Конкордия

…Примерно год с небольшим прошёл с момента их прилёта на Конкордию, а это такой срок, когда ты уже вполне обживаешься, привыкаешь и можешь называть новое место домом, ностальгируя по дому прежнему. В чём Дима и Мари сходились, так это в том, что лучший способ выражать ностальгию – регулярно общаться с оставшимися на Земле и на Марсе. Как с родственниками и старыми друзьями, так и оставшимися «там» членами их Восьмёрки и прочими коллегами по марсианскому проекту. Дима шутил, что они, должно быть, первые люди, которые, говоря «я скучаю по родине», имеют в виду не город, не страну и даже не планету, а целую звёздную систему.

Шутки шутками, но что-то в этом было. Словно семена, сорванные с дерева капризным ветром, они унесены из родного леса на скалы и оттуда, сверху, с трудом прорастая сквозь камень, лицезреют рощу вдали. Согласие на сомнительную, хоть и почётную марсианскую миссию занесло их за двенадцать световых лет от дома, дало много больше, чем флаг, воткнутый в пыль Красной планеты. Эдакий маленький шаг для одного человечества. Эту фразу придумал Айк, повторяя её за знаменитым Нилом Армстронгом, ставшим первым человеком, ступившим на иное небесное тело. Но в их случае маленький шаг делал не один человек, это был шаг именно всего их человечества – одного из несметных во Вселенной.

Зайдя домой, она застала там Диму и Дениса Богданова, разговаривающих с кем-то по телефону.

– …И собрали ему команду, думаю, это может дать свой результат, – говорил смутно знакомый голос.

– Сэмюэл, тут к нам присоединилась Мари, – сообщил собеседнику муж, помахав ей рукой, приглашая подойти.

– Привет… генерал Джулиани, – сказала она. После того как Дима назвал его по имени, она сразу вспомнила, откуда ей знаком голос. Будучи официальным руководителем колонии, супруг регулярно отчитывался Артуру и куратору по безопасности. Джулиани, хоть и являлся весьма противоречивой личностью, насолившей им лет пять назад, но с ним они смогли притереться, потому и просили контакты держать через него.

– Мари, здравствуйте, – голос был радостным. – Жаль не могу вас видеть, но уверен, что вы прекрасно выглядите!

– Спасибо, вы правы! – она засмеялась, хотя и была уверена, что после рабочего дня в очередной монтируемой лаборатории была потной и грязной. Но к чему отмахиваться от нежданного комплимента?

– Я тут как раз поделился с Айзеком и Димой новостями про Ральфа Шмидта, – сообщил генерал, – я выбил для него лабораторию для разработки нового оружия. Курирую, так сказать.

Вот так новость. Разве Шмидт не в тюрьме? Нет, Мари понимала, что убийство Прайса тот совершил под действием препаратов З’уул, но новость о его десятилетнем сроке до неё доходила.

– Условно-досрочное освобождение? – уточнила она.

– Нет, что вы, миссис Нойманн! – усмехнулся Сэмюэл на том конце внепространственного тоннеля в двенадцать световых лет. – Шмидт упорно требует, чтобы никаких поблажек ему не давали. Мы построили тюремную камеру в университете Франкфурта, там он и работает.

Да уж, Ральф был своеобразным. В душе она его понимала. Даже некое уважение к такому человеку испытывала. Несмотря ни на что.

– Ладно, Дима мне расскажет нюансы… – девушка замялась. – Я, кстати, была бы… рада… да, именно рада, если бы удалось пообщаться… с Ральфом, – Мари и сама не знала, зачем это сказала.

– Я пришлю вам номер. Ему не запрещено общение с миром. Но он очень замкнут, учтите, не нужно на него давить и лишний раз напоминать… – Сэм не стал заканчивать фразу.

– Само собой. Ну я пойду в душ, чтобы стать ещё прекраснее. Оставляю вас втроём.

Богданов отсалютовал ей, а Дима улыбнулся.

Когда она вернулась из душа, Денис уже ушёл, а её муж возился на кухне с ужином. Мари решила отдохнуть за книжкой. Работа вымотала её очень сильно. Не успев прочесть и двух страниц, она услышала сигнал своего телефона. Сообщение. Открыв его, Мари увидела контакт Ральфа, который прислал Джулиани.

Сразу возникло желание позвонить, но какой мог быть повод? Её соотечественник, совершивший первое инопланетное убийство в истории Земли, будет ли он рад её услышать? На мгновение она вспомнила тот момент, когда задумалась о немецком клубе на троих – с Ланге и нелюдимым Шмидтом. Клуб просуществовал недолго, но временами её терзала мысль, что будь она внимательнее к душевным терзаниям учёного, Томас Прайс был бы жив до сих пор. Может, она снова нужна Шмидту? Может, судьба не случайно распорядилась именно так, что она услышала новости о нём и захотела с ним поговорить? Больше не колеблясь, Мари вышла на балкон, чтобы не тревожить Диму, насвистывающего что-то под звон кастрюль, и набрала номер Ральфа.

