Земля

Президент Уайт, стараясь не припадать на опухшую ногу, в сопровождении надоедливой вездесущей охраны вошёл в зал заседания Совета Безопасности. Будучи предельно пунктуальным, он не любил приходить последним, хотя и имел на это право по всем протоколам. Вот и сейчас Артур, со скрипом в коленях усевшись в президиуме, наблюдал, как просторный зал постепенно заполнялся. Посещение подобных мероприятий и раньше казалось самой гнетущей его обязанностью, но сейчас, когда Земля стала координационным центром Согласия по подготовке к нашествию З’уул, ответственность возросла в разы.

Хорошо, хотя бы, что операционные и стратегические заседания на данном этапе войны проходили далеко отсюда, так как штабной центр Паррави только начал полёт в Солнечную систему. Мысли о грядущем, связанном с его ожидаемым прибытием, пугали и восхищали одновременно.

Артур приходил в смятение, когда представлял себе несущуюся сквозь ничто платформу семидесяти километров диаметром и около пяти в толщину. Она была способна создавать столько энергии, что её хватило бы на обеспечение потребностей пары таких планет, как Земля, и не в текущем объёме, а с учётом всех благ, дарованных Согласием. Двадцать миллиардов человек могли бы есть, путешествовать, лечиться, поддерживать благополучный климат, строить, творить – и всё это с помощью одной такой станции, размести её на орбите планеты. Подобная мощь, причастность к ней, его, несомненно, восхищала.

Но, увы, станция будет играть совсем иную роль. Помогать Земле в её экономических проблемах в задачи энергетического гиганта, скромно называемого «малой верфью», отнюдь не входило. Артур видел ситуацию, словно в порту малого острова, заселённого жалким племенем, только недавно узнавшим, что такое батарейки и двигатель внутреннего сгорания, племенем, всё ещё готовившим на кострах и прохладными ночами обогревавшимся накалёнными в тех же кострах камнями, причалил атомный авианосец. Выкинь с него кабель, и на острове появится невиданное изобилие. Но никому на авианосце даже мысли такой в голову не пришло бы. Это ощущение его отрезвляло.

Артур понимал, что с прибытием штаба жизнь в Солнечной системе изменится. Объяснить гражданам, зачем у Марса появился такой «спутник», будет непросто. Очевидно, утаивать правду долго не выйдет и придётся им всё рассказать про войну, как того хочет Генрих. И да, он верил, что земляне всё поймут и мобилизуются на победу. Но Артур слишком хорошо знал людей. Он не был социологом, не был психологом, но знал простую истину: люди способны сплотиться вокруг любой идеи, обещающей им выживание и процветание, если на другую чашу весов положить смерть и хаос. Их ждёт не культурная эволюция, а просто то, к чему приведёт стадное чувство. Не произойдёт того самого изменения личности, её подавит коллективное бессознательное. А потом, когда угроза минует, общество, лишённое цели, рискует столкнуться с пустотой вместо стройной и так необходимой в тот момент этики и морали. И это Уайта невероятно пугало.

Когда он спорил с Генрихом, то приводил в пример Ялтинскую конференцию во время Второй мировой войны. Мудрые лица Черчилля, Рузвельта и Сталина, которые, как тогда казалось, покончили с соперничеством, отказались от противоречий и договорились о том, каким светлым должен стать мир завтрашний в противовес сегодняшнему, как только будет покончено с угрозой от Германии и Японии. И что произошло дальше? Как только Вторая мировая закончилась, сразу же началось невиданное доселе противостояние, – холодная война, вспыхивавшая кострами по всей планете следующие… Сколько там лет прошло? Да что говорить, вплоть до вступления в Согласие ведущие мировые державы готовы были порвать друг друга и стереть мир в порошок, устраивая повсюду прокси-войны в угоду какой-то мифической стратегической и экономической выгоде. Так что мобилизация общества – худший способ достичь его гармонии.

И сейчас, на этом совещании, они должны будут обсуждать перспективы урегулирования проблем на Земле. Уже сейчас! Прошло всего семь лет с момента вступления в Согласие, семь лет, которые должны были стать для землян эпохой невиданного морального подъёма, а на деле оказались кризисными для общества, экономик, религий. Целые институты рушились под грузом бессмысленности саморегулирования – ведь есть мудрость Согласия, к чему тратить силы на поиск пути? Бизнесмены не хотели открывать технологические производства – к чему делать что-то, если уже завтра появится технология, которая уничтожит всю конкурентность твоего товара? Люди бросали попытки расти духовно, ведь старые церкви потерпели сокрушительное фиаско, а новые концепции ими до сих пор не принимались. Всюду возникали культы и секты, старавшиеся подменить тысячелетние устои. Но ещё больше людей скатилось в гедонизм, разврат, и прочие пагубные зависимости… Дети не хотели учиться, потому что завтра «привезут волшебную таблетку», и зачем вообще знать «все эти глупости»…

