Мишель 10

Хардж 10

Кваме 9

Фрейя 8

Леандра-Луиза 6

Стефан 6

Хейзел 5

Сегодня их ждет ужасное задание: приготовить еду из случайных ингредиентов за смехотворно короткий промежуток времени. Дай организаторы участникам полную свободу действий, было бы проще, но тут одна проблема – все предложенные ингредиенты составляют традиционное кипрское блюдо, но есть один лишний продукт, который не входит в его состав. Каждый повар должен обнаружить подвох и не попасться на приманку, это знаменитая фишка Талии Дракос. Во время своих редких визитов в качестве приглашенного шеф-повара «На старт, внимание, марш», она, подпрыгивая в своем комбинезоне, точно сексуальный мячик для пинг-понга, так уверенно вычисляла лишний ингредиент, что на экране все казалось чертовски очевидным. Фрейя пытается успокоить нервы кофе.

Димитрий и Ксантос еще не привезли коробки с едой, и с утра в таверне все на нервах. Кваме развлекает коллег историями о том, как в Глазго жарят во фритюре батончики «Марс», а Хардж обучает Стефана танцевать даб. По радио звучит «Я не сдаюсь» [8], Леандра-Луиза приплясывает в такт с метлой в руке, а к тому времени, как начинается припев, становится спина к спине со Стефаном, и тот голосит слова, держа столовую ложку на манер микрофона.

– Ну же, Фрейя! – приглашает он и ее.

Фрейя хотела бы ему ответить. Если она не присоединится, остальные примут ее за скучную особу и станут избегать. Если же рискнет, то умрет внутри от стыда и будет ненавидеть каждое мгновение импровизированного концерта. Ох, да пошло все… Взяв в руки столовую ложку, Фрейя изо всех сил старается подпевать, но без выпивки трудно уйти в отрыв. Тем не менее лед, кажется, тронулся, и она постепенно находит общий язык с остальными участниками. Вряд ли кто-то из них мог решиться на кухонную диверсию, все довольно милые. Все, кроме Хейзел, эта как ястреб готова растерзать за промах любого. Стоп, разве этого недостаточно? Хейзел Стивенсон испортила ей чизкейк?

Хейзел смотрит на всех с суровой ухмылкой.

– Сегодняшний конкурс – это, по сути, переработанная версия «На старт, внимание, марш». Оригинальное шоу было великолепным. Мы с моим Грэмом смотрели его каждый понедельник, ни за что не пропускали. Могу без стыда признаться, что раньше сохла по Эйнсли Хэрриотту. – Она пронзительно смеется. – До сих пор сохну, по правде говоря.

– Хейзел, ах ты, шалунья! – Хардж тычет в нее чайной ложкой. – Надеюсь, Грэм не ревнует.

– Грэм точно не ревнует. Он умер в прошлом году.

Фрейе становится неловко. В комнате повисает тишина, и Хардж убирает ложку.

– Ой, прости, Хейзел. Я соболезную, как ты? – говорит он.

– Замечательно, – беспечно отвечает она. – Он мне так нервы трепал. Ужасный повар. Скучный до чертиков. Даже не знаю, почему я вышла за него замуж.

– Надо было выскочить за Эйнсли, а? – шутит Хардж, а Фрейя делает мысленную пометку погуглить «убийство, муж, Кеттеринг» при первой возможности.

– Точно! – хихикает Хейзел.

Стефан отодвигает в сторону пустую кофейную чашку.

– Мишель предпочел бы жениться на Джино Д’Акампо, n’est-ce pas, chéri? [9]

– Он прекрасен, – соглашается Мишель. – Тебе не кажется? – Он смотрит на Леандру-Луизу.

– Я больше фанатка Гордона Рамзи, – говорит Леандра-Луиза, публикуя их общее фото (фильтр Siena, хештеги #кулинария #Золотаяложка #участникинастарт) и собственное селфи с широко распахнутыми глазами, открытым ртом и надписью «Ура!». Она кладет телефон обратно в карман. – Есть что-то в том, как шеф-повар Рамзи говорит: «Дорогая, прошу, убери это». Мне от одной интонации становится жарко!

– Не-е-е-ет, – морщится Фрейя.