– Алло? – ответил уставший и давно забытый голос инженера-механика. Блин, Нойманн даже не задумалась о том, сколько сейчас времени в Германии. Вполне может быть, что поздняя ночь.

– Ральф… Это Мари Нойманн, – сказала она на немецком. – Простите, что тревожу. Даже не знаю, сколько сейчас времени во Франкфурте.

– Фрау Нойманн! – удивился и, казалось, обрадовался собеседник. – У нас восемь вечера. А вы… вы откуда знаете, что я во Франкфурте?

Мари рассказала Ральфу про разговор с Джулиани, упомянула, что ей вдруг захотелось с ним пообщаться, что генерал прислал его номер, и вот она звонит. Всё же Шмидт был рад ее услышать. Хотя, судя по всему, она и вызвала в его душе некие терзания. Он задал несколько осторожных вопросов о жизни на Конкордии, запоздало поздравил с бракосочетанием, уточнил, как дела у «герра Волкофф», после чего поделился некими деталями о своём исследовании, обронив, что «от Согласия у него секретов нет, а Мари Нойманн и есть Согласие».

– Значит, вы всё же решились развернуть время вспять… – задумалась она, в очередной раз поражаясь масштабности мышления Ральфа. – Не могу сходу проверить ваши расчёты, хотя согласна с основными выводами о последствиях. Даже взрывом это не назвать, скорее… антисингулярностью. Антивзрывом, анти-Большим Взрывом, точно. Но он потребует…

– Колоссальной энергии! – перебил её Шмидт. – Да, увы, это слабая сторона моей идеи. Над ней бьются лучшие умы, но пока ничего не придумали. Кроме того, проблема у нас не одна. – Ральф задумался, видимо подбирая слова или решаясь, произнести ли их вслух. – Я до сих пор не могу себя простить. Да и никогда не смогу. Я говорил с… Петром Григорьевым. Он – очень хороший человек, просто удивительно, что не держит на меня зла. Так вот, Пётр сказал, что нельзя создавать такое оружие и выпускать его во Вселенную. Сказал, что я должен придумать что-то другое. И я думаю, ищу, но не вижу решения… – он снова замолчал, протянув последние слова чуть дольше нормального, словно не будучи уверенным, что вообще был готов их произнести. – Да, вот я это и сказал вслух. Никому не говорил, особенно Джулиани. Тот ждёт свою мегабомбу и не поймёт, боюсь, моих терзаний…

– Вы знаете, – Мари услышала в его словах боль, по силе сравнимую разве что с той самой мегабомбой. – Я думаю, что Джулиани изменился, как и вы. И будет счастлив, если вы найдёте решение, способное сохранить больше жизней. Привлеките Чжоу Шана, он как раз на Земле сейчас, причём в Берлине. Может, он подскажет несколько идей. Я была бы рада… честно, рада поработать с вами, но не над бомбой. Однако я тут, на Конкордии. Я пришлю вам номер Шана, позвоните ему. И… удачи в работе… я в вас верю, Ральф.

Поговорив ещё немного о том и о сём, они попрощались. Как раз Дима позвал её на ужин. На душе было тепло и светло. Может быть, она и правда была нужна? Может, в этот раз она справилась?..

* * *

Смерть того агрессивного монстра, напавшего на Диму, всё ещё стояла перед её глазами. Никаких укоров совести, скорее страх. Страх снова оказаться лицом к лицу с таким чудовищем, в чём-то справедливо названным Айком «морлоком», страх быть безоружной в тот момент. Несколько раз, идя по улице, Мари ловила себя на мысли, что сзади кто-то крадётся, оборачивалась, но никого не оказывалось рядом. Их городок был тихим и маленьким, напоминающим европейский, на улице не гуляли толпы, лишь редкие прохожие. Но только сейчас Мари поняла, что вокруг расположился отнюдь не милый парк, а жестокие джунгли. На улице ей больше не было уютно, и девушка старалась проводить больше времени в помещении, стремясь быстрее пробежать от дома к лаборатории и обратно.

В тот момент, когда на улице раздались выстрелы, её сердце упало в пятки, и она замерла. Казалось, все части тела парализовало. Вот оно. Джунгли пришли за ними. И хотя люди только договорились называть монстров Предтечами, напоминая, что именно они тут являются хозяевами и наследниками этой планеты, перед её глазами стояли дикие глаза, когти и зубы, которые никак не вязались со столь культурным словом. Даже морлоки, и те представлялись ей культурнее. Как вообще такие монстры могли иметь какую-то религию, да ещё и пронести сквозь тысячелетия культ, связанный с земным клёном? Невероятно.

