– Кто-нибудь хочет поплавать? – спрашивает Димитрий, пока они не спеша спускаются с холма к вилле Катарина.

Фрейя не прочь искупаться, но слишком стесняется показаться в купальнике на глаза мужчине с голливудской внешностью. Так же, как и у ее купепьи, у нее тоже отовсюду что-то вываливается, а лайкра с глубоким вырезом неидеальным девушкам не подруга. Но опять же, какого черта не пойти поплавать? Общество и так помешалось на идеальных телах, нечего еще больше грызть себя, и давайте посмотрим правде в глаза, заметит ли Димитрий вообще, как выглядит Фрейя, когда рядом есть Леандра-Луиза и ее бросающая вызов гравитации грудь? Дзадзики Фрейи только что занял первое место, и победный прыжок в чистые теплые воды Средиземного моря был бы как нельзя кстати.

Не давая себе раскиснуть, Фрейя накидывает поверх купальника мешковатое платье и красит губы (поскольку помада, конечно же, просто необходима для купания в море) только затем, чтобы, достигнув скалистого кипрского берега, обнаружить, что обещание поплавать подразумевает участие в «водных спортивных играх». На ум мгновенно приходят неприятные воспоминания о перевернувшемся каноэ на грязном озере в Шервудском лесу, куда ее отправили покататься в рамках программы «Дети-опекуны». Фрейя еще тогда четко поняла, что водные виды спорта – не ее конек. Поэтому сейчас она отделяется от остальных и бредет дальше вдоль береговой линии, пока не натыкается на скалистую бухту, окруженную известняковыми утесами. Песок здесь почти ослепительно белый, а плещущаяся вода бирюзового оттенка, как на открытке. К радости Фрейи, вокруг нет никого и ничего. Ни пляжного бара. Ни туалетов. Никаких баков. Никакого мусора. Ничего. Идеально.

Спускаясь к пляжу, она пробирается через скалы, и платье цепляется за шероховатый известняк. Взгляд привлекает маленькая бурая птичка, летящая над покачивающимися белыми бутонами. Фрейя вдыхает соленый воздух, наслаждаясь его дыханием на своем лице. Свежий. Дикий. Волнующий. Полная противоположность Ноттингемскому. Кусты дрока примостились между скалами, теплый бриз качает их цветущие ветви, источающие сладкий аромат ванили. Ниже желтые мазки золотистого девясила перемежаются розовыми и пурпурными головками вьюнка. Дорожка расширяется, Фрейя шагает быстрее, и этикетка купальника начинает чесаться. Не обращая на это внимания, Фрейя наблюдает, как две чайки дерутся из-за раковины устрицы на берегу, тягая ее клювами взад и вперед, пока она не разбивается о камни, и самая крупная птица улетает прочь со своей добычей. Дискомфорт от купальника нарастает – нет, похоже, это не ярлычок, потому что чешется и в других местах. Подтянув подол платья, чтобы осмотреть кожу, Фрейя видит, что та покрыта большими красными пятнами. Вероятно, под тканью у нее застряло насекомое. Не помешало бы снять купальник. Черт возьми. На много миль вокруг никого. Она срывает купальник под платьем и бросает его в сумку, наслаждаясь летним ветерком, что ласкает полуобнаженное тело.

Достигнув пляжа, Фрейя оглядывается на внушительные известняковые скалы и замечает небольшую деревянную хижину, примостившуюся на скалах. Двери раскрашены широкими вертикальными красно-желтыми полосами – цвета спасателей. Интересно, кому он принадлежит и что внутри? Спасательный пункт? Хижина для серфинга? Место для наблюдения за птицами? Логово какого-нибудь писателя? Она снимает туфли и зарывается пальцами ног в мягкий рассыпчатый песок, чувствуя ступнями тепло солнца. Каким же прекрасным должен быть вид оттуда, из хижины, на всю эту нетронутую красоту. Миновав гряду вымытых ракушек, Фрейя добирается до кромки воды и позволяет морю омыть ноги. Так тепло. Идеальное место для купания нагишом.

Стянув платье через голову и бросив его на камень, она чувствует себя бесстрашной и живой. Энергичной и бодрой. Свободной от одежды и жизненных тягот, наедине с природой. Фрейя заходит в воду, солнце жжет ее кожу, ветерок овевает спину и грудь, а она все идет, пока море не достигает бедер. Волны такие кристально чистые, что видно пальцы ног. Упираясь пятками в песчаное морское дно, Фрейя шагает дальше, пока вода не доходит ей до пояса, смягчая зуд от укусов насекомых. Поймав течение, она делает несколько гребков, а затем расслабляеся и свободно дрейфует на поверхности. Длинные рыжие волосы развеваются в морских волнах. Фрейя откидывает голову назад, позволяя воде стекать по лицу, и все вокруг исчезает. Единственный звук, который она слышит, – это плеск и шум прибоя. Успокаивающий. Расслабляющий. Безмятежный. Глядя на бескрайнее голубое небо, она плывет на спине, дрейфует обнаженной на теплых мелких волнах Средиземного моря. Но тут, к ее ужасу, мир и спокойствие грубо нарушает оглушительный рев двигателя. В уши попала вода, мокрые волосы прилипали к спине. Фрейя поднимает голову и видит Димитрия за штурвалом водного мотоцикла. Он несется к ней, а за ним тянется что-то похожее на гигантский желтый надувной банан. Рычание двигателя становится все громче, другие участники радостно визжат и кричат на своем «фруктовом» корабле. Фрейя быстро оценивает ситуацию. Итак, они мчатся к ней, а она… она смотрит вниз и проклинает воду за то, что та такая прозрачная – черт возьми, Фрейя голая, а ее купальник остался на берегу!

