Конкордия, ещё два года спустя

С момента её прошлого визита на Конкордию десять лет назад колония сильно изменилась. Старый научный городок, в котором она гостила до злосчастного похищения её деда шпионом З’уул, так и остался научным, только слегка вырос в размерах и обзавёлся стеной с напряжением, во избежание дальнейших нападений одичавших Предтеч. Туда не летали корабли и туристов тоже не пускали. По просьбе президента Волкова город остался прибежищем для тех учёных, которые в тишине хотели изучать планету, её историю и жителей. Прилететь в него можно было шаттлом из новой столицы планеты по особому разрешению или в силу служебных необходимостей. Ей, само собой, разрешение выдали.

Новая столица планеты, Уайтстоун, названная так в честь первого Президента Земли Артура Уайта и украденного вместе с ним философа Петра Григорьева[56], располагалась на берегу океана, примерно в тысяче километров к западу от Лаура-Сити, и одной из её достопримечательностей был большой белый камень, лежащий на песчаном пляже. Камень обнесли оградой и нанесли слово «Душа» на английском и русском языках. С космодрома, находящегося на возвышенности возле пляжа, были видны и тысячи купающихся в прозрачной воде туристов, и высокие жилые и бизнес-здания в центре города, и уютные улочки, забирающиеся на поросшие зеленью холмы. В море ходили небольшие парусные яхты, а из красивых кафе на набережной даже сюда доносилась музыка. Двадцать тысяч человек жили тут постоянно, и вдвое больше туристов находилось в городе в тёплый сезон. Земляне перебирались на новую планету постепенно, словно не видя смысла в беспощадной торопливой экспансии. И в самом деле, зачем спешить, когда впереди у них миллионы лет и целая Вселенная?

Стоя у парапета неподалёку от приземлившегося корабля, Эби щурилась от яркого солнца и смотрела вниз на город. Красота. Эти каникулы обещали быть потрясающими.

– Эби! Привет! – помахал ей мускулистый мужчина с проседью в волосах. Она улыбнулась и бросилась к нему.

– Дядя Айзек! – внучка первого президента, отца Согласия, обняла старинного друга её деда. – Как же я рада вас навестить!

– Я тебя еле узнал, ты стала совсем взрослой! – он был счастлив, как ребёнок.

– Да, мне уже можно покупать алкоголь![57] – похвасталась она. – Надеюсь, у вас здесь есть приличные коктейли?

– О, не переживай! Здесь популярна гавайская тематика. – Дядя Айзек забрал сумку, оставив ей лишь маленький портфель. – И, кстати, у нас алкоголь можно употреблять с восемнадцати!

– Вот же чёрт, я могла прилететь сюда уже несколько лет назад! – засмеялась Эбигейл.

– Обещаю тебе, что у тебя будет шанс всё наверстать! Ну что, пойдём в гостиницу? Или сначала полетим в Лаура-Сити, ко мне?

– Конечно же полетим, здесь у меня по планам вторая неделя, отель забронирован с… а какое тут число соответствует двенадцатому июня на Земле?

– О, это непростой расчёт, тебе придётся привыкнуть! – Айзек Кинг подмигнул ей. – Но ты ведь умная, я столько слышал о твоих публикациях, даже некоторые читал! Разберёшься.

Да, она и правда издала несколько монографий, хотя и была ещё студенткой-астробиологом. Наука стала её жизнью и любовью.

– Ты и правда прилетела одна? – осмотрелся Айзек. – Когда Рашми мне сказала, что ты будешь без бойфренда, я не поверил, честное слово. Тут же рай для влюблённых! – он подмигнул ей.

Эби покраснела. Ну почему её глупые дяди и тёти, как она называла всю первую Восьмёрку, никак не могли отстать от неё с этой романтикой? Она ещё слишком молода для того, чтобы связать свою жизнь с каким-то мужчиной. И вообще, тут всё дело в…

– Я так сильно была очарована вашей историей любви, дядя Айзек, что решила, уж если и найти себе пару, то только на другой планете! – засмеялась она. И не соврала.