В её ушах и глазах всплывали какие-то звуки и движения. Из телефона раздался голос Кристофа, она даже не слушала. На койке, повернувшись к двери, дёрнулся Дима. Что-то сказал Айк, вставая. Потом она услышала своё имя. «Позаботься о ней, пожалуйста», – кричали губы Айка. О ней? Ах, да. Он про Рашми. Да, да. Само собой. Через невероятную силу Мари кивнула, и друг ушёл. В ушах возник гул, заглушающий всё вокруг, сердце бешено билось, в глазах стояла пелена, но вдруг, внезапно, она почувствовала на плече руку. Рука трясла её. Что там? Глаза сосредоточились на руке и проследили за тем, куда она ведёт. Это рука Димы. Дима, муж. Он сидел и с тревогой смотрел на неё. А что с ней? С ней что-то не так?

Паническая атака прошла так же внезапно, как началась. Гул исчез, пелена спала, она снова контролировала своё тело. Перво-наперво Мари улыбнулась Диме. Потом повернулась к Рашми.

– …Стреляют, но далеко, кажется, – говорила та друзьям из Солнечной системы. Стреляли вдали, но не более. Так, Рашми держит всех в курсе. Рашми спокойна. Хотя это её муж безоружным выскочил сейчас туда, в гущу сражения. Понять бы ещё, сколько морлоков пришло по их душу. В том, что это были они, Мари не сомневалась. В общем, Айк ошибся. Не ей надо было заботиться о Рашми, хрупкая маленькая индианка могла позаботиться и о Томасе, и о ней с Димой, и проявила свою силу в стрессовой ситуации.

– Нам надо разузнать, что именно происходит снаружи, понять, точно ли вы в безопасности, – говорил тревожный голос Мичико по связи.

– А что толку, – парировал оттуда же Шан, чуть более спокойный. – Даже если мы отправим помощь, она примчится далеко не в мгновение, на это уйдут дни.

– Может, у Кен-Шо есть быстрые зонды? – спросил Крис. Казалось, что друзья на Марсе ведут свою беседу без них, оказавшихся в эпицентре маленькой войны. Хотя что Мари знала про войну? Только из фильмов.

– Наверняка, я попробую обсудить. – Это была Джесс.

– «У нас есть зонд», – читаю то, что Дима написал. – произнёс Крис. Вот как? Она повернулась к мужу, тот кивнул.

– Ну раз зонд есть, то может помочь, – неуверенно, но более спокойно резюмировала Джессика.

– Ребята, я думаю, что с морлоками… с Предтечами… наша безопасность справится и без Кен-Шо, – Мари решилась проверить собственный голос. Несмотря на некую скомканность, звучал он нормально. – Использовать одноразовый зонд, основной целью которого является наблюдение и фотографирование местности, как оружие против одичавших – бессмысленная трата ресурса.

– Ты уверена, что это они? – спросил Крис.

– А кто ещё? – вторила ей Раш. – Никаких кораблей тут не было, их бы как раз зонд заметил. На планете только мы и Предтечи. Мари убила их вожака, защищая Диму, и вот они пришли мстить. Но ребята справятся… – она нервно сглотнула и крепко обняла малыша Тома. – Айк справится.

Да, справится. Выстрелы отдалялись, видимо, охрана прогоняла морлоков в лес. Главное, чтобы они не пошли в лес за ними, там – территория врага.

– Думаю, закончились наши прогулки с исследованиями, – грустно сказала она. – Нужно будет строить забор, вышки с пулемётами и передвигаться лишь вместе с вооружённой охраной.

– Вы прямо как в вестерне оказались. Но это не радует, – грустно сказала Мичико.

Точно. Они – захватчики земли, а дикари – местные аборигены, хотят лишь прогнать их. Может, и правда стоило бы оставить планету и улететь?

– Ма…и… – подал голос Дима.

– Тише, тебе пока нельзя говорить! – она пододвинулась к нему ближе, улыбнулась. – Пиши, я буду читать.

– Ме… учше. Ав…да… – снова выдавил он. «Мне лучше. Правда», – поняла Мари.

– Прекрати, не нужно.

– Дима, я, как врач, запрещаю тебе пока что говорить, – голос Криса был суровым, но, казалось, что он там улыбается.

– Пиди и… жас…тав ме…ня, – улыбнулся Дима в ответ.

– Я тебе сейчас кляп в рот вставлю, если дальше будешь языком ворочать! – Мари погрозила ему пальцем, понимая, что сейчас её, на самом деле, волнует лишь муж.

– Ма…и… давай… къяп, – он кивнул. – Ма…и… я хо…чу… йе…бёнка.

Тишина. Она чувствовала, как краснеет. Рашми нарочито будто бы отвлеклась на Томаса. Связь молчала. Блин. При всех. Зачем так? Да ещё и в такой момент!