Воздух наполняется резким запахом бензина. Качаясь на рукотворных волнах, продвигаясь зигзагами, команда «Золотой ложки» изо всех сил держится за банан. Димитрий тянет за ручку, отчего хвост гидроцикла резко дергается влево, а банан резко уходит вправо, подбрасывая Харджа в воздух. Кваме и Леандра-Луиза с визгом и воплями следуют за ним. Фрейя смотрит на скалу, где валяется ее одежда, но та слишком далеко, быстро не добраться. Лучше так и сидеть.

Двигатель глохнет. Димитрий усмехается.

– Что ты забыла на этом пляже? – кричит он с качающегося водного мотоцикла. – Здесь нечего делать.

– Это мне в нем и нравится! – Фрейя прячет грудь под гривой длинных мокрых волос и пытается согнуть колени, при этом не захлебнувшись.

– Давай с нами! Места предостаточно. – Он машет рукой в сторону большой надувной лодки, а затем, посмеиваясь, смотрит на нее сверху вниз. – Морем лучше всего наслаждаться голышом, верно?

Фрейе хочется умереть. Она стискивает зубы, желая, чтобы его чертов банан зацепился за камень и сдулся. Серьезно, скажи ей кто-то, когда она бронировала эту поездку, что придется флиртовать с мужиком на надувном фрукте, она бы ни за что не поверила.

– Ну же, это весело! Давай покажу тебе скалу Афродиты. – Димитрий дергает стартер, двигатель снова оживает.

Морская болезнь.

Загрязнение воздуха.

Загрязнение воды.

Двадцать футов чистой синтетики.

Фрейя не может придумать ничего хуже, и, хотя поездка на скалу Афродиты при других обстоятельствах могла бы показаться романтичной, сейчас это точно не так.

– Прости, что я разнес твое блюдо, – кричит Димитрий сквозь настойчивое рычание двигателя.

– Все в порядке. – Фрейя наблюдает, как остальные снова садятся на банан.

– Иди к нам! – еще раз кричит он. – Не мучай меня.

– Меня на двоих не хватит, приятель! – кричит Хардж с задней части надувной лодки, поглядывая на Леандру-Луизу и ухмыляясь.

Фрейя все еще думает, как ответить, но тут с берега доносится резкий свист: какой-то мужчина размахивает руками, пытаясь привлечь их внимание. В чем дело? Акула? Медуза? Коварное течение, которое вот-вот затянет их на дно морское? Лишь несколько секунд спустя Фрейя узнает широкие плечи и очертания пояса с инструментами. Ксантос.

– Ты обещал, что не станешь соваться на этот пляж. Вы загрязняете море. Вы загрязняете воздух. Ты загрязняешь мои уши! – кричит Ксантос с берега, выпаливает поток неразборчивых слов и подытоживает: – Убирайся отсюда к черту!

Фрейя водит руками в воде. Она хочет объяснить, что не участвовала в банановой экскурсии и пришла только поплавать. Хочет сказать Ксантосу, что является активным членом Ноттингемской организации «Друзья Земли» и организовала множество благотворительных акций для повышения осведомленности и сбора средств для увеличения лесного покрова, очистки воздуха от загрязнений и перевода пенсионных инвестиций в ископаемое топливо на устойчивые альтернативы. Она хочет сказать ему, что видела фотографию морского конька, свернувшегося вокруг ватной палочки, на первой полосе National Geographic. А на центральном развороте они, между прочим, поместили фото девяносто фунтов пластиковых отходов, которые исследователи извлекли из кита на Филиппинах. Но Фрейя сидит в ловушке между братьями-близнецами и никак не может подняться из синего моря. Ей остается лишь беспомощно наблюдать, как Ксантос оглядывает ее сброшенную одежду, качает головой и снова смотрит на Димитрия, прежде чем уйти прочь по тропинке, которую она раньше не заметила.

Димитрий резко стартует с места, его загруженный банан мчится следом, и, наконец, Фрейя снова остается одна. Можно плавать в кристально чистой воде и смотреть на бескрайнее голубое небо. Можно позволить своему разуму расслабиться, пока солнечный свет щиплет щеки и плечи. И все же ужасно хочется догнать Ксантоса, но сделать это можно только тогда, когда он скроется из виду, иначе как еще добраться до одежды. Ксантос исчезает за краем утеса, и, убедившись, что она больше не находится в поле его зрения, Фрейя бросается к вещам.

Она выбегает из моря, ежится от солнца, обжигающего обнаженную влажную кожу, на цыпочках пересекает берег и нагибается сдернуть платье со скалы. Вновь раздается оглушительный рев огромного желтого чудовища, оно возвращается, превращая спокойные воды в изменчивый прибой.

Сгорая от стыда, Фрейя натягивает платье через голову и не оглядывается, но, пока успевает привести себя в приличный вид, Ксантоса уже след простыл.