Нет, конечно же, так происходило не везде и не со всеми. Само собой, были те, кто работал в поте лица в ожидании новых чудес, создавая их уже сейчас, собственными руками приближая будущее. Были подростки, вроде его внучки, которые учились и мечтали стать исследователями, учёными. Были фанатики, загоревшиеся новой, великой мечтой. Но таких было процентов десять-двадцать. Немало, да. И это грело душу Артуру. Ещё процентов пятьдесят-шестьдесят спокойно приспосабливались к новому миру, но около трети населения планеты, то есть почти три миллиарда человек, превратились в проблему. Для её решения и существовал Совет Безопасности. В нём работало семь направлений, семь комитетов, которым присвоили семь цветов радуги, в то время как сам Совет носил гордый белый флаг Согласия. В зале амфитеатром шли трибуны, секторы амфитеатра были снабжены радужной раскраской столов.

Красный – комитет Порядка, силовая организация, организующая охрану важных объектов, проектов и лиц, следящая за околовоенными разработками, не позволяя им попасть в неблагонадёжные руки, за корпоративным шпионажем и сговорами, а также, увы, ответственная за разгоны массовых митингов и привлечение к ответственности тех, кто стоял за антиправительственными организациями;

Оранжевый – комитет Промышленности, воплощающий масштабные стройки, поддерживающий разумные инициативы, занимающийся переоборудованием и перепрофилированием отстающих предприятий;

Жёлтый – комитет Финансов, перераспределяющий централизованные бюджетные потоки всех стран планеты в сторону более важных отраслей, выдающий гранты и организующий защиту инвестиций граждан и компаний;

Зелёный – комитет Экологии – он отслеживал последствия изменений в экосистеме Земли и стремился к восстановлению прежней чистоты планеты. Этот комитет, находясь в спектральном центре радуги, был самым спокойным и взвешенным и потому одним из любимейших у Артура. Экологи, ранее являвшиеся лишь политическим инструментом влияния разных партий, сейчас, узрев утопические миры Согласия, обрели уверенность в том, что наконец-то настал тот день, когда планета начала свой, пусть и не простой, но всё же путь к спасению, и оттого их обычно острые жала сменились на улыбки и вполне реальные, конкретные планы;

Голубой – комитет Справедливости, чьей целью было выстроить мотивирующие системы экономических отношений, дать людям цели там, где, казалось, этих целей нет. В том числе платить им, улучшать жизнь, требовать от других комитетов создавать проекты там, где нужно создавать рабочие места, а не там, где удобнее;

Синий – комитет Науки, который Артур тоже очень сильно любил. Казалось бы, что за комитет науки в рамках Совета Безопасности? Ответ прост: научные исследования в мире не должны были остановиться. Миллионы учёных, десятки миллионов студентов должны иметь цель и работу. Всех невозможно посадить на Марс собирать информацию и нельзя в то же время лишить их любимого дела, иначе завтра у Земли не останется этих самых учёных. Поэтому процессы сбора данных настроили так, что многие открытия просто заново появлялись на планете, иной раз в слегка изменённом виде, что позволяло держать научные институты в тонусе, давая им бороться за гранты и получать преимущества. Польза заключалась и в том, что идея, выстраданная в сотне различных голов, гораздо лучше приживалась, чем полностью и сразу описанная, прожёванная и на ложечке положенная прямо в рот;

Фиолетовый – комитет Этики. Невероятно важный, неслучайно находящийся с противоположного края спектра от комитета Порядка, он отвечал за то, чтобы любое действие и решение было «Самосогласным» – термин, предложенный когда-то давно Волковым, или же, как более длинно выражались кениане, – «принятым по Согласию и действующим во благо Согласия». Этот комитет равно нёс ответственность за то, чтобы информация о любом нововведении была чётко и правильно, без утаек, доведена до масс, так что в него входили и некоторые представители журналистики, прославившиеся благодаря расследованиям, что в какой-то степени раздражало членов комитета Порядка, находящихся в другом конце спектра, и традиционно состоящем из представителей силовых структур.

Такую систему предложили им Кен-Шо, в Галактике она была стара как мир, и многие расы, приходящие в Согласие, проходили через такой же процесс, как и на Земле. Но Артур знал, что отличие их расы от других заключалось в том, что они были пограничным с точки зрения эмпатии человечеством, и эта их уникальность давала о себе знать в работе Совета Безопасности. Иной раз между комитетами возникали прения, и они не могли прийти к единогласному решению, что, конечно же, не одобрялось Согласием, стремившимся к поиску решения, устраивавшего всех. Артуру нравился их подход, но ещё больше нравился результат, поэтому он ввёл простое правило: проект должен был получить большинство одобрений комитетов, то есть хотя бы четырёх из них. Старая добрая демократия. Пока что это работало, а значит, лучше не ломать.