– Ты… дума…йешь я… зъя… так… – Дима взял её за руку. – Но… я… такой. Ты шогла…шна? Ты о…дишь мне йе…бёнка?

И что Мари могла ответить на такое? Она заплакала и обняла мужа.

* * *

Его наконец-то выписали из больницы. Не потому, что Дима оправился до конца, а потому, что каждая койка требовалась для раненых. Говорил он ещё с трудом, но Катрина перестала это запрещать, махнув рукой на то, что не в силах контролировать. А кто мог похвастаться, что у него получалось контролировать Волкова?

В городе царил скрытый и пока ещё управляемый хаос. Дима присоединился к Айку в вопросах управления, но на сто процентов исполнять свои обязанности не мог. Его глава безопасности пережил шок от того, как проморгал такую атаку, и отправился на Землю то ли для реабилитации, то ли для того, чтобы сдать дела. Дима считал, что Денис уже не вернётся, говорил, что это его сломало. Мари понимала, её саму произошедшее, в каком-то смысле, сломало. Даже подумывала, не вернуться ли им на Землю. В конце концов, сможет ли она забеременеть и родить в таком стрессовом месте?

На четвёртый день после атаки к ним прибыло два корабля с коммандос. Двадцать профессионалов, лучших в своём деле. Американцы, русские, израильтяне, немцы, ещё ряд национальностей. И куча оружия – дроны, пулемёты, мины, карабины, автоматы, гранаты – всё это пугало её до чёртиков, хотя и было призвано успокоить. По границе города быстро сооружались деревянные вышки, деревья валились ускоренными темпами, вешались прожекторы и камеры, натягивались сигнальные кабели и расставлялись датчики, призванные фиксировать любое движение. Научный городок превращался в военную базу. Само собой, до особого распоряжения отменили любые миссии и экспедиции. Учёные, собираясь в лабораториях, тихо жаловались, но было видно, что попасть под когтистую лапу морлока никто не мечтал.

Мари не имела желания участвовать в подобном. Для себя она решила, что в ближайшее время будет лишь женщиной, приведёт в порядок нервы, займётся здоровьем мужа и пройдёт медицинское обследование, чтобы быть уверенной, что готова для зачатия. Большую часть времени старалась проводить дома, смотреть старые добрые фильмы и читать книги. В лаборатории появлялась на два-три часа в день, старательно избегая вопросов о том «что будет дальше», отсылая всех даже не к Диме, а к Айзеку.

Работа, можно сказать, замерла. Наверное, будь она рядовым учёным, такая вольность была бы недопустимой, ведь очередь на Конкордию стояла страшная, и конкурс на вакансии был умопомрачительный. Надо понимать, что каждый человек здесь обходился Земле в сто раз дороже, чем дома. Но Мари Нойманн – из «Восьмёрки», даже захоти она просто почивать на лаврах всю свою жизнь, и то ей было бы позволено. Мысль была соблазнительна, но она понимала, что именно потому им такое и позволялось, что никто из первых восьми колонистов так бы никогда не поступил.

Было послеобеденное время, сотрудники слегка расслабились, сидели и о чём-то разговаривали в центре лаборатории, и Мари, пытаясь хоть на секунду сосредоточиться на цифрах и выкладках из метода анализа Натич Аш, невольно слушала всё, что происходило.

– Честно говоря, я не уверен, что хочу тут остаться, – громче, чем нужно, вещал чилийский геолог Диего Нуньез Арайя. – Моя работа заключается в том, чтобы ходить по горам и исследовать. Какой толк от меня в лаборатории? Ещё и риск, что тебя сожрёт морлок!

Тихий басящий голос что-то вещал в ответ, этот человек явно не хотел привлекать к себе внимания.

– Ещё как сожрёт! – снова вспыльчиво отвечал Диего. – Вы видели труп Пака? Когда тело клали в гроб, я мельком заметил, и, клянусь Иисусом, его точно пытались сожрать. Людям здесь не место!

Мари вздохнула. Она понимала Диего. Тоже хотелось бросить всё и вернуться в Берлин, поселиться в пригороде, посещать концерты и театры, ходить в кино, на рыбалку, посадить розы и специально для Димы – пару березок, которых под Берлином было не меньше, чем под Москвой, вопреки мнению русских.

Хотелось, но нельзя. Тот маленький шаг для одного человечества должен был вести их дальше. Отступить сейчас значило предать всех исследователей и мечтателей прошлого, преодолевавших немыслимые трудности, идя за путеводной звездой.

Она встала и подошла к группе учёных. Нуньез Арайя, собиравшийся продолжить речь, умолк.

