестерпимую боль, что начинает не хватать воздуха. В такие мгновения Кларе хочется телепортироваться в другое измерение, например, оказаться в будущем, лет через пять. Хочется верить, что тогда все вокруг будет восприниматься нормально, хотя бессмысленно надеяться, что станет по-прежнему хорошо, ведь без Бена уже невозможно представить себе ничего «нормального».
Может, Катя на самом деле права и ей действительно стоит отвлечься, начав знакомиться с другими мужчинами?
Кто знает, поженились бы они с Беном, как обещали друг другу? Если он действительно покончил с собой, то таким образом просто ушел от нее, не сказав на прощание ни слова. Но Бен, которого она знала и любила, никогда бы не сделал ничего подобного.
Клара хорошо помнит, как однажды вечером, примерно год назад, смотрела по телевизору передачу о людях, которые просто молча тайком уходят из дома, не попрощавшись. Они оставляют своих родных и друзей, часто просто сбегают за границу, так что близкие не находят себе места от беспокойства, оставаясь в неведении. Одна женщина, у которой сын внезапно пропал без вести, рассказывала в интервью, что неизвестность страшнее горя от утраты родного человека. Каждый день ждать, что он вернется, искать зацепки, прокручивая в уме события из прошлого, которые могли бы объяснить причину исчезновения, – все это просто невыносимо.
Когда Клара замирает перед домом, где живет Доротея со своим отцом, она внезапно осознает, насколько должна быть благодарна Вселенной за возможность достойно попрощаться с Беном.
Клара не сказала бы, что похороны стали самым тяжелым днем в ее жизни. На панихиде собралась толпа народа, Катя и Кнут помогали подбирать музыку в исполнении Бена. И хотя его песни немного оживили гнетущую атмосферу, какое-то время Клара провела наедине с собой и своими мыслями. В тот момент на душе у нее было спокойно, что ее мать объясняла целебным эффектом от практики рейки. Тогда Кларе было абсолютно безразлично, что ей дают: сначала был укол успокоительного, который ей вкололи врачи скорой помощи после того, как к ней домой явились криминалисты, чтобы сообщить страшную новость и выяснить детали предшествующих событий. Затем последовало ежедневное снотворное, гомеопатические капли и кое-какие приемы из терапии рейки [4]. Мать свято верила, что прикосновения рук могут исцелить душевную боль.
Сама Клара терпеть не может всю эту эзотерическую ересь. Сколько раз они уже ссорились по этому поводу! Ее мать работает секретаршей, но вот уже долгие годы пытается найти свое призвание в исцелении людей.
«Ей бы самой не помешала помощь», – часто думает Клара. Мать постоянно впутывала ее в бесконечные разговоры об энергетических потоках и единении со Вселенной, которые Клара буквально заставляла себя выслушивать. Конечно, она все еще любит мать, но совсем иначе, чем покойного отца или бабушку с дедушкой. Просто они – две противоположности: Карин импульсивная и напористая, а Клара по большей части замкнутая и сдержанная. Для Карин всегда необходимо высказать свое мнение, даже когда в этом нет никакой необходимости, в то время как Клара предпочитает оставаться в тени, за что частенько слышит упреки в излишнем педантизме. Да и все в Карин кажется ей неродным: черты лица, манера одеваться и обставлять квартиру. Иногда Клара даже задается вопросом, не приемная ли она. И тем не менее прекрасно понимает, насколько должна благодарить судьбу за то, что мать так волнуется за нее. В конце концов, не так уж и бессмысленны ее нравоучения. Все вопросы по подготовке к похоронам Карин вместе с Катей взяли на себя. Родители Бена тогда были не в состоянии так быстро оправиться от горя, чтобы переключиться на организацию траурной церемонии. Нет, именно Карин смогла обо всем позаботиться и бережно рассортировала вещи Бена, хотя Клара была готова отдать очень немногое. Теперь в их общем шкафу остались только вещи Клары. Хотя пару пакетов с его одеждой она все-таки сохранила в кладовке и часть прочих вещей оставила лежать в коробках в гостиной.
