Конкордия

Даже если не брать в расчёт причину, по которой Натич Аш прилетела, просто встретиться с ней вновь казалось событием примечательным. Учитель Жизни была удивительной, Катрина просто не могла понять, как в её голове умещалось столько информации. Натич являлась и врачом, прекрасно разбиравшимся в биохимии человека, и биологом, досконально изучившим флору и фауну десятков планет, и психологом, и фармацевтом. Каждый день, проведённый в её обществе, приносил новые удивительные открытия о жизни, так что ещё на Марсе она с удовольствием слушала Натич, старательно запоминая её слова.

Однако быть энциклопедистом знаний Кен-Шо показалось Катрине недостаточно увлекательной судьбой. А вот новая планета, новые вызовы – это в духе семьи Кэмпбел. Её отец был исследователем-океанографом, проводящим месяцы в экспедициях, мать увлекалась насекомыми, и её коллекция жуков со всего мира могла соперничать с собраниями многих музеев. Как они вообще познакомились? Дед и прадед по линии матери были математиками, как это ни странно, а бабушка и дедушка по линии отца в своё время работали в программе поиска внеземных цивилизаций. Они ничего не нашли, зато теперь у их внучки, в полной мере унаследовавшей дух первооткрывателя, появилась наставница из другого мира. Да и сама Катрина жила за двенадцать световых лет от дома.

Да, благодаря Согласию наука Земли даже не пошла, а полетела вперёд семимильными прыжками. Знания о природе жизни стали глубже. Чего стоили одни только сведения о неизбежности и предопределённости эволюционного пути! Сэр Чарльз Дарвин, как и многие учёные, продолжавшие его дело, оказались бы не просто удивлены, а обескуражены. Вся случайная цепочка мутаций в конце концов вела к осмысленной динамике! Любой путь приводил к появлению человека. Да, люди были разными, но в какой-то мере, и на Земле они различались. Другое строение носа, длина рук, крепость костей, цвет глаз, кожи – флуктуации и причуды эволюции. Раса землян возникла не благодаря случайным мутациям, она была целью. В какой-то момент эти знания, в чём Катрина была уверена, объединят мировые религии с наукой, дадут новый виток объяснений глубинной сути Вселенной. Ведь если Она чего-то хочет, для чего-то создаёт бесчисленные человечества в себе, то что же это, если не Божий Промысел? Ранее Катрина относила себя к агностикам, но с тех пор, как узнала о существовании другой жизни и о том, насколько та жизнь близка к ней, она порой думала о Боге.

Натич, как представитель высшей расы, прошедшей тот же путь, что и земляне, но сотню тысяч лет назад, ловко объясняла всё без вмешательств внешних сил. Основная теория походила на то, что предложил профессор Уайт ещё на стадии переговоров с Согласием: неудачные, неэффективные виды отмирали, для создания культуры и цивилизации требовался вид, обладающий определёнными особенностями, среди которых было и прямохождение для свободы рук, развитый мозг и речь, забота о потомстве, стадность, всеядность и ещё многое. Например, всем расам свойственен музыкальный слух, тяга к прекрасному, схожий гормональный подбор и прочее. Удивительно, но везде, где возникли люди, сначала появились млекопитающие, потом подобия приматов, и потом уже хомо сапиенс. Это научное объяснение выглядело замечательным, но Катрина для себя решила считать его лишь теорией. В конце концов, оно не объясняло главного – причин подобной потребности в разуме, цивилизациях и сверхцивилизации как финального (если финального!) этапа развития Жизни.

Сейчас научная теория эволюции стояла на интересном распутье – смогут ли они привнести в неё новые знания? Что даст исследование ДНК Предтеч? Для этого и прилетела Натич Аш, и им предстоит разбираться вместе.

– Мы приехали, – вывел её из волшебного мира мыслей водитель – молодой сербский парень из службы безопасности, когда машина, в которой они с Натич и Айком тряслись по пути, наконец остановилась. С её заднего сиденья был виден уже привычный ландшафт раскопок. Вечерело. Успеют ли они выполнить задачу? Можно было прилететь прямо сюда на корабле, а не трястись весь путь в джипе, но Натич согласилась, что и для неё путешествие по первозданному лесу будет интересным. Всю дорогу кенианка смотрела в окно, молча восторгаясь нетронутым животным и растительным миром Конкордии, Айк на время заснул, слегка похрапывая на переднем сиденье, а она размышляла обо всём, приводя мысли в порядок.