– Диего, ты прав, – сказала она, и тот засиял, но тут же сменил выражение лица на осторожное. – Ты прав в том, что ты должен ходить по горам и исследовать. И никто не смеет тебя винить за страх. Думаю, ты вполне можешь улететь. Но тебе страшно стыдно быть одиноким в этом решении. Ведь потом все будут знать тебя как паникера. И поэтому ты хочешь, чтобы к тебе присоединились остальные. Ведь если отсюда улетит добрая половина учёных, то вроде как решение было логичным. – Нойманн заметила, что чилиец раскрыл рот. – Не перебивай меня, раз уж ты отвлёк меня от работы, дай уж и мне высказаться, я тебя долго слушала.

Она на секунду замолчала и увидела, что все ей поддакивают.

– Так вот, Диего, может, тебе взять отпуск? Навестить родину? Вечером улетает корабль. Сгоняй на пару недель домой, я согласую с Волковым. А там решай. Но решай за себя одного, не нужно панику разгонять. В отличие от тебя, я видела морлока вблизи. Не так страшен чёрт, как его малюют.

– Но я… – начал было геолог.

– Так ты берёшь отпуск? Решай быстрее, а то корабли улетят без тебя, и ты тут ещё на неделю застрянешь до прибытия «Марко Поло». А к тому времени, если ты прав, появится очередь на отлёт. И первыми эвакуировать будут женщин и детей. – Она подмигнула улыбающейся Лю Мингжу, симпатичной молодой китаянке-инженеру, явно согласной с ней и понявшей, как тонко Мари разрулила ситуацию.

– Пожалуй… отпуск мне не повредит, надо навестить семью, – Диего согласился с предложенным ею выходом из тупиковой ситуации, которую сам создал.

– Что ж, тогда я передам Волкову, собирайся. – Мари пошла к выходу, попутно печатая сообщение Диме. Работа сегодня уже не клеилась, и она решила навестить Рашми, которая из-за вечного отсутствия Айка совсем не выходила из дома. Кинг её очень просил не таскать Томаса на прогулки, а оставить малыша было попросту не на кого.

На улице светило солнце. Хоть это и была чужая звезда, но всё равно такой денёк называли солнечным, никак не таукитовым и не илосдиовым. Погода чудесная, благословенная тишина с примесью природных звуков, нарушаемая шумом электропил где-то справа. Лес вокруг продолжали валить.

Мари пошла в сторону дома, и почти сразу у неё вновь возникло ощущение, будто за ней следят. Это чувство совершенно никак не соответствовало погоде, и девушка решила его игнорировать. Не повернуть голову назад было немыслимо сложно, но она всё же ускорила шаг. Сердце билось учащённо. Она дописала Диме сообщение, гласящее, что чилийского геолога следует срочно отпустить в отпуск, чтобы тот не вносил смуту в учёный мир, отправила его, и ощущение преследования захлестнуло. Нет, Мари, это просто страх. Не ведись на него, или он победит тебя.

Пришёл ответ от Димы. «Понял, хорошо. Ты правильно сделала. Иду тут в офис, Айк сказал, что нас на звонок срочно собирает Ланге, какие-то проблемы у них. Потом решу с отправкой Диего». Мари усмехнулась. У Ланге проблемы? Интересно какие? Раз уж телефон был в руках, она тут же написала Айку: «Ну и какие там проблемы у старины Генриха?», добавив несколько смайликов, чтобы, с одной стороны, подчеркнуть отношение к тому, что там у них за «проблемы» такие, а с другой – снять нервозность. Ощущение преследования и опасности так и не проходило. Ответ не заставил себя ждать. Она прочла и остановилась в ступоре. «Зоам Ват Лур сбежал». Это оказалось слишком. Слишком для неё. Страх стал невыносимым.

Мари тут же набрала номер Димы.

– Дима, Зоам сбежал! – чуть ли не проорала она в трубку.

– Знаю, Мари. Не писал тебе, чтобы не пугать. Иди к нам в офис, там обсудим, ладно? – его ещё не до конца восстановившийся голос был успокаивающим. Родным. Хотя логика подсказывала, что он и сам напуган до чёртиков. Нужно было избавиться от лишней боязни, хотя бы от страха перед морлоками, и она обернулась, ожидая увидеть там пустую улицу, чтобы сосредоточиться на одной проблеме за раз.

Позади, метрах в двадцати, стоял тот странный русский охранник, Николай, кажется. Он смотрел на неё. Больше никого, в том числе, само собой, морлоков, не было. Странным показалось то, что, когда Нойманн проходила это место, Николая там не было. Он что, следовал за ней?

– Э-э-э… Николай? Здравствуйте, – поприветствовала она. Тот кивнул и двинулся к ней. Глаза. Его глаза не казались добрыми. Скорее, какими-то сосредоточенными. Впрочем, доброты сейчас от солдат никто не ждал, они постоянно были на дежурствах, в патрулях. Но этот взгляд выглядел слишком жёстким.

Повинуясь инстинкту, Мари отступила на пару шагов. Нормального человека это остановило бы, он бы подумал, что что-то не так, что он её пугает. Но Николай не отреагировал и очень быстро оказался рядом.

