мастерами лезвие было покрыто серебристым узором, а по древку шли древние руны.

Он осмотрел оружие, словно что-то проверяя.

— Значит, он решил поиграть с нами, — прошептал Фатуш. — Поставил

непроходимую стену. Что ж… посмотрим, кто кого.

Он поднял секиру, и его глаза вместе с клинком засветились ярким белым светом.

— Лафатуш, подожди! — крикнул Валькат.

Но было поздно. Яркая вспышка ослепила всех — и лезвие со звоном ударило по

каменному полу.

Искры и осколки полетели во все стороны. Пол под ногами задрожал, треснул — и

провалился. Герои сорвались вниз, в свободное падение, и с глухим эхом рухнули в

помещение, ещё темнее и мрачнее, чем сама башня.

Они упали друг на друга, сбившись в кучу, на гладкий каменный пол, разукрашенный

символами — огромная пентаграмма тянулась от стены до стены. Все линии сходились

в центре, к каменному столу, на котором лежал чёрный камень.

На другом конце пещеры стоял маг Вигельмунд. Он поднял голову, ошеломлённый их

внезапным появлением. В руках он держал древнюю книгу — явно гримуар

заклинаний.

Отряхнувшись от пыли, Валькат вскочил первым, схватил меч и бросился на мага. Но

Вигельмунд лишь вскинул посох — и мощная волна силы отбросила воина к стене.

Удар был такой силы, что камень пошёл трещинами.

— Вигельмунд, стой! — крикнул Матеус, поднимаясь, но маг лишь махнул рукой, и

тот отлетел в сторону.

Игдвайн и Велевар попытались атаковать, но их мгновенно опутали колючие лозы, выросшие прямо из пола.

Аванель метнула ножи — но они отскочили от невидимого барьера, вспыхнув

зелёными искрами.

Лафатуш сделал шаг вперёд.

— Вигельмунд! Ты не знаешь, что творишь! — крикнул он. — Остановись, пока не

поздно!

— Я знаю, что делаю, — голос мага дрожал, но в нём чувствовалась решимость. — Я

знаю, чего это мне стоило. И знаю, что уже не могу остановиться.

Маг кинул в него свое заклинание но Лафатуш его с легкостью отбил рукой.

— Можешь! — Лафатуш приближался медленно, не поднимая оружия каждый его шаг

был твёрд как камень и громок словно гром. — Всё ещё можешь. Не делай этого!

— Ты не понимаешь, — прохрипел Вильмунд. — Пятьсот лет я думал об этом. Пятьсот

лет я искал способ всё исправить! Я не отступлюсь!

— Исправить?.. Что именно? — спросил Нагулор.

Маг сжал посох, его глаза полыхнули.

— Вы ничего не знаете.

Лафатуш приблизился ещё.

— Что ты несёшь, Вигельмунд? Ты — приспешник Алатара! Тварь, которая губит всё

живое! Я думал, всех вас истребили! Но если ты один из них — я покончу с этим

прямо сейчас!

Он поднял секиру, собираясь нанести удар. В его глазах пылала не только решимость, но и ярость — древняя, исконная, накопленная за века.

Вигельмунд понял, что смерть близко, и в отчаянии схватил чёрный камень со стола.

Из него вырвалась ослепительная вспышка магической энергии. Ударная волна

отбросила Лафатуша в стену — он потерял сознание.

Башня задрожала. С потолка сыпался песок и камни.

Нагулор, едва держась на ногах, закричал:

— Ты сошёл с ума, Вигельмунд! Кого ты собираешься спасти? Кого?!

Маг сжал книгу, слёзы блеснули в его глазах.

— Моего сына Этервита — прошептал он. — Он застрял между мирами. Уже пять

веков он томится там, погребённый заживо под руинами замка. Я не могу оставить его

там…

— И ради этого ты хочешь призвать Алатара?! — выкрикнул Нагулор. — Да он

уничтожит всё живое!

— Алатар тут ни при чём, — глухо ответил Вигельмунд. — Но только его сила

способна разрушить границы миров. Я должен попробовать. Я обязан!

— И ради этого ты убивал людей? — спросил Матеус, не веря своим ушам.

— Да! — закричал маг. — Я забирал чужую жизнь, чтобы продлить свою! Чтобы

найти способ вернуть его! И да — из-за меня вымерли деревни! Из-за меня умерли

тысячи! Но если я смогу вернуть сына — всё это не будет напрасно!

Он поднял книгу, открыв её на последней странице. Камень на столе вспыхнул, засияв

фиолетовым пламенем.

— Вы пришли слишком поздно, — произнёс Вигельмунд. — Алатар… Владыка

пепла… услышь мой зов! Приди! Возьми то, что всегда было твоим! Склони мир к

своим ногам! Восстань! Восстань! Восстань!

Пещера заходила ходуном. Пол и стены начали светиться — красные линии

пентаграммы соединились в один поток. Стол и камень поднялись в воздух, а из-под

земли пробился гул, похожий на рёв зверя.