Когда все вышли из машины, русский религиовед, прилетевший с Натич и Григорьевым, с восторженными возгласами чуть ли не сбежал вниз, к захоронениям, а они остались понаблюдать общую панораму. Волков что-то, видимо, на русском сказал Григорьеву, и седовласый философ ему ответил. Катрина посмотрела на лицо кенианки. Та глядела на кладбище с немым благоговением. Интересно, а как хоронят усопших на их родине? Наверняка за сто тысяч лет они бы заполнили все планеты кладбищами. Как они решают вопрос? У них ведь очень почтительное отношение к усопшим.

– Натич, – прервал её мысли Дима, – я не хотел вскрывать могилы, вы меня понимаете. Не давал такого разрешения. Но Генрих заверил меня, что у вас найдётся способ взять пробу ДНК, не оскверняя захоронений.

– Само собой, у меня с собой достаточно оборудования. Нам понадобится извлечь несколько проб здесь и несколько из других, более старых могил, – кивнула учитель Жизни. Её глаза подтверждали, что она и сама не стала бы заниматься эксгумацией. Катрина и не сомневалась.

– Что ж, – Волков простёр руку в сторону кладбища, – полагаюсь на вашу тактичность по отношению к мёртвым.

– Натич, – решила спросить Катрина, – можно я с тобой? Интересно, как это работает.

Она была уверена, что секретов тут нет, но, может быть, для процедуры требуется некая пустота вокруг или ещё какие-то ограничения. Так что лучше спросить, чем выглядеть потом дурой.

– И я, если не возражаете! – Айк присоединился к её просьбе. Возражений от кенианки не последовало, она молча кивнула, и Кинг бросился к машине, доставать оттуда странный большой кейс кенианки.

Втроём они спустились вниз. Айк нёс кейс, и, судя по его виду, тот был очень лёгким.

– Айзек Кинг, вы можете отпустить… чемодан, – Натич на секунду замешкалась, видимо, подбирая подходящее слово в английском языке, – он сам проследует за нами.

Американец осторожно, словно сомневаясь в её словах, отпустил чемодан, у которого и ручки-то не было, так что тащил он его двумя руками. Тот спокойно завис в воздухе, а потом плавно последовал за Натич. И правда, зачем ручка тем, кто подчинил гравитацию? Катрина улыбнулась Кингу, тот с нарочито придурковатым лицом развёл руками. Да, и я тоже не знала, Айк!

Они остановились у одной могилы с самого края. Чемодан спокойно завис рядом с плитой и, повинуясь взгляду или мыслям Натич, раскрылся. Совсем не так, как сделал бы земной кейс, – он скорее выпустил из себя три ящика с одной из сторон. Ящики были неглубокими, Катрина заглянула в них. В одном лежало четыре шарика, сантиметра три в диаметре каждый. В другом – какие-то подобия пробирок, штук двадцать, в третьем – длинная трубка, около двадцати сантиметров, диаметром чуть меньше шарика. Ящики свободно парили в воздухе. Интересно, в них собственные двигатели или чемодан держит их в воздухе? Все эти технологии были для неё столь же непонятными, каким был бы смартфон для жителя средневековой Европы.

– Сейчас я выполню забор в одну из пробирок здесь, потом мы возьмём пробы ближе к центру, чтобы собрать образцы из разных временных эпох. Ну и обязательно нужно съездить на захоронения до катастрофы, – объяснила Натич.

– Натич, вы будете столь любезны, рассказать нам, что и как делают приборы? – с любопытством спросил Айк. Да уж, и правда весьма интересно. Пусть суть работы останется непонятной, но хотелось изучить хотя бы основные принципы.

– Конечно, – подтвердила Натич. Она шевельнула рукой, и перед ними возник экран. Четыре шарика взлетели в воздух и образовали правильную пирамиду вокруг захоронения. – Эти приборы сканируют пространство и выявляют органику.

На экране возникла картинка, казалось, трёхмерная. Или это и был трёхмерный экран, голограмма? Картинка пестрела разными цветами.

– Зелёные оттенки – растительная органика, – пояснила Натич. – Красная – животного происхождения, синяя – человеческая.

Синего цвета было очень мало, но он присутствовал.

– Полагаю, спрашивать о том, как именно приборы работают, бесполезно? – пошутил Айк.

– Я вам потом расскажу, слишком обширная тема. Если честно, полностью я этого даже не знаю, я же не физик! – улыбнулась своей странной, но приятной улыбкой кенианка, после чего взяла одну из пробирок и присоединила её с одного из концов к трубке.