– Ладно, не буду занудным старым дядюшкой! – тут уже покраснел он. – Точно не хочешь сперва искупаться в океане? – она отрицательно покачала головой. – Ну тогда пойдём в наш шаттл.

Тот, более похожий на автобус на десять человек, с грузовым отсеком такого же размера, как и пассажирский, стоял неподалёку. В нём уже сидели двое землян азиатской внешности, возможно, корейцы, и инопланетная женщина, судя по росту, глазам и волосам – фаианка.

– Всем привет! – помахал свободной от сумки рукой Айзек, зайдя в автобус. – Я – мэр Лаура-Сити, Айзек Кинг. Добро пожаловать на Конкордию!

Никто не проверял билеты и документы, видимо, это сделала охрана космопорта ранее. Интересно, а какие документы у расы Фа? И есть ли они у них вообще? Впрочем, фаианцев – сотни миллиардов, если не триллионы, как они без документов себя опознают?

Азиаты пожали Айзеку руку и представились. И правда, корейцы. Причём один – из Северной Кореи. Энтомологи, прилетели изучать насекомых. Здорово, им тут точно будет чем заняться, в воздухе кружило немало странных жучков.

Фаианка сказала что-то на своём языке, и в её мозгу отразилось «Меня зовут Панилоост Ваз из расы Фа, я прилетела для исследований искажения эмпатии Предтеч Конкордии, рада знакомству». Чудеса! Впрочем, браслет для общения с инопланетянами, равно как и пилюлю с наноботами-антителами, защищающими организм от инопланетных бактерий и вирусов других планет и уничтожающими все болезни, которые человек мог занести на другую планету, выдавались при посадке в корабль прямо на Земле. Ей такую пилюлю дали ещё десять лет назад, тогда на Марсе, и повторный приём уже не был нужен.

Эти наноботы – чудо, невероятное. В отличие от многих других, они навечно оставались в организме. Невероятным побочным эффектом такой системы безопасности было то, что ты никогда в жизни уже не мог ничем заболеть. Вот бы скорее всем раздать такие! Однако политика Согласия была удивительна. Они, конечно, могли помочь всем. И в целом предоставляли различные материальные блага по первой же просьбе, но в ограниченном объёме. В своё время дедушка, отказывающийся лечить суставы, объяснил ей это тем, что раса, получившая рыбу, а не удочку, приходит потом за второй и третьей рыбиной, тратя жизнь только на потребление. Конечно же, он имел в виду технологическое развитие. Сами посудите, кто будет строить завод, если можно даром получить продукт?

– Ну что ж, все пассажиры на борту, мы летим, – скомандовал Айзек, и беспилотный шаттл послушно выполнил его команду, взмыв в воздух и мгновенно набрав огромную скорость, ринулся на восток на высоте около двухсот-трёхсот метров. – Лететь нам около двадцати земных минут, прошу наслаждаться полётом.

* * *

За недолгий полёт она ближе познакомилась с фаианкой. Нило́й, как та разрешила сокращённо себя именовать, прилетела на Конкордию прямо из сектора расы Фа, занимавшей добрые процентов десять-пятнадцать всего Согласия. Она оказалась довольно милой и, несмотря на свой небольшой рост и вес, выглядела не девчушкой, а взрослой женщиной. И возраст её был довольно приличным, более ста тридцати земных лет. Старушкой она, само собой, не была. В общем, когда они долетели, Эби упросила дядю Айзека устроить небольшой обед в каком-нибудь кафе, куда, конечно же, следовало пригласить почётную гостью.

Нилой не была единственным учёным другой расы в Лаура-Сити, но мэр Кинг согласился, что идея продемонстрировать земное гостеприимство для новой инопланетянки – не самая плохая. Хотя он и намекнул аккуратно, что планировал более скромный ужин с участием Эби, Рашми, Томаса и Карины. Ну если с Томом можно было поговорить за трапезой, то смуглая пятилетняя девчушка Карина бегала по дощатому полу веранды как угорелая. Нилой ещё не пришла, фаианцы ужинали только под первыми звёздами, какая-то традиция, так что в её ожидании они заказали только закуски и напитки.