Эти «реликвии» служат напоминанием о Бене, которого уже никогда не будет рядом, отчего ей становится тоскливо. Единственную вещь, которую Клара носит не снимая днем и ночью, – это помолвочное кольцо, которое подарил ей Бен. Кольцо, подаренное ему на Рождество, она положила в могилу вместе с другими мелочами – что, по правде говоря, было под запретом.
Примерно через месяц после похорон Клара собралась с духом и предложила Кате одну безбашенную идею. Потому что только после всей суеты Клара осознала, что ей очень хотелось бы отдать Бену что-нибудь еще. И вот однажды поздним вечером, в темноте, они с Катей вдвоем пробрались на кладбище, с замиранием сердца выкопали перед могильной плитой яму глубиной сантиметров тридцать и положили в нее коробку с подарком.
Там было длинное прощальное письмо, которое Клара написала по совету фрау Фердинанд, и то самое кольцо, которое работник похоронного бюро вручил ей в белом конверте вместе с часами, бумажником и мобильным телефоном Бена. Последний Клара тоже отправила в могилу, потому что в нем содержится бесконечное множество маленьких доказательств их любви и привязанности.
Часы Бена она приберегла для Доротеи. «Может быть, сегодня представится хорошая возможность вручить их ей», – думает она и нажимает кнопку звонка. Несколько предыдущих встреч вышли и без того печальными, и Клара не желала вызвать еще больше слез с помощью напоминаний. Теперь она чувствует необъяснимое волнение, слыша шаги по ту сторону двери, и очень надеется, что отца Бена нет дома. Кларе хочется избежать этой встречи, тот наверняка миролюбивым тоном, но в то же время с укоризненным взглядом будет спрашивать у нее, как дела, словно она беседует не с ним, а с благочестивыми соседскими старушками, попивая кофе.
– Привет! – радостно улыбается Доротея, открыв дверь. – Как классно, что мы наконец-то встретились!
Ее голос звучит очень тепло и искренне. Она крепко обнимает Клару, отчего той становится гораздо спокойнее.
– И я тоже очень рада, – отвечает Клара. – Ну что ж, пожалуй, спрошу сразу: как тебе идея поехать в Гамбург? Мы бы там прогулялись по набережной вдоль Альстера или Эльбы, – продолжает она слегка подавленно.
Доротея оживленно кивает и поспешно накидывает куртку. Не говоря ни слова, они направляются к старенькому Клариному «пежо».
Клара замечает, что Доротея беспокойно оглядывается на дом. Может быть, отец заметил их? Клара знает, что тот все никак не придет в себя после смерти сына. Впрочем, он вряд ли догадывался об их встрече с Доротеей. Когда они садятся в машину, сестра Бена внезапно произносит:
– С тех пор он пьет не просыхая. Я не смогу это долго выносить!
Клару поражает эта несвойственная Доротее прямота.
– Твой отец?
– Да. Я уже не знаю, что и делать. Да и, наверное, неправильно будет пытаться воспитывать его.
– Ты думаешь, он захочет исправиться?
– Нет, без вариантов. Он такой же упертый, как и Бенни! – вздыхает Доротея с отчаянием и одновременно с любовью.
Некоторое время они молчат. И Кларе это даже в некоторой степени нравится. Она всегда чувствовала какую-то теплую связь с Доротеей, но до сих пор у них не было шанса сблизиться по-настоящему и стать подругами. Причина крылась не в разнице в возрасте. Просто Клара не хотела вмешиваться в семейные дела и обычно отправляла Бена к сестре одного, поскольку те и так редко виделись.
Когда они спустя полчаса проезжают мост через Эльбу, у Клары что-то колет в груди. В последний раз они ездили в Гамбург с Беном на новоселье Лило и Яна. Эта парочка жила с ними по соседству, пока не переехала в Альтону, чтобы не завянуть в провинции. При этом они вчетвером чудесно коротали время, собираясь по вечерам на барбекю, киносеансы или поиграть в настольные игры.
Клара чувствует, что слишком глубоко погрузилась в размышления, а Доротея продолжает говорить о том, как трудно ей приходится с разведенными родителями, которые после гибели Бена не находят доброго слова друг для друга и практически не общаются. Она переживает из-за того, что, похоже, теперь отец и мать еще больше возненавидели друг друга, попеременно бросаясь обвинениями в том, что судьба их сына ложилась так трагично.