– Сейчас я задам требования по извлечению – мысленно, поэтому вы не услышите. Суть в том, что я ставлю задачу найти максимально целую цепочку ДНК человека. Как именно – тоже потом расскажу, чтобы сейчас не тратить время.

Она замолчала. Интересно, боже. Так ведь можно искать любой вирус в организме? В воздухе? Искать клетки рака, выявлять склонность к болезням человека, находить больные участки тела!

На «экране» засветились мерцающим белым несколько синих точек. Видимо, нашлись. Натич отпустила цилиндр, и тот, словно волшебная палочка, взлетел в воздух и завис где-то между шарами, в метре над поверхностью плиты. Потом он издал тихий звонкий звук и засветился беловатым цветом.

– Всё, извлечение совершено. – Натич протянула руку, и цилиндр вернулся в нее, после чего экран погас и шарики опустились в свой ящик.

– Как это произошло? – Катрина сама не верила, что хочет подробностей, но уж больно все смахивало на магию. Впрочем, учитывая, как они умеют перемещать любые предметы и людей, скорее всего, технология та же самая.

– Нацеливание идёт с точностью до одной миллиардной миллиметра. Область пространства, вмещающая в себя одну-единственную мёртвую клетку с сохранившейся ДНК, была перемещена в пробирку. Не сложнее, чем переместить корабль к этой планете, Катрина Кэмпбел, – подтвердила её догадку Натич Аш.

Она отцепила пробирку от цилиндра и положила её к остальным. Та из прозрачной стала белой. Цилиндр кенианка упаковала в его ящик, после чего все ящики залезли по местам.

– Не надо пометить, где именно взята проба? – спросил Айк.

– Нет, в ней содержится вся информация. И время пробы, и место, и съёмка образа, и много чего ещё, включая условия содержания образца.

Да, верно говорят – любая развитая технология неотличима от магии. За час они прошли вдоль и поперек всё захоронение, взяв пятнадцать проб. Всё это время чемодан, как послушный пёсик, летел за ними, раскрываясь по мере необходимости, а потом столь же послушно проследовал «на место», в багажник машины. Вот было бы здорово иметь такой в путешествии! Чтобы весь твой багаж преданно летел за тобой. Да что там за тобой! За самолётом! Представив себе картину, как стая чемоданов сопровождает самолёт, Катрина хихикнула.

Сумерки заканчивались, солнце, которое всегда и везде будет так называться, какое бы имя ни носила звезда, садилось и уже полностью скрылось за холмами и деревьями, лишь отсветами озаряя небо над ними, но они всё же решили ехать дальше.

– Натич, меня вот мучает вопрос, но, может, он бестактный… – робко спросила Катрина, пока учёные тряслись в машине по пути к руинам древнейшего города.

– Задавайте, Катрина Кэмпбел, – улыбнулась учитель Жизни, – если вы и будете бестактны, то лишь по незнанию, а не по желанию, так что не стесняйтесь.

Да уж. Речь идёт именно о такой вещи, когда по незнанию ты можешь выглядеть как невоспитанная и грубая дурочка. Но раз уж сказала «а» – говори «б».

– Хорошо, – решилась она, – меня интересует, как вы хороните умерших? Это же не так просто, у вас огромная, длинная история.

– Конечно же, у нас нет таких кладбищ. В мирах Согласия подобный вопрос решается по-разному. Например, силкоране отправляют мёртвых в недра звёзд, устраивая торжественное погребение. Фаиане, которых триллионы, заняли огромное пространство в Галактике под кладбище. Они делают что-то похожее на ваши гробы, и те вечно парят в межзвёздном пространстве, защищённые от астероидов и иных предметов. Фаиане никогда не летают туда, и все расы Согласия тоже чтут тишину этих пространств. На Лорнаке принято использовать для захоронений мёртвые безжизненные планеты в их секторе космоса. Некоторые планеты давно заполнены, они необычайно красивые и печальные с прекрасными памятниками, туда можно прилетать не только посещая могилы близких, но и как в музей. А мы сжимаем остатки человека в алмаз. Весь его углерод образует камень, который, как кристалл, может вечность хранить в своей структуре записи о человеке, его назидательные и прощальные речи, фрагменты жизни и творчества.

– Натич, это прекрасная традиция, – дрожащим голосом сказал Айк, и Катрина заметила слезу на его щеке.

– Да, я легко могу найти всех своих предков на тысячи поколений назад и послушать, что они хотели мне передать, – согласилась Натич. – Нас воспитывает их мудрость. А те, кто ушёл внезапно, чьё тело… пропало в глубинах космоса или в техногенных катастрофах, о них есть записи. Люди оставляют последние слова заранее, как у вас пишут завещание. Редко бывает такое, что от человека не остаётся ничего.

