Кен Сса

…Вол-Си Гош сел напротив него и какое-то время молчал, цедя напиток. Ричард не прерывал молчания. Хотя здесь в столовых не было каких-то правил о соблюдении тишины – как только за каким-то столиком начинался бурный диспут или просто громкие отвлечённые шутки, так сразу же какое-то поле, возникающее вокруг, понижало громкость. – Хейз сам себя приучил обедать в тишине, погружённым в мысли. Возможно, Вол-Си запомнил это и из уважения ждал, пока Ричард доест. А может, его что-то волновало.

– Вол-Си, что-то произошло? – спросил он наконец, отставив тарелку.

– Флот пришёл в движение, Ричард Хейз, – сказал кенианин. Его голос был спокойным, но Хейз расслышал тонкие, едва слышимые нотки тревоги.

– Это же замечательно, – кивнул он, пытаясь улыбнуться, но вышло, должно быть, натянуто. – Дадим бой флоту З’уул.

– Авангарду, – поправил его Вол-Си. – Авангарду флота. Весь его мы пока что не видели.

– Думаешь, это небольшая часть?

– Я не военный эксперт, ты же знаешь, – Гош пошевелил скулами, что Кен-Шо часто делали, как бы смахивая личную ответственность за переданную информацию со своего лица. – Официальная стратегия заключается в том, что это не менее четверти их армады. Часть людей считают, что менее десяти процентов. Таких, впрочем, немного.

Но ведь неважно, десять процентов или тридцать? Ричард был уверен, что технологии Согласия, живущие более миллиона лет, должны быть развитее в разы, и их флот сильнее любой армады Несогласных, даже если все одновременно пойдут войной.

– Мы победим, – уверенно сказал он. Или ему показалось, что уверенно.

Кенианин сбросил задумчивость с лица и улыбнулся.

– Конечно, – уже твёрдым голосом подтвердил он. – Вопрос, какие будут потери.

Так вот что его тревожило. Конечно же. Для Согласия, для их этики потери были недопустимыми. Даже один погибший – уже много. Само собой, предстоящая битва вызывала у них жгучую тревогу.

Ричарда не приглашали на военные советы, но он получал все данные, как и правительство Земли. В них были оценки, но не было технических деталей и самой стратегии боя. Возможно, потому что земляне дискредитировали себя и свою безопасность инцидентом с Зоам Ват Луром, и теперь всегда существовал риск утечки.

– А как вы их оцениваете, Вол-Си? – аккуратно уточнил он, имея в виду именно потери.

– В бой отправилось три из пяти флотов силкоран, – при этих словах Ричард присвистнул, – усиленных тысячей тяжёлых линкоров парравиан. Эскадра Кен-Шо из почти что сотни кораблей вошла в третий флот. В целом более семисот рас предоставили эскадры и флоты. Половина всей мощи Согласия.

Вол-Си не ответил на его вопрос и снова замолчал. Ричард понимал. Если флот потерпит поражение, то Согласие ослабнет. И победа станет маловероятной. Но об этом думать не хотелось, хотя воображение рисовало горящие планеты, миллион горящих планет. Нет, отставить такие мысли. Нач-Сил-Кор обладал самым внушительным флотом в Галактике, ударное ядро союза. Силкоранцы были одними из немногих в Согласии, кто считал профессию военного привилегией, а не долгом. Если бы эти ребята выстроили флот над Землёй, то ночное небо не пропускало бы света звёзд. Что может остановить их? Варвары из соседней мини-галактики? Ха! А тут ещё и тяжёлые линкоры Паррави! Восьмикилометровые гиганты с невероятным энерговооружением, способные разрывать планеты на куски.

– Хорошим сценарием считают потерю одного процента ударных сил, – сказал наконец Вол-Си.

– И правда, хороший сценарий, – согласился Ричард. – А каков плохой?

– Плохой включает потерю до десяти процентов, – ответил кенианин, но его голос прозвучал так, будто тут есть «но».

– Но? – тут же, не думая, уточнил Хейз.

– Но я думаю, что мы недооцениваем прочность и вооружение звёздного линкора З’уул.