– Ладно, а кто тебе нравится? – спрашивает Леандра-Луиза, и все взгляды устремляются на Фрейю.

Дверь распахивается, и появиляется Ксантос со стопкой коробок в руках и пляжным полотенцем на плече. Волосы у грека мокрые, походка расслабленая.

– Фрейя? – зовет Леандра-Луиза.

Фрейя понимает, что открыто глазеет на Ксантоса, в то время как остальные все еще ждут ее ответа.

– Э-э. Наверное, Йотам Оттоленги, – рассеянно говорит она.

– Кто? – переспрашивает Стефан.

Мурашки пробегают по коже, когда Ксантос проходит за спиной, запах морской соли и свежего воздуха смешивается с мускусным ароматом его кожи.

– Йотам Оттоленги. Ну знаете, израильско-английский шеф-повар, который любит ближневосточную кухню.

– Нет, – хмурится Мишель.

Стефан вытаскивает свой телефон и гуглит «Йотам Оттоленги», появляется галерея фотографий. Оттоленги в черном костюме и открытой рубашке позирует на Саут-Банк со своим бойфрендом. Оттоленги с уютным шарфом на шее возле ресторана в Тель-Авиве. Оттоленги на дизайнерской кухне со столешницей из нержавеющей стали в окружении мисок с экстра- полезными салатами.

– Кто это? – Ксантос наклоняется через плечо Фрейи, чтобы посмотреть на экран, его теплое дыхание овевает ее затылок и вызывает какую-то химическую реакцию, которую она изо всех сил пытается остановить.

– Парень Фрейи, – шутит Леандра-Луиза. – Красавчик, да?

Ксантос приподнимает бровь, смотрит на Фрейю и, не говоря ни слова, исчезает на кухне. Фрейя в панике. Он же не мог в самом деле поверить, что Йотам Оттоленги ее парень?

– Итак, – появляется Кристос, хлопая в ладоши. – Вот тут и начинается самое интересное. У вас будет пять минут, чтобы оценить ингредиенты и решить, что вы будете готовить, а затем пятнадцать минут на само блюдо.

Ксантос возвращается с четырьмя сумками и передает их Кваме, Хейзел, Харджу и Мишелю.

– Не заглядывайте, пока не разрешу, – предупреждает Кристос, а Ксантос возвращается на кухню и снова появляется с еще тремя сумками.

Он вручает одну Стефану, другую Леандре-Луизе, а третью роняет перед Фрейей с такой высоты, что сверток с глухим стуком ударяется о столешницу.

– Удачи, – сухо произносит Ксантос.

– Ладно, теперь вы можете открыть сумки, – важно разрешает Кристос.

Фрейя сдерживает ухмылку. Если хочет справиться с задачей, нужно выкинуть Ксантоса из головы и сосредоточиться. Она шумно втягивает воздух и смотрит на мешок с крупой, пытаясь понять, что это такое. Кастано? Нет, на бурый рис не похоже, зерна чересчур округлые. Трахана? Она выуживает зерно и пробует ногтями. Критараки? Нет, слишком твердое для булгура. Фрейя точно его уже где-то видела, но не может вспомнить где. В кормушке у хомяка? У бабушкиной канарейки? Твою мать. Что это за хрень такая?

Еще в сумке оказывается сметана, кусок свиной грудинки, два граната, лимон, семена кунжута, изюм, грецкие орехи, сахарная пудра и веточка петрушки. Хм. Свинину мариновать не в чем… А разве сметана вообще с ней сочетается? Думай, Фрейя, думай. Пять минут, чтобы сочинить блюдо, и пятнадцать, чтобы воплотить его в жизнь. ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ! Сердце стучит в груди, сначала слабо, но вскоре строчит, как пулеметная очередь, ничем не успокоить. Итак, главная забота – мясо. Если Фрейя рассчитывает хоть как-то уложиться в срок, свинина должна как можно скорее попасть на сковороду. Вообще-то, нет. Крупу еще надо сварить, так что сначала придется заняться ей, потом свининой.

Кристос оглядывает стол.

– Помните, что один ингредиент нельзя добавлять, если не хотите испортить настоящую кипрскую кухню.