Чёрт, это, наверное, очень тяжело решить, что именно ты бы хотел оставить после себя. Одну фразу или длинную речь? Может, стих или картину, выражающую твои мысли и наставления? Может, призыв или просьбу? Может, описать свои ценности? Во что ты веришь? Не будет ли это смешным уже через десять поколений, не то что через десять тысяч?

* * *

После вчерашней поездки они вернулись около полуночи, если так можно сказать, учитывая местную длину суток, так что сразу отправились спать, а вторую часть работы провели уже утром. В лаборатории было свежо и тихо, слабо гудела система очистки воздуха, пришедших в такую рань тоже оказалось немного. Однако там уже находились Рашми с Мари и пара археологов. Всей честной компанией они обступили стол, за которым расположилась Натич Аш.

Её волшебный чемодан выдал ящик с пробирками, ныне заполненными, а с другой его стороны вылез новый, большой ящик, где располагался непонятный агрегат. Непонятным у них было всё – все приборы имели правильные геометрические формы, выполнены из неизвестного сплава, или, может, из композитного материала, были лёгкими и, Катрина уверена, очень прочными и надёжными. Содержимое приборов оставалось тайной за семью печатями. Не потому, что Кен-Шо не хотели рассказывать, просто земляне ничего не поняли бы. Мари как-то объясняла ей, что электроника у кениан построена на совершенно другом принципе, это вообще не электроника. Вся их система логических функций основана не на зарядах, а на спинах ти-частиц – настолько же более миниатюрном и быстром решении, насколько электроника была миниатюрнее и производительнее механического арифмометра. Если при этом прибор выглядел как кирпич, только раза в два больше строительных, насколько же сложные схемы он содержал! Катрина была готова поспорить, что устройство из чемодана сильнее и быстрее всех вычислительных мощностей её родной планеты.

На левом и правом боку вертикально поставленного на стол «кирпича» виднелись синие кружочки, Натич безмолвно прилепила к ним пробирки, и они стали переливаться из белого в синий и обратно.

– Идёт обработка и аппроксимация результата, – пояснила она. – Нам не нужно сначала собирать материалы в вычислительный центр: прибор, для простоты назовём его просто «Анализатор», соберёт все данные воедино, выявит различия, обнаружит динамику развития ДНК, если она есть, сделает анализ дополнительных структур, в том числе разберёт молекулы до ти-уровня и выяснит влияние излучений поля, радиационный фон, гравитационные аномалии и прочие причины, способные повлиять на развитие или проблемы в формировании человека и всего вида.

Ничего себе. Глубина исследований поражала. И совсем не удивило, что спустя минуту все пробирки загорелись матовым синим цветом, и Натич их просто сняла и уложила обратно в ящик.

– Всё готово, вы уж простите что так быстро и не столь эффектно, – улыбнулась она. – Теперь давайте наблюдать результат.

Перед ними возник экран, дюймов сто в диагонали. Абсолютно чёрный прямоугольник, висящий в воздухе.

– Я буду говорить команды вслух, данные будут идти частями, но я потом адаптирую их под ваши системы и форматы, чтобы можно было передать их вам. Правда, вынуждена заметить, что объём окажется весьма огромным, здесь же полная расшифровка ДНК и всей её истории. По вашим масштабам это где-то… семь петабайт[24].

Мари охнула, она выглядела поражённой. Надо же, не знала, что её можно удивить. А сколько это, петабайт?

– Мы попробуем заказать с Земли такой объём серверной памяти, – сказала Нойманн. – Здесь у нас и четверти петабайта не наберётся, насколько мне известно. Нужно целый серверный кластер организовывать, здание под него строить.

– Или можно просто взять наш источник хранения и адаптер, – пожала плечами кенианка. – Я запрошу с Марса.

Она замолчала на минутку, а потом перед ними на столе проявилась в воздухе переливающаяся белая сфера, сантиметров десять диаметром. Затем стала полностью белой, а потом снова перелилась в почти прозрачную и с негромким хлопком лопнула, оставив на столе маленький шарик с выходящим проводом с очень знакомым форматом соединения.

– Вот устройство и накопитель данных, и адаптер, для ваших компьютеров он подходит и будет определяться как внешний диск. На нём уместится около ста петабайт, но так как хранятся данные не в двоичном формате, то все зависит от их типа. К примеру, изображений или музыки влезет сильно больше, а текста меньше, – сообщила Натич. Мари с восторженным взглядом взяла прибор со стола.