Обычно на Совете выносились вопросы от профильных комитетов или от Администрации Президента напрямую, после чего, если решения не были срочными, они уходили на проработку, и каждый комитет выносил своё суждение. Порой на это уходил месяц-другой. Срочные же задачи решались прямым голосованием сразу на местах. В комитетах было разное количество членов, и присутствовали они, в силу объёма задач, нерегулярно, так что при голосовании каждый руководствовался собственным личным мнением о проблеме, но решение комитета было равно решению большей части его проголосовавших от присутствующего числа. Система чем-то напоминала американскую систему выборщиков, но сильно проще.

Так происходило все предыдущие семь лет, и Артур успел привыкнуть. Комитеты договаривались. Объединялись. Торговались. В чём-то неприятно, но тем не менее действенно. Однако сейчас, после прибытия на Землю назначенных координаторов Штаба обороны Согласия, протокол изменили: ко всем комитетам добавили Комитет обороны. Ему присвоили Чёрный цвет – цвет абсолютного ничто, ведь Согласие не радовалось войнам, хотело, чтобы такое трагическое событие не ассоциировалось с радостью. В Комитет входили семь прибывших представителей от разных рас Согласия, а также семь генералов и адмиралов от разных народов Земли, представляющих семь планетарных военных зон.

Артур, чтобы не вступать в дрязги, сразу отстранился от формирования округов и стран, которые будут их представлять, и нелегкую задачу, хвала Вселенной, выполняли без него. КАС сделал это, поделив мир на Североамериканскую (с Карибским бассейном), Южноамериканскую, Европейскую (с Россией), Восточноазиатскую, Западноазиатскую, Африканскую и Тихоокеанскую военную зоны.

Далее применили жеребьёвку, решив проводить её раз в два года, и страна, которая подавала свою кандидатуру, должна была доказать компетенцию представителя на отборочном туре. От Северной Америки в Комитет попала Канада, от Южной – Колумбия, от Европы – Румыния, от Восточной Азии – Вьетнам, от Западной – Сирия, от Африки – Алжир, а от Тихоокенской зоны – Индонезия. В целом ни одна сверхмощная страна не получила голоса, и Артур считал это довольно справедливым.

Семь рас, представленные в Комитете, в противовес земным коллегам, были внушительны. Лорнак, Фа, Паррави, Нач-Сил-Кор, Наддал, Кен-Шо, как кураторы Земли в Согласии, и невысокие, с очень большими и оттого красивыми, ярко оранжевыми глазами Уль До Ешши, которые когда-то были такой же, как земляне сейчас, «юной расой» со смещённым в сторону Несогласных этическим компасом. Однако с тех пор прошло более пятидесяти тысяч лет, и культура ульдониан уже ничем не напоминала варварский мир «на грани», да и, по мнению Артура, они и не были настолько уж «Недосогласными», как выразился в приватной беседе Генрих, введя тем самым в оборот новое словечко.

В общем, новый комитет должен был влиять на любое решение и ставить вопросы сам, а его появление создало риск равенства голосов, так что у него было два голоса. Диктатура военных появилась раньше принятия решения о мобилизации общества. Артур понимал, что он не может противиться. В конце концов Уайт сам направил Хейза послом и сам заставил того продвигать идеи Земли в качестве военной стратегии. А значит, привёл к созданию Штаба, и сам того не желая, породил такие порядки. Увы, благими намерениями известно куда вымощена дорога…

– Уважаемые дамы и господа, – взял слово Оливер Тауэрс, неизменно входящий в Совет и по просьбе Артура председательствующий на нём. – Время ожидания вышло, и все ожидаемые в сборе. Сегодня у нас заседание, закрывающее сессию второго квартала, на повестке следующие вопросы. Заканчивайте прения, прошу вас.

Он сделал паузу, давая успокоиться перешёптывающимся в голубом и оранжевом секторах. Оливер был снисходителен к людям, Артуру это в нём всегда нравилось.

– Так вот, – Тауэрс привлёк всеобщее внимание и продолжил. – Первый вопрос связан с миграционными потоками из Африки и Южной Азии в Европейский сектор. Второй вопрос касается волнений в Гуанчжоу и Токио. Третий – новой секты «Иисуса Вселенского» в Мексике и, что особо волнует наших братьев по Согласию, с организацией «Космического Джихада», набирающей обороты в Афганистане. Четвёртый…

Начался шум в фиолетовом секторе. Что там ещё? Это на вопрос радикального течения ислама они так реагируют? Артур знал, что большинство мусульман планеты благостно восприняли новую реальность, но в беднейших странах, как и в былые времена, находились фанатики и мошенники, которые извращают идеи и мораль, чтобы получить больше благ и власти. Ужасно и очень стыдно перед друзьями из Согласия.