Интересное наименование. Про себя Ричард называл этот гигантский корабль просто «звездой смерти». Он не стал уточнять, какой же процент потерь прогнозирует Вол-Си, и просто улыбнулся.

– Я думаю, что надо быть оптимистами! – сказал он. – Какой прогноз по месту и дате сражения?

– Примерно через восемь земных месяцев флот выйдет за пределы нашего пояса Ориона и где-то там встретится с противником, – произнёс Вол-Си Гош.

– Что ж, значит, у меня есть время слетать в отпуск на Землю, – смеясь, заметил Ричард. – Может там и встретить новости о бое? Они же придут туда на…

– На миллисекунду раньше, – улыбнулся кенианин. – Так что смысла нет, можешь с равным успехом следить за новостями в любой точке Согласия…

* * *

…Нью-Йорк провожал лёгким осенним дождём. Жёлтые листья прохладным ветром размело по дорогам, и сейчас правительственный автомобиль мчал его в аэропорт. Несколько часов – и он дома, с семьёй. Жена ушла от него много лет назад, дети выросли, у старшей дочери уже росли двое карапузов. Но они его ждали, и двухнедельный отпуск Ричард планировал провести с ними, в Техасе.

Всего несколько часов. Мелочь после недели в пути в сопровождении одного единственного попутчика – Освальду Фариаса, сильно похудевшего после прохождения некоторого курса лечения, в детали которого седой бразилец с восторгом погружал Хейза по несколько раз в день. Надо бы направить его на Марс, чтобы группе Ламбера показался. Ребята заняты серьёзными болезнями, а ведь ожирение тоже может быть проблемой. Но за сутки в Нью-Йорке, пока он общался с разными людьми и делал отчёты, то ни разу об этом не вспомнил, хотя во время полёта был вынужден думать и разговаривать о похудении постоянно.

А чем заняться семь дней в маленьком, по своей сути курьерском корабле? Несмотря на комфорт, выдержать такое «заключение» было непросто – в корабле-крошке имелись три миниатюрные каюты и небольшая рубка, она же кают-компания с тремя широкими креслами вокруг столика. Неделю они с Освальду играли в шахматы и смотрели какие-то фильмы. Еда. Сон. Общение. Хейз пытался работать, но ему катастрофически не давало расслабиться ощущение того, что он в тесной консервной банке, прыгающей сквозь ничто, словно гигантский кузнечик. Кузнечик-попрыгун, на микромгновения выносящий кусочек Вселенной туда, где её никогда раньше не было и никогда больше не будет. Но между этими бесконечностями, проводя в непостижимом «нигде» целую вечность, которую ни он, Ричард, ни сама Вселенная попросту не замечали в силу отсутствия там самого понятия времени или пространства. Господи, Хейз, ты запускал миссии на орбиту и на Марс! Каково было астронавтам там? Год лететь на Красную планету, ещё и без силы тяжести!

Сейчас он наслаждался видом из окна – пробкой, домами, серыми людьми, спешащими выбраться с мокрой неуютной улицы в свои гнездышки, дождём, тихо бьющим по крыше и лобовому стеклу – всё это доказывало, что вокруг тебя есть жизнь, что ты не в «нигде». Уже скоро он окажется в Остине, там тепло, барбекю, ярмарки, весёлые добрые люди, дети и внуки. Счастье. Можно будет забыть о том сложном разговоре, который состоялся у него с президентом Артуром Уайтом.

Тот выделил бы ему время, даже не будь Ричард официальным послом в Согласии и Кен-Шо, просто в силу добрых между ними отношений и многолетней дружбы. Однако, помимо общего желания увидеться, у них имелась ещё и протокольная обязанность, так что эта встреча оказалась последней в длинном рабочем графике президента, перенесённая в его личные апартаменты. Хейз редко бывал там, но в очередной раз со смущением подметил, что его квартира в небоскрёбе на Кен Сса была роскошнее и просторнее выделенной для президента Земли. Неудобно.

Вчера вечером они вдвоём сидели около камина, за окном дул, навевая тяжёлые мысли, холодный ветерок – предвестник утреннего дождя. По такому поводу хотелось тёплого и крепкого, поэтому с самого начала Артур открыл бутылку французского коньяка. Напиток приятно обжигал пищевод и будоражил вкусовые рецепторы, оставляя миндальное послевкусие. Надо будет такой в Остине купить, под мясо.