– А может, это я во всем виновата… – говорит Клара, но, спохватившись, прикусывает губу, чтобы лишний раз не поднимать эту тему при Доротее.
– Ты с ума сошла?! Даже не смей так думать! – в сердцах восклицает та. – Как тебе вообще такое могло в голову взбрести?
– Все может быть… Если он… – Клара делает паузу. – Если он действительно решил уйти сам, то на это должна быть причина. Может, он устал от излишнего давления или…
Клара не смотрит в глаза Доротее, пристально разглядывая красный сигнал светофора. Она боится, что теперь, после рассказа о своих опасениях, они и в самом деле окажутся правдой.
– Про какое давление ты говоришь?
– Ну, как сказать… Я втянула его в жизнь, к которой он, наверное, не был готов. Только я хотела все это: свой собственный дом, семья, приличная зарплата, благополучие. Но, видимо, Бен не был создан для такой жизни.
– Ну тогда он бы сам мог сказать, если его что-то не устраивало! В конце концов, брат сам виноват в случившемся. Знаешь, иногда я даже злюсь на него.
– Злишься? Это еще почему?
– Ну, потому что он всегда бросал меня наедине со всем этим дерьмом, что случалось в нашей семье. Сначала просто смывался из дома от всяких проблем, а потом и вовсе стал пропадать неделями. И еще наркота… Разве это может не бесить?
– Разумеется. Но у меня нет права злиться на него.
– Еще как есть! Я тут недавно читала, что гнев – это одна из стадий горя. – Страдальчески закатив глаза, Доротея сжимает кулаки. Кажется, она сейчас лопнет от злости. – Иногда мне на полном серьезе хотелось его прикончить!
На мгновение сердце Клары замирает. Да и машина внезапно начинает барахлить: как только Клара собирается тронуться с места, двигатель предательски глохнет.
Пару секунд обе в нерешительности смотрят друг другу в глаза, а затем дружно смеются.
После того абсурдного замечания Доротеи напряжение будто бы рассеялось. Совершенно без сил, Клара ложится спать с приятной мыслью о том, как чудесно они вдвоем провели вечер. И она поймала удачный момент, чтобы вручить часы сестре Бена. Им никогда еще не было так хорошо вместе. Даже расплакались одновременно. Когда они прогуливались вдоль причала, рассматривая берег по другую сторону Эльбы, Доротея внезапно притихла и достала носовой платок. Клара поняла, что спутница плачет, хотя Доротея отвернулась и ее лица не было видно. Впрочем, это было и ни к чему. А потом Тео рассказала о первой новогодней ночи без родителей. Тогда ей было пятнадцать, и она очень гордилась тем, что Бен согласился взять ее с собой в Гамбург. Сначала они отпраздновали Новый год в спальном районе вместе с ребятами из музыкальной группы Бена, а затем после полуночи выехали в порт, чтобы полюбоваться вблизи на грандиозный салют. Из ее рассказа Клара поняла, что сестра с братом прекрасно ладили, но крайне редко бывали вместе. Во всяком случае, так говорила Доротея. По ее словам, ей бесконечно грустно, ведь она всегда так восхищалась Беном!
Теперь Тео единственный ребенок в семье, и порой ее мучает совесть за то, что ей было проще перенести все тяготы нелегкого детства, чем брату. При этом в ее глазах Бен по-прежнему оставался сильным. Он был для нее скалой в океанском шторме, тем, на кого в любую минуту можно положиться и кто всегда оказывался рядом, когда назревала буря. Клара внимательно слушала эту своеобразную хвалебную речь. В какой-то момент она почувствовала себя единственным человеком, с которым Доротея могла так откровенно беседовать по душам. И тут же Клара показалась себе бессердечным чудовищем, которое, желая преодолеть собственное горе и отчаяние, не осознавало чужого горя и отчаяния. Поэтому она была очень рада поделиться с Доротеей историей с сообщением для Бена.