– Прошу соблюдать тишину! – Оливер постучал молотком председателя. – Я озвучу все вопросы. Так вот, четвёртый вопрос касается научной доктрины третьего квартала, утверждения бюджета и выбора направления. Пятый вопрос – о задержках строительства южноамериканской энергостанции, требуется пересогласовать расходную политику, выявлены неожиданные осложнения…

Артур слушал и не слышал. У него ныли суставы, а мысленно он и вовсе перенёсся на Марс – общался с Генрихом, участвовал в работе научных групп и гулял с внучкой по кратерам и долинам Красной планеты. Как там сейчас Эбигейл? Наверняка получает удовольствие от каникул. О, как же было бы здорово уже сдать наконец пост и улететь туда, к ней.

– …Девятым пунктом рассмотрим корпоративный шпионаж, – продолжал Оливер. – Итальянский концерн Torino Industrial, воспользовавшись допуском для обмена опытом, нелегально получил данные от нидерландской компании ITI, позволяющие ему внедрить их опыт в производстве электробатарей, это негативно скажется на прибыли ITI в следующей декаде, голландцы грозятся подать в суд…

Боже, он слишком стар для всего этого…

* * *

Было уже поздно, когда он вернулся в свой кабинет и смог расслабить уставшие чресла. Заседание шло целый день. Они были вынуждены принять кучу непопулярных решений. Попутно выявили тьму проблем, озвученных профильными комитетами. И на фоне всего этого – уникальное терпение инопланетных гостей, с пониманием, хоть и с удивлением отнесшихся к подобному шоу. Комитет обороны вмешался лишь единожды: их волновал вопрос распространения радикальных течений, и они настояли на запрете вынесения решения внутренними силами. В общении с комитетом Этики они выработали, по сути, уникальный вариант: лидерам новых сект и группировок было предложено слетать в «тур» по планетам Согласия, поговорить с местными, почувствовать, как говорится, их любовь. Артуру он понравился. Вопросы волнений залили деньгами. Долги администрации росли. Что там старый государственный долг США? Мелочь, тьфу. Однако Комитет финансов уверял, что перспективы роста экономики покроют все проценты по обслуживанию многотрилионной суммы. А проблему с корпоративным шпионажем разрешили мировым соглашением, не доводя до суда и не давая банкротить одну из крупнейших промышленных групп старого света.

Артур налил себе бокал вина, плюхнулся в кресло, с кряхтением и наслаждением протянув ноги, после чего написал Генриху. Давай, старый друг, ты нужен как никогда. Вместо ответа образ Ланге возник прямо в его гостиной.

– Здравствуй, Артур, – судя по виду и голосу, немец тоже был измучен.

– Привет, дружище, – Уайт улыбнулся и отхлебнул вина.

– Плохой день? – Ланге закурил. Он традиционно сидел в кресле около камина в центре кабинета Артура, аналога которого не существовало в офисе Генриха на Марсе. Вместо ответа президент Земли кивнул. Ему не хотелось говорить. Скорее, слушать.

– У меня, напротив. Однако я выжат как лимон.

– Как там Эби? – начал Уайт с главного.

– Эби? – Ланге выглядел растерянным. – Ах, Эби! О, с ней всё в порядке, просто замечательно. У тебя чудесная внучка, Артур! Представляешь, постоянно торчит в лаборатории, приклеилась к Мичико и Джессике как банный лист. И вопросы задаёт умные и даже даёт советы. Понятно, пока что не по делу, но научный подход чувствуется. – Он сделал паузу, во время которой Артур улыбнулся, представляя свою мелкую занозу, влезавшую в каждую проблему, в том числе в те, в которых всех её знаний не хватало даже для того, чтобы осознать даже просто суть вопроса. Хотя разве они все сейчас не тем же самым занимались? – Ну и в целом есть что обсудить, если ты, конечно, готов послушать.

– Рассказывай. – Артур снял очки, протёр их и положил в карман. Забавно, он сейчас сжигал тьму энергии на межпространственную связь, но просто закрыл глаза, будто они общаются по телефону. За день глаза очень устали.

– Что ж, мы давно не говорили, так что постараюсь по порядку. Ты связывался с Волковым?

– По поводу теории Кэмпбел? – спросил Артур. – Да. И обсудили выводы Григорьева и этого, как его там…

– Лукьянова, – подсказал ему Ланге. Да, точно. Уайт снова кивнул, так и не открывая глаз. Боже, как хорошо в темноте.

– Отлично. С этого и начну. Ламбер начал работы по интерпретации сведений, которые собрала Натич Аш. Она привезла их нам в том числе. Очень перспективная тема. Кристоф пока не понял механизма воздействия, но уверен, что с командой справится с поиском решения. Натич тоже впечатлена открытием, она работает в команде Ламбера. Ну или он в её команде, сейчас не разберёшь.

Артур понимал, о чём говорит друг. Формально Крис являлся руководителем группы, а учитывая то, какие люди работали под его началом, это можно было назвать и целым институтом. Но какой-то навязанной бюрократии не было, и в случае привлечения очень сильного специалиста лидерство в проекте становилось неясным. Натич же, само собой, считалась не просто сильным, а сильнейшим специалистом. Так что была ли она членом его группы или с её приходом вся группа стала группой Натич Аш – никто толком и не знал. Однако это не мешало учёным работать с невиданной эффективностью.