«Значит, операция началась», – констатировал Артур. – «Я знал, мне сообщили, но подобных оценок не видел».

«Ты согласен с Вол-Си Гошем?», – уточнил Хейз, подразумевая озвученные им ранее оценки флота и потерь.

Уайт долго молчал, а потом выдал небольшую лекцию. Дословно её Ричард не запомнил, но основные моменты отложились в голове, словно следы на снегу.

«Ты же знаешь, что я – астрофизик и астробиолог, а не военный эксперт. Но здесь и не нужно быть военным. Начну с экскурса в историю. Когда воины Чингисхана шли по великой степи, впереди двигался авангард, пара тысяч быстрых воинов. Иногда больше, иногда меньше. Они встречали войска и города и сжигали тех, кто, видя столь немногочисленное войско, отказывался признать себя частью монгольской империи. А если сил не хватало, отправляли гонца к хану, и тот, подходя с основной армией, уничтожал всех от мала до велика…

…Их Галактика столь далека и при этом столь мала относительно нашей, что возникает естественный вопрос: какими должны быть их силы, чтобы амбиции распространялись на завоевание Млечного Пути? З’уул летят тысячи лет, и если авангард – весомая часть их флота, то как они планируют контролировать столь огромные пространства? Нет, я уверен, что где-то позади неспешно надвигается великий хан с парой сотен тысяч тяжело вооружённых всадников, уверенных, что им нет равных в этой степи как в прошлом, так и в будущем…

…Жизнь имеет одну и ту же основу, и Несогласные не исключение. А мы являемся в гораздо большей степени близкими к ним, чем те же Кен-Шо и даже воинственные силкоранцы. Ты же помнишь, как монголы покорили Китай? Они обошли стену и просто разбили всю армию, стоящую на узком перешейке между стеной и океаном. Китайцы так привыкли к набегам кочевников, что не воспринимали численность как аргумент. Они были уверены, что любые упоминания о мощи Чингисхана – лишь преувеличения, дескать, у страха глаза велики. Им было недоступно понимание того, что кто-то столь примитивный может стать мощнее их – светочей цивилизации…

…Основа экспансии народа – его уверенность в резервах. Слабое племя устраивает набег с целью ослабить противника, отвлечь. Большинство войн именно такие: пограничные конфликты, атака двух-трёх крепостей, блокирование торговых путей. Когда у тебя нет резервов, ты осторожен. Ты не пойдешь вглубь территории врага, если тебе нечем обеспечить тыл и заменить выбывающие силы…

…Космические процессы в их Галактике давно прекращены. Я имею в виду звёздообразование. Там не осталось красных гигантов. Все взрывы сверхновых случились сотни миллионов и миллиарды лет назад. Это старая Галактика. Что это значит? Что жизнь, которая там существует, стара. Может быть, сильно старше Согласия. Мы не знаем, сколько лет цивилизации З’уул. Мы не знаем их численности. Но я бы сделал ставку на то, что они гораздо сильнее нас. Может быть такое, что из-за особенностей этики и отсутствия разнообразия их научный прогресс замедлен и именно поэтому они пошли по пути масштаба…

…Ты же знаешь, как работает цепная реакция? Само собой. В данной ситуации мы должны предположить, что в обществе З’уул произошло превышение критической массы проблем. Возможно, покорив всю Галактику, они оказались в ужасном положении – все внутренние недовольства стало не на кого обращать, и экспансия стала естественным выходом, буквально национальной идеей. Запустив её, они могли готовиться к этому сотни или тысячи лет, потому что сам полёт сюда отнимает тысячелетия. З’уул разрабатывали корабли для преодоления сотни тысяч световых лет, ковали оружие, создавали культ экспансии. Даже если авангард – основа их силы, то за ним идут и будут идти другие, иначе ничего бы и не началось…