– Вам надо идти прямо, сзади опасно, я чувствую там опасно, – повторяясь и коверкая английский язык, тихо сообщил он, разворачивая и подталкивая её.

Может, мужчина всё же случайно оказался рядом и тоже чувствовал что-то?

– Что там? – уточнила Мари, но послушно начала идти вперёд. – Вы связались с начальством? Я напишу Диме… Волкову.

– Нет времени, бегите, бегите туда. – Он снова подтолкнул её и шёл сзади.

– Мы… мы же идём к лесу, – сказала немка. Подозрение уже не закрадывалось, а врывалось в её голову. – Нам нужно в центр!

– Нет, идите туда, идите! – её толкнули более грубо.

– Николай, вы что? – она повысила голос и откинула его руку, остановившись. – Я с вами туда не пойду. Не знаю, что происходит, но я поговорю об этом с мужем.

– Вы не оставить мне выбора, – он пожал плечами и ударил её по голове.

Мари осела, на миг потеряв сознание, голова закружилась, но даже в тот момент девушка почувствовала, как Николай закинул её на плечо и куда-то побежал. Сквозь боль она поймала себя на мысли, что охранник слишком силён для человека.

Раздались крики и какие-то выстрелы, а потом зазвучала сирена. Мари пришла в себя и начала пытаться вырваться. Однако первый же взгляд, брошенный на своего похитителя, заставил её завизжать. Её нёс не Николай, а морлок. Ни с чем не перепутать чёрную шерсть на рептильной коже, когти на мускулистых руках-лапах. Она хотела отбиваться, пыталась его ударить, но чудовище держало её крепко. В какой-то момент бегущее к лесу животное схватило её за волосы и подняло лицо к своей морде.

– Не сопротивляйся, если хочешь жить, – глядя чёрными бездонными глазами, сообщил морлок, и Нойманн потеряла сознание.

* * *

Очнулась Мари связанной, в тени каких-то развалин. Неба не было видно, но по тусклому свету за проломом она поняла, что ещё не ночь. Руки оказались крепко стянуты, ноги тоже. Она лежала на правом боку и видела кострище и какие-то ящики. Попытавшись потянуть путы и, потерпев поражение, девушка застонала. Голова всё ещё болела от удара. Как мог Николай её ударить? И куда он делся? Откуда взялся морлок и почему не убил её, а связал? И… он ведь говорил с ней на английском? Ей не почудилось?

– Она очнулась, шеф, – раздался за спиной знакомый голос. Голос Николая. Предатель!

Мари повернулась и увидела двух связанных мужчин, полусидя устроившихся около какого-то камня.

– Здравствуйте, Мари… – грустно сказал Денис Богданов, выглядевший так, словно по нему проехал грузовик. – Хотел бы сказать, что рад вас видеть, но, увы, нет.

– Денис? – она не понимала, откуда он тут взялся. – Вы же улетели на Землю.

– Я? Нет, что вы, я никуда не улетел. Меня захватили во время боя. Шпион З’уул, мимикрировавший под морлока, утащил меня сюда, приложив как следует, после чего связал. Николай тут давно в плену, он мне и рассказал, что они научились притворяться разными людьми и даже расами, подделывая и внешность, и голос. Какая-то крутая технология.

В голове у Мари всё перемешалось. То есть на Конкордии есть агенты З’уул, умеющие притворяться людьми? Ну то есть землянами. А ещё и морлоками? И это выяснилось как раз тогда, когда сбежал Зоам?

– Шеф… – Николай, повернувшийся к Богданову, выглядел насмешливо, да и голос был такой, словно радовался чему-то исподтишка. – Мари говорит, что вы улетели, значит, на Землю отправился один из них в вашем обличье. Как и тот, который ходил, изображая меня. Скоро поймёте, кто тут предатель на самом деле.

Он говорил по-русски, Мари поняла не все слова, но что-то восстановила из контекста.

– Погодите… – сказала она, – Николай… так вы точно не тот человек, который преследовал меня?

– Никого я не преследовать, я тут очень давно находиться, – он говорил, но его акцент и кривизна речи казались идентичными с особенностями речи шпиона. – Вас преследовать шпион, но все хотеть думать, что плохой я.

– А что ему от вас потребовалось? Зачем вас держат? Зачем им Денис Богданов? Я-то зачем, в конце концов?

Мари чувствовала, как переходит на крик, и увидела, что Богданов делает ей знаки глазами, а потом кивнул куда-то позади неё.

Она повернула голову, насколько позволяли верёвки, которые и верёвками-то не были, равно как и жгутами, привычными землянам. За её спиной стоял морлок. Тот самый монстр, которого она убила. Она легко узнала его по шраму и отсутствующему когтю. Страх снова подкрался к ней.