– Но это не самое главное. Джессика Хилл тоже приняла данные и включила их в модель. Этим я был занят вместе с её командой. Она нашла очень крутого программиста, представляешь, переманила у Комацу! – Артуру показалось, что Генрих начал ходить по комнате, его голос, благодаря невероятной технологии Кен-Шо, звучал из разных точек. Он представил, как Ланге сейчас в своей манере размахивает руками, и улыбнулся. – Парень как-то ловко переписал несколько алгоритмов, я-то профан, но результат меня удивил, они сделали фантастическую визуализацию. Теперь мы можем лицезреть Галактику, полную человечеств и наблюдать за их эволюцией. Тебе тоже стоит взглянуть. Но я отвлёкся.

Артур открыл глаза и отпил вина. Генрих стоял уже почти около него и пялился на бокал в его руке.

– Зинфандель?

Уайт кивнул.

– Тоже захотелось. Пришли мне сюда ящичек, дружище.

Возник порыв засмеяться. Само собой, о чём ты. На фоне того, что они обсуждали сегодня, доставка вина на Марс была даже не задачей, а просто ерундой. Артур знал, что может прямо сейчас нажать кнопку, и его помощник уже через полчаса доставит вино Ланге лично. Ещё и рад будет смотаться на Красную планету. Так он и сделал. Написал простое сообщение и, получив утвердительное «ОК», улыбнулся другу.

– Ладно, о чём я? – Генрих почесал затылок. – А! Да! Модель.

Он вернулся в кресло, достал откуда-то пузырёк и залил жидкость в трубку. Бросал бы он уже курить, никакие технологии не спасут человека, который сам себя сознательно губит…

– В общем, в модель встроили вероятность резкого роста эмпатии, и результаты превзошли наши ожидания. Мы предположили несколько сценариев, где рост был незначительным, где достигал нашего уровня и где развитие выходило на крайне высокий уровень. И представь себе, Артур, Галактика стала перекрашиваться. Согласие должно было возникнуть очень давно и заполнить весь Млечный Путь уже пару-тройку миллиардов лет назад!

Ланге торжествующе глядел на Уайта. Что за бред? Чему он радуется? Это же сигнал о неверности концепции. Артур достал и надел очки, чтобы лучше видеть друга, может, он там что-то пытается подсказать глазами?

– Генрих, мне кажется, это говорит о неверном толковании… – начал он.

– Именно! – чуть ли не завопил Ланге. Всю его усталость, казалось, словно рукой сняло. – Мы сначала так же подумали и расстроились. Но потом мы пообщались с Конкордией, у миссис Кинг, ну у Рашми Патил, родилась отличная мысль. Точнее, мысль не её, а Волкова, он, как всегда, невероятен, но его навела Рашми, а ей направление подсказал Григорьев, который, по его словам, уцепился за что-то от Кумари и от Лукьянова. Ах да, само собой, эта гипотеза Катрины Кэмпбел…

– Генрих, Генрих! – Артур схватился за голову. – Боже, ты сейчас взорвёшь мой мозг! Скажи, что за идея, а потом уже будем разбираться, кто её автор, а то ты сейчас и до сэра Чарльза Дарвина и Ницше дойдёшь!

Ланге положил трубку, мгновенно исчезнувшую из картины мира.

– Прости. Ты прав. Идея вот какая: мы изначально предположили некое, как мне объяснили, нормальное распределение эмпатии, но оно должно было приводить к огромному количеству землеподобных сценариев, чего не наблюдается. Тогда математики взяли какую-то более хитрую вероятностную модель, я тут не спец. Но по ней выходил весьма значимый процент рас изначально с высокой эмпатией. А сейчас мы вернули нормальное распределение, но сдвинули, как они там выразились? А! Математическое ожидание, ты понимаешь, о чём речь?

Артур кивнул. Он, само собой, понимал.

– Вот, в общем это ожидание теперь сильно ниже порога. И рас, склонных к Согласию изначально, почти не возникает. Зато модель пришла в норму!

Что это значит? Артур понял, что он запутался. Вообще говоря, он был астрофизиком и астробиологом. Социопсихология и прочие дебри философского сознания не являлись его коньком, но за прошедшие годы он сильно поднаторел в вопросах этики и математического моделирования. А куда деваться? Однако сейчас навыки не помогали. Или он просто сильно устал, голова отказывалась думать.

– Вижу, ты не понял, дружище, – Генрих встал и снова подошёл вплотную к нему и посмотрел в его глаза. – Артур, если это верно, то выходит большая часть рас Согласия стали эмпатически развитыми именно по тому же сценарию, по которому изменились Предтечи Конкордии. Возможно, есть ряд исключений, но в целом картина именно такова!