Снаружи, далеко в лесу, один за другим засияли древние обелиски — каждый

вспыхнул фиолетовым светом, посылая лучи в небо.Птицы и звери в панике

разбежались. Даже сама башня задрожала, будто вместе со всем миром. Реки

остановили свой бег, облака опустились к земле, солнце потускнело.

В полу вдруг открылась чёрная дыра — та самая, которую герои уже видели когда-то в

лесу. Но теперь из неё действительно начали вылезать айверы — безликие существа, лишённые чувств и воли. Они двигались беззвучно, как тени, заполняя всё вокруг.

Ничто не могло их остановить.

И вдруг из дыры показалась огромная чёрная длань, оттолкнувшая нескольких айверов

обратно в бездну. Затем — вторая. И наконец показалась голова, увенчанная чёрной

короной, из-под которой струились пепельные волосы. Красные глаза сверкнули в

полумраке.

Из разлома поднялся Владыка Алатар — во весь рост, закованный в чёрную броню, как

само воплощение гибели.

— Повелитель… — прошептал Вигельмунд, опускаясь на колени. — Это я призвал

вас…

Алатар бросил на него тяжёлый, пронзающий взгляд.

— Это ты осмелился звать меня, человек?

— Да, мой Владыка. Прошу, даруйте милость моему сыну. Его душа, как и моя, навеки

принадлежит вам!

Алатар обвёл взглядом зал, остановившись на Нагулоре.

— Твой отряд дерзнул бросить мне вызов? — прошипел он. — Тогда смотри, как

умирают твои солдаты.

Он сжал кулак — и тела воинов, лежавших рядом, разом иссохли, словно высосанные

до последней капли жизни. Нагулор рухнул на колени, не в силах поверить в

происходящее.

— Хорошо, — произнёс Аллатар. — Теперь ты увидишь настоящую милость.

Он махнул рукой, и вместе с айверами вышел из пещеры, направляясь к лесу.

Из чёрной дыры вслед за ним показалась человеческая рука, а затем и лицо — тот

самый юноша, изображённый на картине в башне Вигельмунда.

— Сын… — с радостью прошептал маг, бросившись к нему.

— Да, отец… — ответил тот. — Ты не подвёл меня.

И вдруг в его глазах блеснула жестокая насмешка.

Он схватил Вигельмунда за плечи и с силой бросил его в дыру а сам ушёл восвояси за

своим повелителем. Маг вскрикнул, но не успел ничего сделать — бездна поглотила

его.

Он кричал, звал о помощи… но никто не собирался ему помогать, все сомневались.

Только Матеус, рискуя собой, успел схватить его за руку и вытянуть наружу.

Разъярённый Лафатуш поднял секиру, готовясь отсечь предателю голову, но, вдруг

остановился. Что-то не позволило ему нанести удар. Секира дрогнула, а Лафатуш, закусив губу, лишь опустил оружие, полный ярости и боли.

Тем временем Валькат, лежавший у стены, почувствовал острую боль в груди. Он

сунул руку в карман куртки и достал шелковистую прядь золотых волос Лейнеи — но

теперь она темнела, чернела на глазах. Сердце воина сжалось.

Герои выбрались наружу из рушащейся башни — и мир предстал перед ними в

кошмарном облике.

Небо стало багровым.

Леса и деревни полыхали огнём.

Вода в реках помутнела, а с неба лился дождь из пепла.

Солнце, затянутое мраком, теряло свой свет.

— Вот он… конец этого мира, — прошептал Наглор.

Он стоял на коленях, глядя на тела павших товарищей, и сжимал голову руками.

— Это я… я допустил всё это…

Слёзы смешались с пеплом.

— Прощайте, друзья… — тихо сказал он. — Настал час погибели. Мир никогда не

будет прежним…

Но вдруг среди тишины раздался голос.

— Ребята… я понимаю вас. Мир тонет во зле и отчаянии. Но мы не можем сейчас

отступить! — сказалсамый неожиданный человек Матеус, вставая. — Мы могли

сдаться тысячу раз, но не сделали этого. И сейчас не отступим. Это всё ещё наше

приключение — и мы доведём его до конца!

Он обвёл взглядом товарищей.

— Валькат, ты иди в Алтенлид и уговори короля начать войну против Алатара.

— Я пойду в Сааханд и сделаю то же самое.

— Лафатуш, Нагулор — вы отправьтесь к эльфам. Только вместе мы сможем

победить. Пока солнце не исчезло совсем — шанс ещё есть!

Валькат сжал кулаки.

— Он прав! — крикнул он. — Мы не можем опускать руки! Пока мы живы — битва не

окончена!

Валькат поднял взгляд.

— Я не пойду в Алтенлид. Мне нужно в Нивелон, — сказал он. — Не знаю почему, но

сердце подсказывает, что это важно.

— Тогда я пойду в Алтенлид, — произнёс Матеус.

Лафатуш кивнул.

— Поторопись. Времени мало.

Он ударил ногой по земле — и та дрогнула. Из-под его ног пробился росток, быстро

выросший в древо. В руках Фатуша оно превратилось в посох, сияющий внутренним

светом.