– Потому что хранение аналоговое? Волновое? – спросила она. Эх, знать бы, что это значит. Но Натич кивнула.

Надо же, как быстро и легко она передала нужный предмет за двенадцать световых лет. Просто к кому-то обратилась и тут же получила то, что ей нужно. Блин, всего одна минута. Сколько энергии сожжено на такую передачу? Какая грандиозная точность!

– Что ж, давайте перейдём к результатам, – заявила Натич, возвращая разговор в нужное русло. На экране появился образ человека. Длинные и чёрные как смоль волосы напоминали коренных американцев, телосложение худощавое, ноги длинные, глаза чёрные, на руках и ногах по четыре пальца. Уши слегка заострённые и расположены выше, кончики торчали из-под волос. Эльфы? Нос приплюснутый с одной большой ноздрей. Губы тонкие и ровные, зубы плоские, толстые.

– Таков внешний вид человека из первой могилы. Рост примерно метр девяносто пять, мужчина, умер в возрасте… по вашим меркам около сорока лет. У него ярко, очень ярко выраженный ген эмпатии. Если бы их раса была нами обнаружена, они были бы приняты в Согласие без всяких вариантов, – сообщила кенианка.

– Что же с ними произошло? – спросил Ракеш, старший археолог колонии. – Их истребила война?

– Война, судя по всему, произошла примерно одиннадцать тысяч триста пятьдесят земных лет назад, сообщила Натич, об этом говорят остаточные следы радиации на более поздних захоронениях, метод более совершенный, чем ваш радиоуглеродный анализ, даёт высокую точность. Война уничтожила их цивилизацию, но чисто генетически это один вид.

На экране рядом с первым появился другой образ, тоже мужчина. Он был выше почти на целую голову, нос с одной ноздрей казался длиннее, зубы – острее, а уши меньше. Ноги короче относительно тела, а глаза тёмно-синие. Но вот вопрос – это просто различие между двумя особями вида или же результат эволюции?

– Вы видите захороненного человека из самой древней могилы, которую мы посетили. Он был погребён за тысячу лет до войны, в каком-то склепе или мавзолее. Наверное, это был известный человек, может, правитель города или страны. Он гораздо выше, рост примерно два метра тридцать сантиметров. Умер в возрасте около ста пяти земных лет. Его ген эмпатии почти вырожден.

Говоря последние слова, Натич сама вздрогнула. Да, гипотеза Волкова получила подтверждение. Жаль, его самого тут нет, он носится где-то с Григорьевым, а ведь это невероятно важно.

– Результат анализа впечатляет. – Кенианка повела бровью, и на экране возник временной график. Сначала он шёл низко, около оси времени, а потом пополз вверх и в какой-то момент пересёк горизонтальную красную линию.

– Это аппроксимация уровня эмпатии на основе захоронений. После войны она начала расти и через три тысячи лет достигла максимума, сильно превысив… наш. Однако последние захоронения датируются примерно… шесть тысяч семьсот лет назад. Думаю, они вымерли. Однако до конца ухаживали за могилами и хоронили близких таким образом. Причина вымирания – люди стали травоядными, как ни странно. В их ДНК появились соответствующие маркеры. Их раса отказалась от мяса и стала меньше жить. Они вымерли от невозможности преодолеть нищету и построить новую цивилизацию, но не вернулись к роли суперхищника на своей планете.

Наступила тишина. График сменился чередой образов – мужских и женских. У женщин была большая грудь, и Катрина почувствовала лёгкую зависть. В целом они походили на землян и чем ближе по времени, тем более симпатичными казались.

– Мы можем с уверенностью сказать, что их ген эмпатии неожиданно эволюционировал в сжатые сроки? – спросила она у Натич.

– Да… – запнулась та. Было видно, что для неё, всезнающего учителя Жизни, это был определённый научный шок. – Но мы не знаем причину. Возможно, как-то подействовала радиация, их цивилизация погибла от ядерной войны, скорее всего, осуществлялись орбитальные бомбардировки.

Катрине почему-то подумалось, что причина вовсе не в радиации. Если бы всё было так просто! Сколько раз учёные Согласия проводили эксперименты над этим геном, но ничего не помогало. Все их попытки приводили к появлению нежизнеспособных особей. Так что наверняка они испытывали и очевидное воздействие радиацией. Даже на Земле подобное бы попробовали. Но то, как запнулась Натич, подсказывало, что ответ, когда он будет найден, станет важным научным открытием: как именно сделать друзей из Несогласных рас. И даже если процесс займёт тысячи лет – он того стоит.