Кстати, та не нашла ничего странного и пугающего в рассказе Клары. Наоборот, ей стало интересно. И Клара с радостью поведала о том, как додумалась до такой идеи – ежедневно отправлять смс Бену, и как эта идея превратилась в полезный ритуал, помогающий справляться с грустью. Еще она рассказала, как тайком положила телефон в могилу Бена, на что Доротея с теплой улыбкой ответила, что в таком случае у нее еще есть надежда сказать брату, как сильно она злится на него, и попросить прощения за то, что слишком мало говорила, как сильно его любит.
Натянув одеяло, Клара улыбается, представляя, как Доротея пишет брату сообщения и, может быть, находит в этом утешение. И она так рада, что не побоялась открыть сестре Бена свою душу! До этого она делилась самым сокровенным только с Катей и иногда с бабушкой, если набиралась смелости.
Но в разговоре с Доротеей казалось правильным даже рассказать о невероятных историях, которые Клара когда-то слышала о людях, чьи близкие умерли. После смерти Бена эти истории все чаще и чаще приходят ей на ум. По-видимому, отдельные люди ощущают присутствие чьей-то души после потери любимого человека.
Клара рассказала Доротее о том, что ее матери пришлось пережить спустя несколько дней после того, как не стало отца. В то время Карин отправилась в Швецию на пароме, чтобы немного отвлечься от тяжелых мыслей. В то время как Клара временно переехала жить к Лисбет и Вилли, ее мать захотела получить максимум от этой поездки и оставить все горе позади. Все-таки она целый месяц тщетно выхаживала своего супруга, наблюдая, как ему становится хуже. Правда, Клара до сих пор не может сказать, был ли брак ее родителей тем, что принято называть любовью навеки.
Но она может представить, насколько тяжелой была потеря для ее матери. И даже теперь, когда Карин снова состоит в отношениях, Клара знает, что связь ее родителей была особенной. Кроме того, довольно заурядный Рейнгард ни в чем не сравнится с ее отцом.
Когда Карин стояла на палубе парома, вокруг уже смеркалось. Над рекой разыгралась летняя гроза, так что из-за дождя и брызг ничего нельзя было разглядеть. Опершись на борт, Карин видела вспышки молний на горизонте.
И вдруг, когда один из разрядов ударил прямо в нескольких метрах от нее, она почувствовала, что ее покойный супруг оказался совсем рядом, причем так близко, будто его душа вселилась в ее тело.
Мать уверяла Клару, что в течение этих нескольких секунд или даже минут чувствовала себя такой счастливой, как никогда за всю жизнь. Она верила, что ее муж или его душа каким-то невероятным образом действительно были с ней в тот момент. И это наполнило ее таким умиротворенным счастьем и гармонией, что у нее не хватило слов подробно описать это явление. Но всякий раз, стоит матери вспомнить то восхитительное чувство, ее глаза буквально сияют от восторга. И хотя Клару изрядно утомляет подобный разговор, Карин неустанно повторяет, насколько значимым был для нее этот опыт, во многом повлиявший на ее восприятие мира, позволив по-другому взглянуть на утрату любимого человека и путь к вере.
Но когда мать снова принялась рассказывать обо всем этом после гибели Бена, Клара просто пришла в бешенство. Она не могла поверить, что даже во время такой тяжелой трагедии Карин опять ищет повод предаться воспоминаниям о своем идиотском эзотерическом наваждении.
И все же в последнее время Клара постоянно думает о Бене. У нее не выходит из головы мысль, что он, возможно, где-то скрывается и просто выжидает удобный момент, чтобы подать знак.
Вот почему она так испугалась, когда после ее первого сообщения в доме внезапно погас свет. Но Клара боится рассказать об этом случае матери, чтобы не придавать этой жутковатой истории еще больший вес. И все-таки она каждый день надеется, что Бен даст о себе знать, напишет, что с ним все в порядке и скоро они снова будут вместе, и тогда все станет хорошо. И хотя после встречи с Доротеей ей очень многим хочется с ним поделиться, она предпочитает оставить свои мысли при себе. Кларе вдруг совершенно неожиданно приходит в голову забавная мысль, что на сей раз Доротее самой стоило бы написать сообщение брату.