Все смотрели, не веря глазам.

Лафатуш поднял посох в воздух, ударил им о землю — и вокруг пронёсся громкий

раскат. Сзади послышался тяжёлый звук крыльев и протяжный рёв.

Герои обернулись — и увидели белого дракона.

Огромное, грозное существо, о котором человечество давно забыло. Его крылья были

как паруса кораблей, кожа — бела, как снег, когти — длинны, как копья.

Ребята подумали что им придётся сражаться против него, поэтому подготовились и

достали свои мечи. Но дракон приземлился подле Лафатуша и опустил свою гордую

голову.

Лафатуш подошёл к дракону, положил руку ему на голову.

— Ты всё ещё помнишь меня, старый друг, — тихо сказал он.

— Это… невозможно, — прошептал Маттеос. — Драконы вымерли тысячу лет назад…

— Люди забыли, об этих славных существах и это к лучшему — ответил Лафатуш с

улыбкой, — но я — нет.

Он взобрался на спину дракона и крикнул:

— Увидимся на поле битвы, друзья!

Дракон взмахнул крыльями, взмыл в облака, оставив за собой вихрь пепла и света.

Так герои вновь разошлись — каждый к своей судьбе.

Но в их сердцах горела одна и та же мысль:

это ещё не конец.

Глава 7

И вновь дорога — всё та же дорога. Она вела наших героев; порой была для них

весёлой, порой — интересной и опасной, тёмной и горькой. Валькат быстрым тёмпом

возвращался по дороге, думая о том, какое позорище ждёт их в городе, где ещё не

коснулась тирания Алатара , белого города стоявшего во всей своей красе. Но уже

было видно приближающиеся к нему облака пепла.

В отличие от прошлого визита, в этот раз народ Нивелона относился к ним совсем по-другому: присущая им насмешливая улыбка исчезла. Они перестали шептаться между

собой; их чёрные мантии скрывали тела и лица, полные грусти и горечи. Вместо того

чтобы стоять на улицах, выше основной дороги, они спустились вниз и столпились в

ожидании героев. Все смотрели на возвратившихся воинов с грустью и жалостью. Они

знали: многие ушли навсегда, и чувствовали это всем сердцем.

Они пытались поддержать Нагулора, который ощущал дикий стыд и не мог поднять

голову, чтобы посмотреть другим эльфам в глаза. Он считал себя недостойным не

только слов поддержки, что ему говорили, но и взгляда сострадания. Валькат, полный

сочувствия, знал: на Наглора возлагали надежды, своё будущее — ему доверили самое

важное в жизни, а он подвёл всех. Никто уже не мог его переубедить. Сейчас они

направлялись к эльфу, который больше всех был в них разочарован.

Мощные, тяжёлые двери тронного зала распахнулись сильным дуновением ветра. В

самом центре чертога, на серебряном троне, восседал король Лаунорт, который не

казался таким жизнерадостным, как при первой встрече. Он сидел, прикрыв глаза

рукой, нога была поджата на ногу; что-то тихо бормоча себе под нос. Вокруг короля

стояла стража с копьями.

«Мой король...» — вдруг начал Нагулор. — «Я провалил наш поход. Древний враг

вернулся в этот мир, и я ничего не смог с этим поделать».

Король Лаунорт бросил на него грозный взгляд и спросил: « Остальные из отряда

погибли?»

«Мой король... выжили единицы», — ответил Нагулор. — «Но это всё не оправдывает

меня. Всё, что случилось — по моей вине и из-за моей беспечности. Я заслуживаю

смерти». С этими словами он опустил голову.

В тронном зале воцарилась гнетущая тишина. Не отводя своего взгляда, король

ответил ему: «Да, ты подвёл нас, Нагулор. Как капитан ты многое обещал — и

потерпел поражение. Ты действительно заслуживаешь смерти». Помещение стало ещё

темнее и тише; многие не знали, что сказать или сделать.

Вдруг раздался голос: « Но, разве твоя смерть изменит что-то к лучшему? Воскресит

ли она наших братьев и сестёр?» Луч света осветил лицо Лаунорта. «Разве смерть

капитана сделает их возвращение возможным?» — продолжил он. «Разве так ты не

сделаешь их гибель напрасной? Подними голову и скажи мне, Нагулор: смиришься ли

ты с этим?»

«Нет», — тихо ответил Нагулор, подняв взор.

«Ты хочешь, чтобы все эльфы — твои друзья, знакомые и близкие — погибли?» —

спросил король.

«Нет!» — воскликнула толпа.

«Считaешь ли ты, что нам нужно сдаться Алатру в руки?» — продолжил Лаунорт.

«Сдаваться без боя — нет!» — яростно ответил Нагулор.

«Я так и думал», — сказал король. — «Мы не дадим смерти наших друзей быть

забытыми. Мы будем бороться — за них, за наш мир, за наше королевство, за нашу

свободу!» Народ в тронных залах взорвался ликованием.