* * *

Натич улетала сегодня, и в честь её первого визита на Конкордию организовали небольшой банкет. Для кенианки готовил «автоповар» корабля, она заказала продукты удалённо, и стол в кают-компании «Марко Поло» изготовил для неё какой-то набор блюд и целый графин голубого напитка, а капитан из уважения к особой пассажирке лично принёс всё в кафе. Для остальных же готовил Филиппо – отличный итальянский повар, который имел две звезды Мишлен, на что, увы, местные жители мало обращали внимание, но Катрина постоянно восхищалась его кухней и просила готовить для неё что-то особенное, не по меню. Сегодня Филиппо расстарался на славу: карпаччо из говядины, тартар из тунца, салат капрезе, какой-то наполненный зеленью салат с крабовым мясом, брускетты с пармской ветчиной и оливковым кремом, а венчали это великолепие флорентийский стейк и тальятелле с мидиями и гребешками. Да, не молекулярная кухня, но вкус божественный. Катрина предпочла рыбные блюда и запивала их лёгким прохладным сицилийским шардоне.

Гостей собралось немного, человек двадцать. Во главе стола сидел Волков, Натич – по левую руку от него, а русский философ – по правую. Нойманн и чета Кинг расположились рядом с философом, а Катрина удостоилась места рядом с кенианкой. Ещё присутствовали несколько археологов, с которыми оживлённо о чём-то спорил вновь прибывший религиовед, биологи из её группы, в частности Анна и Дина, ботаники из команды Кинга – серб Радомир и её русская тёзка Катерина с непроизносимой для англичанки фамилией, и вездесущий начальник охраны Богданов. Само собой, команда «Марко Поло» тоже участвовала. Рашми с Айком прикатили коляску с Томом, малышу места за столом не досталось, но ему милостиво разрешили ползать по полу, и Рашми то и дело бегала за сыном, когда тот пытался переместиться к манящей зелёной траве.

– Что ж, открытие удивительное, нам ещё много предстоит думать об этом, – неторопливо и тщательно выговаривая слова с ярко выраженным русским акцентом, сказал Григорьев. Забавно, вот у Волкова акцент был менее заметным, возможно, сказались годы, проведённые с англоязычными друзьями и коллегами. А философ говорит так, что, казалось, она сидит в обществе Достоевского или Толстого. Тем более своим глубоким взглядом голубых глаз седовласый профессор напоминал ей кого-то из русских писателей.

– Не менее интересно то, что вы рассказали про связь их культа с вашим Солнцем, – согласилась с ним Натич. Да, и правда очень любопытно, особенно учитывая историю про найденный ранее Радомиром Петковичем клён с Земли. Натич ведь в курсе? Наверняка Айк не удержался бы и рассказал.

– Мы думаем, что планета находилась во власти Несогласной расы, возможно, посещавшей Землю задолго до становления вашей цивилизации, – сообщила кенианка, отпив из вполне земного бокала совсем не земной голубой искрящийся напиток. – Это следует из ранних отчётов, которые мы просмотрели после сообщения Айзека Кинга и Дмитрия Волкова о растении с Земли, найденном здесь. Мы не знаем, как именно и зачем оно было привезено сюда, но, возможно, все произошло случайно. Так как его не употребляют в пищу, семена могли попасть в груз с продовольствием. Если раса, прилетавшая сюда и посещавшая аграрную в те времена Землю, не обладала технологией синтеза материи, то они могли возить с собой контейнеры с разными продуктами, и семена оказались тут, а потом разлетелись по планете. Их просто могли выкинуть, как непригодные в качестве еды, и вот они проросли.

– Мы провели разведку с помощью беспилотников, – сообщила её русская тезка, – попытались выявить, где есть зелёные пятна земной листвы. Съёмка дала результаты – мы обнаружили, что в радиусе сотни километров отсюда клён встречается редко, но встречается. Должно быть, ему тяжело конкурировать с местной фауной, однако он как-то выживает и размножается. Его нектар привлекает местных насекомых, которые переносят пыльцу, а семена вполне приживаются в почве. Он оказался очень живучим. Но самое интересное, что есть овраг возле болота, в семидесяти километрах, там всё им поросло. Возможно, в той местности когда-то давно и упало первое семя, и за тысячи лет клён смог полностью занять свою нишу.