– Как поживает дедушка? – спросила её тётя Рашми. Она, казалось, совсем не изменилась за десятилетие.

– Сидит на Марсе безвылазно! С тех пор, как он вернулся, сказал, что больше ни ногой ни на один корабль, а тяготение Красной планеты для него оптимально. Целыми днями играют с дядей Генрихом в какую-то игру Кен-Шо, сидя в парке, – Эби рассмеялась, потому что, присутствуя при партии, длящейся весь день, она выслушала немало бубнежа от профессора Ланге на тему того, что Артур Уайт совсем не состарился, а он теперь – развалюха и жалеет, что его тоже не взял в плен Зоам Ват Лур.

– Ему дали хороший дом, я слышал, – сказал дядя Айзек. – Во втором куполе.

Она кивнула. Да, второй купол, построенный четыре года назад, был в основном нетуристическим местом, а домом для учёных и дипломатов. С первым, научным, и третьим, новым туристическим, его соединяла магнитная дорога, по которой перемещалась туда-сюда пара современных поездов. И да, из полутысячи домов, уютно расположившихся между парками и озёрами, один и правда берегли для первого Президента Земли. Ланге, само собой, тоже имел свой домик. А вот Пётр Григорьев после плена вернулся в родной Санкт-Петербург, чтобы продолжать работу и профессорскую деятельность.

– Ты встречалась с дядей Димой и тётей Мари недавно, – снова спросила тётя Рашми. – Как они там?

– Ну… – она задумалась, – не так уж и недавно. Он присутствовал на банкете в честь возвращения деда, ну вы знаете, вы там тоже были. А потом мы случайно пересеклись, когда я летала на полугодичную стажировку в Берлин. Вы же в курсе, что у дяди Димы недавно умер отец? В общем, с тех пор они с тётей Мари живут в Саратове, потому что, как он сказал, хотят вырастить близнецов Ральфа и Петра в обычном русском городе, а бабушка им помогает. А в Берлин наведались к родителям тёти Мари. Я узнала случайно, из новостей, и позвонила дяде Диме. Это полгода назад было. Кстати, ещё приезжали и дядя Шан с тётей Джессикой, дядя Шан встречался там же с инженерами. Всех их видела, кроме Эстель Чжоу, она гостила в Англии у бабушки. Ой, вы не поверите, как же они тогда напились! – девушка рассмеялась. – Дядя Шан еле уполз, его жена тащила до машины. А вот бывший президент тогда добавил, что по сравнению с тобой, дядя Айзек, дядя Шан – слабак!

Какое-то время все смеялись из-за её рассказа, а потом мэр, первый человек на Марсе, стал серьёзным.

– Дима скоро прилетит сюда, – сказал он, глядя в небо, где уже проглядывали первые звёздочки на вечернем небе. – Волков не сможет так долго без нас, я уверен.

Да. Эби поняла, о чём он говорил. О том, что Волков и Кинг – лучшие друзья, она знала. Как настоящие братья. Тогда, в день прилёта деда, была свидетелем их поистине счастливой встречи. Может быть, дядя Айзек и прав, и Дмитрий Волков не сможет вечно сидеть в родном городе, снова бросит всё и вернётся сюда, к самым близким и дорогим друзьям. Может быть.

– Да, кстати, – вспомнила она, – я на Марсе видела дядю Кристофа и тётю Мичико. Они были в отпуске и, так как не смогли присутствовать на встрече с дедом в момент возвращения, навестили его там.

– Ну и как поживает наша чета галактических дипломатов? – спросил мэр Кинг.