Фрейя смотрит на свой набор. Какой же продукт лишний? Сметана? Разве греки не предпочитают везде класть йогурт? Или речь о кунжуте? Его же вроде завезли из Восточной Африки? Миссис К. однажды рассказывала, что древние египтяне перемалывали кунжут и использовали в качестве муки. Или подвох в крупе? Нет, наверное, все же в сахаре. Зачем класть сахар в пикантное блюдо? Особенно на конкурсе, где стараются не использовать сахар в чистом виде в принципе.

– Погодите. Я чеснок потеряла! – Хейзел в панике всплескивает руками, и ее разделочная доска с грохотом падает на землю. Нужно было подложить мокрую тряпку, так доска не скользит по поверхности. Об этой хитрости Фрейя узнала несколько лет назад. – Он же только что лежал здесь. – Хейзел перебирает ингредиенты, опрокидывает горшочек с корицей и роняет лимон на пол.

Кристос закатывает глаза.

– Кто-нибудь видел чеснок Хейзел?

Все прочесывают кухню в поисках чеснока, но слишком поглощены предстоящим испытанием и не ищут как следует. Фрейя клянется, что в тот момент, когда Кристос даст начало отсчету, она схватит кастрюлю и побежит к крану. Затем, как только нальет воду, возьмется за свинину. Но соус… С соусом беда. Достаточно ли только сметаны и чеснока?

– У меня была целая головка! – вопит Хейзел.

– Без паники. – Кристос исчезает в кладовке и через мгновение появляется с перекинутой через плечо чесночной гирляндой. Он срывает одну штуку и вручает ее Хейзел. – Удачи.

Сердце Фрейи колотится. Кристос достает из кармана секундомер и обводит участников взглядом. Напряжение в комнате колеблется от нервной лихорадки до отчаяния. Хейзел чихает, оставляя вокруг стола след свежемолотого мускатного ореха. Хардж и Леандра-Луиза с опаской переглядываются. В комнате наступает тишина, и Фрейя едва может дышать.

– На старт, внимание… марш! – Кристос щелкает секундомером.

Желудок Фрейи сжимается. Схватив кастрюлю, она бросается к раковине, натыкается на Стефана, и тот роняет кабачок.

Фрейя спешно извиняется, включает плиту и ставит кастрюлю с водой, а у раковины уже выстраивается очередь.

Вернувшись к своему рабочему месту, Фрейя тонко нарезает свинину. Кажется кощунством не протушить такой сочный ломоть мяса на медленном огне, но у нее нет другого выбора, времени слишком мало. Приправляя каждый кусочек солью, перцем и лимонным соком, она смотрит на Харджа, который неподвижно стоит с мешочком молодой картошки в одной руке и свеклой в другой.

– Ты чего? – спрашивает Фрейя, укладывая каждый ломтик свинины на смазанную жиром сковороду.

– Я ни хрена не понимаю. Что делать? – признается он, бросая свеклу.

Фрейя встряхивает сковороду.

– Что у тебя?

– Черная фасоль. Картофель. Зеленый лук. Тыквенные семечки…

– Свекла? – спрашивает она сквозь шипение мяса.

Он кивает.

– Они хотят, чтобы ты приготовил салат. Вскипяти чайник. Нарежь свеклу и вперед!

Она переворачивает ломтики свинины и оглядывается через плечо. Хардж в полном отчаянии держится за голову. На мгновение Фрейя думает помочь ему, но выброса адреналина и попавшей на кожу горячей капли свиного жира хватает, чтобы вновь сосредоточиться на задании. Как говорится, сначала наденьте маску на себя, а потом спасайте других.

Она смотрит на быстро белеющее мясо. В идеале следовало предварительно отварить свинину, чтобы сделать ее более нежной и придать ей румяную корочку при жарке, но это не вариант, осталось всего восемь минут. Фрейя высыпает две большие горсти крупы в бурлящую воду, обжигая запястье о край сковороды. И тут до нее доходит – ей не следует готовить эту чертову свинину! Мясо – лишний ингредиент. Да, наверняка. Нет ничего хуже недожареной свинины – она не просто отвратительна на вкус, она еще и опасна для здоровья! Фрейя могла отравить судейскую коллегию! Кровь стынет в жилах, а в ушах пронзительно звенит. Проклиная себя за потраченные впустую пять минут, Фрейя возвращается к своему рабочему месту. Как она могла так сглупить?