Артур почувствовал, как застучало его сердце. Господь всемогущий! Значит, Несогласные являются нормой во Вселенной, а Согласие – результат их действий! Впору с ума сойти!

– Погоди, Генрих… – он разгладил морщину на лбу. – Но Предтечи вымерли. Почему же другие расы выжили и стали столь сильны?

– Но мы-то не вымерли, Артур, – тихо ответил Ланге. – Можно, конечно, сказать, что нам помогли Кен-Шо, но раньше-то они не помогали. Тысяча семьсот рас Согласия разбросаны по рукаву Ориона – ничтожная крупица от населявших его человечеств. И главное, поправка убавила вероятность появления союза, подобного нашему, до одного за сто миллионов лет. А тех, кто мог развиться до масштаба Млечного Пути – до одного в три-пять миллиардов лет. Учитывая возраст нашей Галактики и то, когда в ней закончилось первичное и вторичное звёздообразование…

– Мы можем быть первым или вторым подобным Согласием… – закончил за него Артур и почувствовал замирание сердца.

Боже, и правда замечательно. Гипотеза была настолько системной, что её даже не требовалось доказывать, потому что она давала гораздо более цельный результат, более важный. Союзы рас возникали редко. Крайне редко. И им нельзя проиграть З’уул не только из-за спасения своих жизней и культур. Если они проиграют, то нового Согласия может просто не возникнуть и Галактика на миллиарды лет скроется во тьме…

* * *

Днём был назначен первый координационный совет Обороны. Он проходил в другом помещении, поменьше размером, однако публика собралась весьма представительная. Во-первых, семеро эмиссаров Согласия плюс ещё около десятка союзников явились в виде голограмм. Во-вторых, министры обороны двадцати стран. В-третьих, дипломаты из США, Китая, Франции, Британии, России и Японии. В-четвёртых, доверенные инженеры, работающие в крупнейших военных концернах Земли. Ну и, в-пятых, некоторые «силовики», сотрудники спецслужб, включая Сэмюэла Джулиани. Само собой, все присутствующие были в курсе войны, чего не скажешь о планете в целом, но даже те, кого подключили впервые, подписали строгие требования о неразглашении. Артур припомнил, как сам чуть не отказался подписать подобное, но решение сделать это в итоге привело Землю в Согласие, а его – в кресло президента планеты.

Общее число участников достигало семидесяти. Большой конференц-зал с огромным овальным столом вместил всех, но свободных мест не осталось. Председательствовал Артур, но он передал эту честь представителю Нач-Сил-Кора, Сиччуо-Ил. Седовласый адмирал выглядел достойным, на взгляд Уайта: ветеран сотни боевых миссий Согласия по защите границ производил хорошее впечатление. Президент был готов биться об заклад, что ни у кого из присутствующих не имелось и процента опыта и знаний силкоранина.

– Совет открыт, – просто и без вступления заявил Сиччуо-Ил. – Мы можем сейчас начать обсуждать нудную регулярную повестку и учить землян тому, как мы воюем. Но, судя по всему, воюем мы плохо. И, насколько мне известно, президент Артур Уайт лично предрекал нашу плохую оценку мощи З’уул.

Тот поморщился. Сказано так, будто бы он виноват в случившемся.

– Не стоит скромничать, президент, – не совсем верно понял его силкоранин. – Мы совершали ошибку, не прислушиваясь к Земле. Здесь и сейчас вы – юная раса, находящаяся на пороге эмпатического развития, разделяющая наши цели и стремящаяся к развитию в Согласии, но в то же время лучше всех нас понимающая мотивы Несогласных. Многие ваши советы мы уже восприняли. И будем слушать их и дальше.

О чём он? Артур поймал удивлённый взгляд Джулиани и краем глаза заметил слегка светящуюся от удовольствия улыбку Рональда Джей Таллета – начальника штаба ВВС США.

– В рамках сегодняшнего собрания, – продолжил Сиччуо-Ил, – мы попросили пригласить разных землян, связанных с военной деятельностью, чтобы выслушать их идеи. Они могут казаться абсурдными или глупыми, но я лично попросил бы не стесняться высказывать их. Чем раньше мы отсеем ненужное и чем внимательнее изучим подходящее, тем качественнее подготовимся к вторжению. Поэтому, президент Артур Уайт, я хотел, чтобы председательствовали вы, вам проще будет давать слово и регулировать заседание.

Да, звучало фантастически. С американского линкора, стоящего на якоре вблизи острова в Тихом океане, сошли на берег военные, чтобы спросить у аборигенов совета о том, как им разгромить японскую эскадру, аргументируя, что они уже потерпели поражение под Перл-Харбор. Невероятно. Но тут и дров наломать недолго. Вполне может быть, что под конец заседания, прославленный генерал осознает простую истину: земляне ничего не понимают в космических баталиях. Да о чём говорить, ведь накануне принятия планеты в Согласие оружие в космосе было лишь у трёх стран, и ни одна из них даже ни разу не призналась в подобном нарушении правил ООН!