– Ты задаёшь правильные вопросы, слабая, – сообщил монстр на практически академическом американском английском, и на его морде отпечаталось что-то вроде улыбки. – И я не вижу смысла утаивать ответ. Мы обменяем вас на безопасный вылет с планеты.

– Ну и улетайте. Никто даже не знает, что вы здесь. – Мари решила, что раз шпион готов на диалог, надо хотя бы попытаться схватиться за эту соломинку.

– Узнают, как только мой командир привезёт сюда капитана Зоама Ват Лура. Благодаря слежке за вами я узнал, что он уже на свободе. Но для ваших лидеров его жизнь стоит много больше, чем жизнь этих двоих, – монстр протянул лапу в сторону Дениса и Николая, – кстати, того, кто тут давно, вам стоит потом убить, ведь именно он сдал вас всех, рассказал, кто у вас важный, кто знает про господина Зоама Ват Лура. И то, что жизнь Мари Нойманн достаточно дорога, чтобы обменять её на капитана, я знаю именно благодаря ему.

Слова, доносящиеся из пасти, пугали её. Пугали своей логикой, жесткостью и организованностью. Чёрт возьми. Она сама дала шпиону нужную ему информацию.

– Но зачем вы притворились морлоком, чтобы украсть меня? Украли бы как шпион З’уул, а так никто и не поверит, что с кем-то надо вести переговоры, мы от монстров ожидаем лишь насилия.

За спиной она услышала, как Богданов что-то гневно шепчет Николаю на русском. Да уж, парень попал. Он ведь и правда предатель. Если, конечно, отродье З’уул не пытается их просто поссорить, настроить друг против друга.

– О, этот вопрос я решу, – ответил ей монстр. – В своё время. А сейчас у меня прибавилось хлопот, вас теперь трое. Всех надо водить в туалет. Всех надо кормить. Жаль, что не могу вас убить, командир запретил. Но он не запрещал делать вам очень больно, если станете сопротивляться. Итак, кто-то хочет в туалет, пока я не ушёл?

Мари поняла, что очень хочет. И ещё ей очень хотелось убежать.

– Я хочу. Но ты не будешь подсматривать, – сказала она. Чудовище рассмеялось.

– Ты противна мне, самка. И ты либо будешь ходить в туалет на моих условиях, либо можешь делать это в штаны при своих соплеменниках, – сообщил он.

«Я наброшусь на него, как только он ослабит путы», – решила Нойманн, кивнув, выражая согласие на его условия. В этот миг она увидела взгляд Богданова, ясно выражавший одну мысль: «Не надо!»

* * *

До ночи шпион при ней появлялся в разном обличье – под личиной убитого ею вождя морлоков и в образе Николая. Последнее казалось странным – видеть сразу двух одинаковых мужчин. Он то приходил, то уходил, что-то брал, использовал какой-то прибор, один раз покормил их какими-то консервами, судя по всему, украденными из их же запасов.

– Почему он не примет образ Айка или Димы? – спросила она у Богданова. – Так было бы проще, разве нет?

– Я не знаю, но, мне кажется, что ему нужно какое-то время сканировать того, под кого он мимикрирует. Это не смена внешности, а поле, искажающее свет. Очень крутая технология, – ответил Денис, а Николай поддакнул. – Меня они тоже сканировали, этот и второй, которого он называл командиром. А ещё у них практически не меняется рост. Эффект, видимо, только зрительный и голосовой. Поэтому он не сможет притвориться тобой, он сильно выше тебя ростом.

Так, значит, им был нужен образ Богданова. Для чего? Шпион в его облике улетел на Землю. А потом она узнала о побеге Зоама. Всё сходится. Ему нужно было попасть туда, подобраться поближе, и вхожий в высший эшелон безопасности КАС Денис Богданов подходил как нельзя кстати.

– Вы не знаете, где мы находимся? Вообще, что это за место? – уточнила она.

Оба мужчины, Денис разочарованно, а Николай безразлично пожали плечами. Это были какие-то руины, но незнакомые. Вокруг рос лес, даже сквозь каменную кладку пробивались корни деревьев. Укрытие оказалось первоклассным – на планете, где полно разрушенных городов, обследовать все развалины в их поисках было бы попросту невозможным.

– Вначале я пытался убежать, – сообщил, сплюнув, Николай, – но он палкой давил мне на все нервы сразу. Мне быть чудовищно боль, я сдался. Я не видел, что вокруг, кроме лес.

– Мы ещё обсудим это, – сухо сказал Богданов. – По тебе не скажешь, что тебя сильно пытали, чтобы ты всё рассказал.

– Ты даже не понял, что на тебя работает шпион! – воскликнул гневно и снова на русском Николай. – Мы ещё посмотрим, что тут надо обсуждать в первую очередь!

– Он бы и так всё узнал, Денис. – Мари вступилась за Николая. – Шпион работал у тебя, слушал всё, со всеми говорил. Ему не составило бы труда понять самому.