– Дядя Кристоф говорит, что работа послом Земли в Галактической Ассамблее – самая чертовски сложная работа в его жизни, и он ждёт не дождётся того дня, когда можно будет снова заняться медицинскими исследованиями! Рассказал, что их сын, Люка́, так привык видеть вокруг себя тысячи разных рас, что просто отказывается возвращаться туда, где, как он заявил, «все одинаковые». А тётя Мичико рассказала, что они смогли предотвратить четыре больших войны и спасли десяток планет. Заявила, что успех фантастический, что уже более пятисот Несогласных рас вступили в Союз и честно выполняют все его требования. Здорово придумал дядя Генрих, не так ли?

– О, Ланге – гений, кто бы спорил! – засмеялась тётя Рашми. – Их с Джессикой модель развития Согласия, дополненная концепцией эволюции Несогласных Петра Григорьева, дала невероятный прогноз! Ты ведь в курсе, что такой Союз с Галактической Ассамблеей, включённый в модель Хилл – Ланге, предсказывает то, что Согласие заполнит весь Млечный Путь уже через два-три миллиона лет? Причём стопроцентно!

Да, Эби была в курсе. Цифра поражала воображение. Насколько же велика их Галактика!

Подошла фаианка и приветствовала их традиционным для её расы жестом, когда одна рука сжимает поднятую вверх ладонь другой. Самое распространённое в Галактике приветствие. Она села за стол, и, наконец-то, все заказали себе еду. В этом кафе не было поваров, тут стояло несколько столов от Кен-Шо, обеспеченных мощным генератором, установленным в подарок от Согласия на окраине города. Так что здесь любая раса могла получить привычные блюда. К слову, кухня расы Фа была не очень красивой на вид и практически лишённой запаха, но, как рассказывали те, кто рискнул её попробовать, невероятно вкусной. Они с фаианами были из одной белковой группы, в отличие от Кен-Шо, которые не могли бы есть пищу землян.

«Завтра утром я вылетаю на юго-восток», – в мозгу возникли слова, сказанные Нилой на родном языке. – «Ваши исследователи в густых зарослях нашли какую-то статую, у неё вроде текут кровавые слёзы».

– Я об этом сегодня уже слышала. Думаю, железо с примесями, – сказала тётя Рашми, и Нилой кивнула. – Ржавчина оседает на лице статуи, когда из глазниц сочится вода, проходящая через руду.

«Да, вы правы, Рашми Патил-Кинг, но меня волнует не сама статуя, а её культурное значение в жизни современных Предтеч. Дело в том, что именно вокруг неё проживает множество племён, самое густонаселённое ими место планеты. И я хочу понять, как это связано со статуей», – пояснила им Нилой.

– Нилой, а можно мне полететь с вами? – неожиданно для себя спросила Эби. Вообще, завтра утром она обещала Томасу поиграть с ним в теннис, но ведь можно отложить?

– Само собой можно, я тут мэр, а я тоже хочу полететь! – сказал дядя Айзек и посмотрел на жену. – Что? Ну что, Раш? – спросил он. – Это и правда интересно! Пусть девочка посмотрит, а в теннис сыграют вечерком.

– Вот вечно ты куда-то рвёшься, а я сижу с двумя детьми! – заворчала тётя Рашми.

– А мы возьмём Томаса с собой! – заявила Эби и потрепала парнишку по шевелюре.

– Инициатива наказуема! Головой за него отвечаешь, мисс Уайт! – улыбнулась тётя Рашми.

* * *

Аналогичный или тот же самый шаттл домчал их до статуи, но они не смогли приземлиться. Дело в том, что вокруг статуи оказалось полно Предтеч, что стало для них неожиданным, ведь в отчётах тех, кто статую обнаружил, не значилось, что она – место для паломничества. Но что поделать, раз выйти нельзя, то можно хотя бы подлететь ближе. Дядя Айзек сделал шаттл невидимым, и они просто зависли в воздухе под просторными кронами деревьев.