– Что ж… – он взял слово, – председательство я, пожалуй, со всем уважением, сохраню за почтенным адмиралом Сиччуо-Ил, но могу предложить регламент вынесения идей, чтобы избежать огромного количества выкриков.

– Нам бы хоть одну идею услышать, президент, – с удивлением подметил силкоранин. – А вы думаете, что их прямо-таки будут выкрикивать?

О, они не знают, насколько буйная фантазия у землян в том, что касается войны и всего с ней связанного. Может, мы и дилетанты в космосе, но вполне профессиональны в методах убийства себе подобным, увы.

– Что ж, давайте попробуем соблюсти следующие правила, – продолжил Уайт, – желающий высказать идею, нажимает зелёную кнопку, на табло высвечивается его очередь, а после высказывания он может снова встать в неё. Если ваша идея была высказана, просто нажимаете красную кнопку и выпадаете из очереди. Не более одной идеи за раз, чтобы дать время её обдумать. И, само собой, идеи на любые темы, которые могут помочь нам прийти к победе.

Сиччуо-Ил сухо кивнул, утверждая регламент. «Мы будем кидать камешки в горшки», – вот как для него, видимо, выглядели их методы, но он ничем не выдал несерьёзного отношения к процессу. Видимо, они и правда в панике от результатов битвы. В настолько сильной панике, что готовы идти за советом к кому угодно. Это они ещё не знают о роли «экстрасенсов» и гадалок на Земле.

Табло стало быстро заполняться именами, за половину минуты их там появилось более двадцати. Среди инопланетян поползло удивлённое перешёптывание. Да не переживайте, вы сейчас убедитесь, что большая часть мыслей – всего лишь хлам.

– Что ж, генерал Ли Цян, вы были первым, – Артур дал слово генералу Китайской Народной Республики.

– Благодарю, господин Президент, – кивнул моложавый Ли Цян, явно красивший волосы, в которых не виднелось ни единой седой пряди. – Я внимательно изучил основную проблему боя. У кораблей Согласия высокая энергоэффективность, но им не хватает защитной мощи. Если мы создадим не тысячи малых, а десятки сверхогромных кораблей, действительно Звёзд Смерти, то они окажутся непробиваемыми для оружия врага. Один такой корабль сможет спокойно вклиниться вглубь флота противника и разобрать его на атомы. Почитав отчёты учёных, я делаю вывод, что корабль около девятисот километров в диаметре способен создавать достаточный объём энергии для ультрабыстрых и ультракоротких прыжков, что сделает из него фактически летящий объект со скоростью, в двести раз превышающей скорость света, но ему и не нужно будет скрываться из пространства, он станет неуязвимым.

Парравиане, один присутствующий и один голограммный, о чём-то обменялись фразами с силкоранином.

– Спасибо, генерал Ли Цян, – сказал тот, закончив короткое и тихое совещание, – Паррави изучат возможность осушить несколько звёзд для создания таких кораблей. Возможно, это и правда мощное оружие.

Артур изумился. Да, он знал, что верфи парравиан используют энергию звёзд для производства, причём не термоядерную, а просто организуя чудовищно быстрый распад на ти-частицы очень плотного вещества, сосредоточенного в одном сгустке пространства, но чтобы прямо-таки «осушить» звёзды!

– Следующий по списку – начальник штаба ВВС США, Рональд Джей Таллет, – сообщил он.

– Спасибо, господин Президент. Мы со своей стороны изучили другое слабое место, которое заключалось в невозможности одновременного противостояния миллиону мелких кораблей. Сложность организации торпедирования мелких объектов приводит к трагическим задержкам. Поэтому мы предлагаем распространить наш опыт беспилотной авиации на данную войну. Создание миллиарда малых дронов, способных самостоятельно находить цель и ликвидировать её, развяжет руки, позволит сосредоточиться на крупных объектах. По нашей оценке, если бы флотилии истребителей не были выпущены, то объём потерь флота Согласия оказался бы в два-три раза меньше.

Следующим выступил некий израильский физик Игорь Чудин, вроде бы русский или украинец по происхождению – он работал… с Ральфом Шмидтом, что для Артура прозвучало как гром с ясного неба. И они создали концепцию неведомого оружия, как Чудин его назвал – «капсулятора пространства». То, что говорил учёный, поразило силкоранина и представителей ещё ряда рас, но так как это пока что была только теория, её решили обсудить с военными физиками Согласия для какой-никакой финализации и практических испытаний. Артур и сам был поражён – Чудина, судя по докладу, сюда привлёк Джулиани. Получается, его «старый друг» каким-то образом курировал работу Шмидта. Надо будет непременно побольше узнать о том, как такое вообще произошло.