Айк кивал и когда говорила Натич, и когда рассказывала его коллега-ботаник, он явно был в курсе всего этого. Катрина в такие детали посвящена не была, но, очевидно, только из-за того, что ей самой было попросту некогда. В последние годы столько всего важного и нового происходит одновременно, что ты, будь хоть семи пядей во лбу, в силу сосредоточенности на собственных задачах, непременно упустишь что-то из виду, пропустишь что-то важное. Впрочем, клён и не был столь важен, как ей виделось.

– Вы знаете, – вставил слово религиовед в толстых очках и с акцентом ещё более сильным, чем у философа, – если отвлечься от клёна и вернуться к вопросу роли Земли в истории культа Предтеч, то сперва нужно верно трактовать рисунок с плачущим глазом. Так не молятся богам, которые властвуют на планете. И этого рисунка нет нигде на могилах или иных сооружениях, кроме кладбища. А значит, наша планета, Земля, стала причиной страданий для Предтеч.

– То есть той самой войны, уничтожившей их цивилизацию? – задал вопрос Волков.

– Я думаю… – начал говорить Григорьев, замолчал, и замолчали все. Подумав полминуты, он вздохнул: – Я предполагаю то же самое. Вчера не стал говорить, решив обдумать всё увиденное. Антон прав. Символ говорит о глубокой скорби, а виной ей кто-то, пришедший с нашей планеты. Если у нас когда-то жили Несогласные, столь мощные, что сокрушили местных, то куда делись они сами? Не мы же их прогнали. А если кто-то другой, то почему у нас просто не появилось новых «хозяев», колонизаторов?

У Катрины в голове начала зудеть какая-то неясная мысль, но она пока не могла её толком сформулировать. Ребёнок Рашми и Айка всё-таки выполз на траву, Кинг встал, чтобы за ним пойти, но остановился на полпути.

– Постойте, если они уничтожили местных, значит они ими не владели, так ведь? А откуда тогда взялся клён?

Дался вам клён, чёрт возьми. Вопросов про него появлялось всё больше, ответов на них не было. И хотя, стоило признать, история похождений скромного земного дерева на Конкордии казалась очень интересной, но это не то, не главное, не та мысль, что никак не хотела рождаться в её голове. Ну же, надо как-то взглянуть на всё шире! Давай, доктор Кэмпбел!

Айк остался стоять на месте, словно забыв про сына, и Рашми, уже в который раз фыркнув на вечно занятого мужа, пошла возвращать Томаса под навес из-под палящего, стоящего в зените солнца. Да уж, никакого равенства между мужчиной и женщиной. Как напрягают патриархальные гендерные роли. Тьфу ты, чёрт возьми, Катрина, не отвлекайся, лови то, самое главное, не упусти.

– Возможно, они атаковали, и какие-то их корабли были сбиты. На них находились припасы, контейнеры выпали, семена разлетелись, – задумчиво пробубнил Волков, скорее для себя, чем для всех, но Катрина услышала. Услышала и Натич.

– Думаю, Дмитрий Волков прав, – сказала она. – Но на самом деле этот ваш клён не столь важен. Попасть сюда он мог множеством способов. Ведь если культ был направлен против вашей планеты, то значит, каким-то образом Предтечам стало известно, откуда прилетели их враги. Или они ранее сталкивались, а может, даже торговали с ними. Ну и на вопрос Петра Григорьева, скорее всего, есть ответ. Вы же и сами прекрасно знаете, что на Земле не найдено следов чужой цивилизации, значит, вероятно, постоянной колонии Несогласных там не было. Но мог быть перевалочный пункт или база флота. Возможно, созданные именно с целью войны с расой Предтеч, и потом победители просто-напросто улетели.

Вот! И Натич не считает клён важным. Катрине казалось, что ещё чуть-чуть и она схватит мысль. Но что-то постоянно отвлекало. Но вот же, вот же, где-то здесь, чувствуется на кончике языка, на ресницах, мурашками бежит по спине … И мысль, нужная, красивая, хоть и страшная, заполнила её сознание.

– Простите, Натич, – не откладывая в долгий ящик, спросила она, – а вот если у нас там свободно туда-сюда летали Несогласные, базы свои строили… Я не до конца понимаю, почему, с учётом этого, вы взяли Землю под протекцию всего пять или сколько там тысяч лет назад? Если вы о нас знали, почему не сразу посчитали достойными защиты?

– Не знаю, Катрина Кэмпбел, – задумчиво ответила кенианка, – я могу прислать вам отчёты о наблюдениях за Землёй, они все сохранены. Возможно, мы обнаружили там аванпост Несогласных и улетели – мы не вмешиваемся в судьбы тех планет, которые уже находятся в зоне влияния других рас.