Статуя была великолепна. В три человеческих роста, очевидно выточенная из плотного гранита много тысяч лет назад. Она изображала женщину, точнее верхнюю её половину. Статуя будто вросла в камень, причём создавалось впечатление, что это живая женщина, которая добровольно заковала себя в скалу. Она была одета в какую-то тунику или платье, четырёхпалыми руками закрывала рот, словно тысячелетиями сдерживая крик. Такая невероятная резьба! Её лицо и руки выглядели почти живыми: морщинки, складки, ресницы – и те были детально проработаны. Из маленьких отверстий в уголках глаз статуи текли рыжие с краснотой «слёзы», и все щеки и частично руки покрывали «кровавые» следы. Чарующая и пугающая красота.

– Какая необычайная! – воскликнула Эби. Она не могла оторвать глаз от статуи.

– И какая большая! – добавил Томас, прильнувший к окну. Малыш редко бывал где-то, кроме этой планеты, поэтому не видел поистине больших статуй.

«Самое интересно то, что происходит рядом с ней! Вы посмотрите!» – шепнула Нилой в её мозгу. Как она это сделала? Передача не только мыслей, но и интонаций?

Эбигейл посмотрела на Предтеч. Расположившись полукругами, несколько сотен их представителей сидели в неудобной позе и… плакали. Плакали вместе со статуей.

– Такое вообще возможно? – удивился дядя Айзек. – Мы уже выяснили в своё время, что они – скорее одичавшие. Зоам Ват Лур и его люди смогли провести нас, да и Предтеч тоже, заставив подчиняться какое-то племя и организовав его атаку на Лаура-Сити. А теперь выходит, что у них есть культура?

«Возможно, лишь ритуал по памяти, но, я согласна, выглядит невероятно!», – согласилась с ним Нилой.

Взамен отплакавших своё и уходящих Предтеч подходили новые и новые, садились на землю, втирали что-то себе в глаза и начинали плакать.

– Смотрите на цвет их слёз! – обратил внимание дядя Айзек. И в самом деле, казалось, что из их глаз течёт кровь. Кровь и слёзы. Эта падшая, некогда великая раса проливала их вместе со своим древним памятником.

– Алые слёзы падших… – пробормотала Эби.

– После древней катастрофы, войны, прошедшей по планете, люди разделились на тех, у кого ген эмпатии развился, и тех, у кого он деградировал, – шептал между тем Айзек Кинг. – Одни стали морлоками, другие элоями. Статуя, судя по всему, построена элоями, но поклоняются ей почему-то истребившие их морлоки.

«Невероятно, такая Несогласная раса и вдруг такая жертвенность», – сообщила фаианка.

– Слёзы, которые проливает потерявший свою душу, зовут её обратно, – пробормотал мэр Кинг. – Так сказал наш философ, и перед нами ровно тот случай, когда мы видим, как подобное происходит буквально.

Эбигейл смотрела и сходила с ума от красоты зрелища.

– Нам стоит признать, что они не такие уж и Несогласные, – заявила она.

– Нам многое ещё предстоит признать, – согласился дядя Айзек.

Сколько тысячелетий стояла тут статуя? И сколь долго племена устраивали ритуалы слёз, ожидая покинувшие их души? На миг Эби показалось, что она видит тусклое сияние, окутывающее несчастных сидящих Предтеч, одичавших, но мечтающих вновь стать людьми. Может быть, это лишь свет от местной луны, а может, и правда души падшей расы возвращаются на зов алых слёз её детей.

Символизирующая скорбь погибшей цивилизации статуя казалась более величественной, чем всё, что Эби видела в жизни. Она наполняла влагой и её глаза. Нет, такого больше не должно случаться в её Вселенной. Никогда. Ни с кем. Не должно быть больше алых слёз. Эбигейл Уайт, ты ведь веришь, что так когда-то и будет? Она посмотрела на Томаса Кинга, с любопытством и почтением разглядывающего статую и её почитателей. Уже не малыш, но ещё не мужчина. Уже не боится монстров, но ещё их не встречал. Ради него и таких, как он, нужно верить.