Дальше идеи пошли всё более и более экзотические, многие из которых отвергались как технически нереализуемые или слишком опасные и жестокие. Взрывы сверхновых в целом секторе пространства. Выжженная земля. Встречная атака галактики З’уул. Микробомбы – миллиарды миллиардов миниатюрных взрывателей, заброшенных с интервалом метр в огромном пространстве, выжигающие любое место, куда полетит флот вторжения. Коллапсирующая чёрная дыра на финальной стадии существования. Фиксация флота, не дающая ему выйти из пространства. Рассредоточение диверсионных мобильных групп, уничтожающих врага по одному. Снова микробомбы, но уже в виде наноботов, настроенных на ДНК З’уул, выжигающие им мозг, как вирус, заброшенные с Зоамом Ват Луром, распространившиеся за десять лет в основной группе врага и в нужную дату убивавшие всех, ничего не подозревающих, заражённых.

И многое, многое другое. Даже методы проникновения шпионов в ряды врага и выстраивание щита на границе рукава Ориона.

Вынесение идей, порой абсурдных, и их обсуждение шло около трёх часов, после чего было решено закончить. Когда встреча завершилась, Артур вышел в коридор, и его догнал силкоранин. Сиччуо-Ила сопровождала Каелла Ноо, «вождь внешней обороны» Уль До Ешши. Её раса была новой для Артура, и он обрадовался возможности что-то с ней обсудить.

– Президент Артур Уайт, – начал Сиччуо-Ил, – я поражён, как много идей мы сегодня услышали.

– Уверен, большая их часть – глупа, – скромно отмёл похвалу Артур.

– Несомненно, – согласился адмирал с таким видом, будто глупость есть неизбежное зло, сопровождающее любую хорошую мысль. – А часть, буду честным, не нова. Идеи роя дронов и сверхкрупных кораблей мы рассматривали ещё до последней битвы. Интересно здесь то, как именно вы планируете их использовать. Моя коллега Каелла видит в вас большой потенциал в этой войне, да и в Согласии в целом.

– Да, Президент Уайт, – подтвердила ульдонианка, – в нашей истории тоже были войны, но для нас они не были столь… возбуждающими, как для вас. Это очень интересное качество.

– Вы знаете, – поделился Артур, – в отношении к войне и военному делу в общем мы в чём-то похожи на Несогласных. Грустно, но факт. Земляне умеют восхищаться сильным врагом, умеют гордиться своей армией, и много чего ещё. И для нас зачастую война становится музой, как ни прискорбно. А наши писатели-фантасты описали уже тысячи, если не миллионы сценариев того, как могли бы идти космические битвы. Сегодня я услышал море идей из старых книг, которые читал ещё в детстве. Когда приходит время, наш мозг пытается оживить фантазию. Поэтому мы и участвуем в этом с небывалым для Согласия энтузиазмом.

– Мы вас понимаем, – кивнула Каелла, – нам такие люди всегда казались странными, мы боялись подобных проявлений в себе ещё до Согласия. Но привыкли к тому, что они есть, и уважаем их мнение, считая, что подобные мысли всё равно служат идеям Согласия. Для Нач-Сил-Кора, в свою очередь, война есть важнейшее ремесло. Они её презирают, ненавидят, но преданно служат в армии, потому что на собственном опыте убедились в том, что такое орбитальная бомбардировка планеты. Они, в отличие от вас, принимают войну не сердцем, но разумом. С отвращением, но с честью. А вот другие могут вас не понять, – она вздохнула совсем по-человечески. – Поэтому именно мы вдвоём подошли к вам, чтобы обсудить ещё один, последний на сегодня вопрос.

Силкоранин молча кивнул, подтверждая сказанное. Что же за вопрос, интересно.

– Что ж, задавайте, – согласился Артур, хотя уже снова дико устал.

– Готовы ли вы выделить своих солдат и офицеров на боевые корабли флота Согласия? – спросила ульдонианка с некой заминкой. – Если вы так изобретательны в мирной обстановке, то, возможно, в бою ваши люди смогут применить те же навыки.

Вот дела. А ведь когда они только обсуждали вступление в Согласие, кое у кого возникли мысли, что этим ребятам только и нужно, что вовлечь Землю в чужие войны. Понятно, что всё не так, но неприятное ощущение, что землян хотят использовать как пушечное мясо, тем не менее появилось. И как им ответить? Ведь он даже пока что не решился рассказать согражданам про угрозу З’уул.

– Уважаемые Каелла Ноо и Сиччуо-Ил, – со вздохом ответил он, – мы только недавно вошли в Согласие, а до решающей части войны ещё много десятилетий. Можем ли мы обсудить этот вопрос позже? Допустим, лет через пять?

Конечно же, они согласились. Артур уже понимал, что через пять лет не он будет президентом и не ему предстоит благословлять подобное. Это было хорошо. Но плохо было то, что он уже имел представление, кто именно окажется на его месте, и не был уверен, что честно поступил, передавая такой груз. Но он… он уже слишком стар для всего этого.