– А может быть, не увидели в нас достойных кандидатов? Может, мы выглядели недостаточно подходящими для Согласия? – продолжила Катрина. Мысль в её голове требовала немедленного выхода, но Катрина понимала, что будет правильнее, если она одновременно родится в десятке голов. Так будет вернее. Истина, рождённая в размышлениях, дороже Истины, привнесённой извне. Кто-то давным-давно сказал ей это. То ли отец, то ли дед. Неважно. Важно, чтобы её коллеги и друзья поняли и прочувствовали то, что поняла Кэмпбел.

– Наверняка не знаю. Может, мы попросту не анализировали вас, а может, вы были на столь ранней стадии, когда это не выявляется… – растерянно ответила Натич.

– Так вы можете потерять многих кандидатов, – заметила Мари, и Катрина обрадовалась, что кто-то уже начал понимать, к чему она клонит. – За долгое время становления цивилизации из первобытного общества планета может быть десятки и сотни раз завоёвана, а население истреблено. Наверняка вы нас проверяли.

Да, да, продолжайте. Катрина чувствовала, что у неё горят глаза. Только не останавливайтесь, вы уже где-то близко!

– Вероятно, вы правы, я могла забыть, – согласилась кенианка. – Сейчас же запрошу информацию.

Перед ней появился маленький экран с непонятными символами, и Натич о чём-то задумалась, глядя в него.

– Вот все отчёты. Я заказала их анализ с целью выявить, собиралась ли статистика по вашей склонности к Согласию ранее, чем это сделал Схон-Са Фэш, приняв решение установить защиту, – сообщила учитель Жизни. – И… да, это проделывалось семь раз за примерно сорок тысяч лет. Последний раз тринадцать тысяч лет назад. Значит, тогда вы не были колонией Несогласных. И ещё раньше тоже, получается.

– Не томите, Натич, что там, в отчётах, говорится о нашей эмпатии? – умоляющим полушёпотом попросил её Волков. Катрина налила себе бокал шардоне и подмигнула Диме. Сейчас ты всё поймёшь.

– Там сказано, что земляне – типичная Несогласная раса в ранней степени развития. Не проявляет никакой склонности к Согласию, защиты не требуется, – тихо прочла Натич. – Но учтите, тогда не проводился анализ ДНК.

– А мы ведь можем найти скелеты тех времён и сделать анализ ДНК? – уточнила Дина Коэн.

– Да, это возможно… – начала Натич, но Катрина в несвойственной ей манере решилась перебить.

– Подождите, давайте поймём главное! – неожиданно решительно для самой себя, заявила она. – Тринадцать тысяч лет назад мы были типичной Несогласной расой. Потом на нашей планете располагался какой-то аванпост или база Несогласных, которые уничтожили этот мир. Потом они сами как-то загадочно и без следа исчезли. А потом, спустя несколько тысяч лет, земляне стали кандидатами в Согласие! Как и Предтечи, мы эволюционировали! И я готова спорить, что эволюция произошла не только в культуре. Если провести тот самый анализ ДНК, который предложила Дина, то руку, образно говоря, даю на отсечение, мы выявим такую же эволюцию гена.

Катрина осознала, что практически кричит. Это тебе не свойственно, Кэмпбел. Успокойся. Выпей вина.

Она так и поступила. И торжествующе улыбнулась, поскольку понимала, что значит её заявление. Что эволюция гена возможна и происходит не медленно, а рывками, вследствие сильных социальных потрясений.

– Натич, возможно ли, что Катрина права и мы и в самом деле были Несогласными, но эволюционировали? Ведь вы знали, что такое возможно, не так ли? – Волков посмотрел прямо в глаза кенианки. – Иначе зачем одну и ту же расу тестировать много раз?

– Случалось, что раса культурно эволюционировала, – согласилась та. – Но никто не рассматривал это в связи с эволюцией гена эмпатии. Скорее, по первичным признакам, по наблюдениям извне.

– Доктор Кэмпбел, отличная идея! Теперь нашим коллегам на Земле предстоит её проверить. И если это правда, то кого-то ждёт слава и известность, – заметил Айк.

Спасибо, дорогой. Катрина улыбнулась в его сторону и ещё раз наполнила бокал вином. Она скоро будет пьяна до неприличия, но сегодня наука, не без её участия, сделала даже не шаг, а прыжок. И не наука одной жалкой отсталой планетки, а наука всего древнего могучего Согласия, за миллион лет не заметившего слона под носом. Не грех напиться по такому поводу.