– Но этот предатель упростил ему работу, – не унимался Богданов, глядя в глаза Николаю, а тот фыркнул, сказал что-то матерное на русском и отвернулся.

– Или он просто так сказал, чтобы мы здесь ругались, а не думали о побеге, – заметила она.

– Я мало сказать, – сухо процедил Николай. – Только чтобы жить. Я не предатель. Я – жертва.

Тут вошёл шпион, на сей раз в образе морлока. Ничего не говоря, он подошёл к Мари и завязал ей глаза.

– Эй, что ты задумал? – крикнул Богданов, и Мари услышала глухой удар, словно ногой пнули по телу, после чего до неё донёсся стон Дениса и ругательство Николая.

Чудище взвалило её на плечо и куда-то понесло. Несло минут двадцать, после чего бросило на землю и развязало глаза, но завязало рот так, что она не могла издать ни звука, кроме невнятного мычания. После этого тот сразу же ушёл.

Она находилась в небольшой пещере, намытой водой. Рядом догорал костер и стояла пара ящиков. Запасной лагерь. Но почему монстр перетащил её сюда?

Ответ на вопрос она получила минут через пятнадцать. Морлок вернулся, держа на плече избитого окровавленного мужчину в военно-полевом обмундировании. У него, так же как у неё ранее, были завязаны глаза, и, сбросив его с плеча, шпион снял с них повязку. Это был один из новоприбывших коммандос, Мари ещё не знала его имени. Молодой мужчина, слегка ошалевший от побоев и такой транспортировки, глядел на неё. По взгляду она поняла, что тот её узнал. Ещё бы, Нойманн же была знаменитостью, чёрт побери. Как бы Мари хотела объяснить ему всё, что происходит, но вместо слов изо рта, туго стянутого тряпками, выходило лишь мычание и кряхтение.

– Ты знать она? – спросил морлок военного на очень ломаном английском, коверкая каждый звук. У парня глаза вылезли из орбит. Однако он быстро оправился от шока, связанного, видимо, с тем, что из пасти слышалась человеческая речь, и кивнул.

– Я – главный этот мир. Пусть главный ваш мир приходить говорить. Самый главный. Если нет – самка умереть.

Ого, что он затеял? Неужели хочет взять Диму в довесок к ней? Как это поможет?

– Откуда вы знаете наш язык? – спросил мужчина. Молодец, правильный вопрос. Однако шпион наотмашь ударил его по лицу, так сильно, что парень откатился.

– Ум. Следить. Слушать. Учить. Ты, – он ткнул палец с грязным когтем прямо парню в лицо, – молчать и только отвечать. Ваш мир главный приходить. Или самка умирать.

Чёрт, он гениально изображал дикаря, слегка выучившего английский. И легенда была правдоподобной. Если учесть всё, что они узнали о морлоках за последнее время…

– Главный Дмитрий Волков или Айзек Кинг должен прийти? – всё же решился уточнить парень, за что снова получил удар, теперь ногой в живот.

– Это слуги. Главный ваш мир должен прийти. Это – мой мир. Ваш мир там, – он показал когтем вверх, в небо.

Боже, отродье З’уул требует сюда… Артура Уайта!

Шпион завязал глаза мужчине и унёс его. Мари лежала и глубоко дышала. Скоро чудище вернётся за ней и отнесёт её обратно к Денису и Николаю. Теперь ясно, зачем он притаскивал её сюда. Чтобы люди искали в пещерах, а не в руинах. Скорее всего, Дима и Айк отправили поисковые отряды вслед за ними, шпион, очевидно, один такой подкараулил. Возможно, товарищи бойца уже были мертвы, а его роль заключалась в том, чтобы рассказать Диме про неё. Чтобы муж вызвал Артура. А жизнь Уайта на Земле обменяют на жизнь любого Зоама, так ведь?

А как он хорошо играл! Был как настоящий вождь морлоков – сильный и гордый. «Это мой мир». Могло сложиться впечатление, что они всё же сохранили культуру. Предтечи были организованы. У них были ритуалы.

Стоп. Она застонала от осознания их общей глупости. Принять образ можно, только если сканировать. Он принял образ именно того убитого вождя. А значит, сканировал его. Значит, мог натравить морлоков на них с Димой, а потом под видом вождя организовать нападения на лагерь. И этот клён. Боже, бедный Айк. Клён ничего не значил для морлоков, а являлся просто приманкой для землян. Шпион слышал новости в лагере, знал про то, что учёные ищут объяснение неожиданной находке ботаников, и просто разыграл их, чтобы убедить в наличии у морлоков какой-никакой культуры. Чтобы далее заставить Артура прилететь для переговоров с неожиданно культурными аборигенами и попасть в ловушку. Она снова застонала. Что же теперь будет?