Думай, Фрейя, думай! Она опять смотрит на ингредиенты. Комната начинает сжиматься, но затем приходит озарение: колива. Кажется, это так называется? Вместо того, чтобы залить все сметаной – очевидный выбор, учитывая, что это единственный ингредиент, из которого можно приготовить соус, – Фрейя сварит пшеничную крупу и соединит ее со всеми остальными ингредиентами. Добавит орехи, сухофрукты и нарезанную петрушку, затем посыпет сахаром (да, вот где пригодится сахар!), и подаст с каплей сметаны и ломтиком лимона для аромата. Разумеется, колива, вот где Фрейя видела эту крупу: в средиземноморском салате Sainsbury’s [10], который назывался «Ощути разницу». Но хватит ли ей времени?

– Осталось восемь минут! – объявляет Кристос.

Фрейя чувствует, что ее словно приперли к стенке, все вокруг бесформенное и размытое. Судя по тому, как Хардж понуро смотрит в свою миску, он ощущает себя также.

Она смотрит на Леандру-Луизу, которая с молниеносной скоростью нарезает огурец, а затем на Мишеля. Тот укладывает фету на креветки с чесноком с такой дотошностью, которой Фрейя никогда не видела на конкурсе.

Тем временем Стефан паникует, он только что столкнулся с Хейзел и рассыпал измельченные орехи. Но та совершенно невозмутимо нарезает кусок халлуми и вообще выглядит так, будто наслаждается всеобщей нервозностью. А что Кваме? Тот, как всегда, максимально собран, поджаривая кипрский омлет. Холодный, спокойный, невозмутимый Кваме.

Фрейя ставит поднос с семенами кунжута и грецкими орехами в предварительно разогретую духовку и возвращается к своему рабочему месту, где катает по разделочной доске два граната, по одному каждой рукой, чтобы отделить семена. Надрезая острым ножом кожуру, она вскрывает гранат, добывая розовые зерна.

– Пять минут!

Смешав изюм, семена кунжута и грецкие орехи, Фрейя задерживает воздух в легких, пока те не начинают гореть. Три, два, один… выдох. Отказ от свинины – одно из самых смелых и рискованных решений, которые она когда-либо принимала в своей кулинарной карьере, и через пару минут Фрейя узнает, было ли это гениальным ходом или полным безумием. Она нарезает петрушку и высыпает ее в миску.

– Три минуты! – кричит Кристос.

Фрейя бросается к плите, откидывает вареную пшеничную крупу на дуршлаг и смешивает маленькие желтые зерна с остальными ингредиентами. Горячий пар покалывает лицо. Она выкладывает смесь ложками в предоставленную миску и… сахар. Где сахар?

– Две минуты!

Во рту пересыхает, Фрейя все помешивает и помешивает массу. Сахар лежал сразу за гранатами, но его больше нет.

– Тебе не кажется, что вышло немного суховато? – Хейзел щурится на тарелку Фрейи.

– Одна минута!

– Кто-то брал мой сахар? – кричит Фрейя. Этого не может быть.

– Он позади тебя! – говорит Хардж, кивая на стол. Точно, там Фрейя его и оставила. Паранойя – разрушитель разума. Ну вот опять…

– Тридцать секунд!

– Кто взял мой кориандр? – восклицает Хейзел.

Фрейя ныряет ложкой в пакетик с сахаром и посыпает им кашу, добавляя веточку петрушки в качестве украшения.

– Где, черт возьми, мед? – суетится Хардж.

– Десять! – Кристос смотрит на секундомер.

Твою мать. Еще же нужно добавить ломтик лимона и…

– Пять.

Дерьмо.

– Четыре.

Она кладет лимон.

– Три.

Хватает баночку сметаны.

– Два.

Сует ложку в коробку.

– Один.

Кладет сметану рядом с лимоном.

– СТОП!

Фрейя закрывает глаза и умоляет вселенную о снисхождении. Сердце трясется, как хвост гремучей змеи, ноги дрожат, словно заливное из угря. Она цепляется за край стола и старается не потерять сознание. Или надо было приготовить свинину? Пожалуйста, кто-нибудь, скажите ей, что она не должна была готовить свинину. Гадская свинина.