…Согласие сильно своим единством, но оно никогда не встречало такого врага и пытается победить в войне, используя методы, которые успешно работают против набегов, а не против экспансии. Вполне может быть, что они проиграют в сражении, недооценивая З’уул, и поэтому мы тратим усилия – в том числе теперь это будет и ваша работа, мистер Хейз, – на то, чтобы настроить их на гораздо более серьёзную войну – войну на выживание, на длительную, экономически изнуряющую битву на всём просторе Галактики, как нашей, так и их…»

Из слов Артура, основанных на совместных идеях с Генрихом Ланге и ряда других мыслителей, выходило, что Согласие просто не видит проблемы, не верит в вероятность того, что варвары могут оказаться столь сильны. Их слепая вера в то, что добро побеждает зло, взращённая за миллион лет культурной эволюции сверхцивилизации, может разбиться о жестокую реальность.

Сидя в машине, вырвавшейся наконец из пробки, и мчащейся к аэропорту, разбрызгивая лужи, он понимал, что задача, которая стоит перед ним, перестала быть простой работой номинального посла. Его работа превратилась в невероятный сизифов труд: убедить в тысячи раз более развитые расы в том, что они, земляне, жалкое племя в состоянии феодальной раздробленности, лучше понимают риск ситуации и лучше справляются с подобными испытаниями. После отпуска Ричард, вооружённый мыслями философов, историков и психологов, ринется в бесконечно, колоссально сложный бой. Но только после отпуска…

* * *

Звонок коммуникатора разбудил его среди ночи. Вол-Си Гош. Его голос, звучащий сразу в голове Ричарда, был напуганным. Нет, не показалось. Именно страх был в голосе. В тот момент Ричард задумался, каким образом мыслепередача может так точно передавать эмоциональность. Кенианин попросил его немедленно прибыть в штаб обороны. Немедленно.

В штаб, находящийся в этом же здании, вело любое транспортное кольцо, но не любой мог пройти дальше. Обычно там всех очень вежливо просили «не мешать» оборонной комиссии Согласия, и нарушителей не было. Ричард не знал, а что случилось бы, если бы посетитель настаивал на желании пройти. Скорее всего, к нему применили бы силу и не пустили. Потому что риск раскрытия стратегии войны был слишком велик. Но сейчас, когда он, спустя всего три минуты после звонка, наспех одетый, вышел из кольца в приёмный зал, представитель охраны молча указал ему на дверь, за которой его ждали.

Что произошло? Сон сняло как рукой, хотя Хейз переживал, чувствовал себя виноватым, входя в помещение. Как будто он студент и опаздывает на экзамен. Или дежурил и заснул, и вот идёт разбор инцидента.

В огромном помещении стоял традиционный стол, вокруг которого сидели трое кениан, двое силкоранцев (вроде одна была женщиной, военные Нач-Сил-Кора носили одинаковую форму и короткие стрижки), один лорнаканин и одна фаианка. Кроме них было восемь голограмм, ещё двое силкоранцев в военных регалиях, парравиане обоих полов, хотя, может, и одного, их сложно различить, но не из-за формы, а в силу биологической близости и отсутствия ярко выраженных вторничных половых признаков. Остальные четверо являлись представителями рас, названий которых Ричард ещё не выучил.

Вокруг стола шёл амфитеатр, где за столами сидели ещё десятки, если не сотни разных военных чинов. Высокий потолок… сначала Ричарду показалось, что это ночное небо… но это не было небом Кен Сса – над ними развернулась объёмная карта.

– Ричард Хейз! – он повернулся на голос Вол-Си Гоша, тот спешил к нему со второго ряда амфитеатра. Лицо было очень напряжённым. Ричард огляделся. Такое же выражение лица было практически у каждого собравшегося. Особенно его удивили дрожащие руки у силкоранки, сидящей за столом. Судя по нашивкам, она служила военным атташе, насколько Хейз успел запомнить знаки различия Нач-Сил-Кора. Вол-Си Гош взял его за руку и почти бесцеремонно повел к столу, посадил в свободное кресло и встал за спиной. Что за честь?

– Уважаемый Ричард Хейз, – обратился к нему председатель, пожилой кенианин, сидящий напротив. – Мы разбудили вас, потому что нам срочно нужна ваша консультация. А также для того, чтобы извиниться.

Ричард всё ещё ничего не понимал и промолчал. Какую консультацию он мог дать? В чём извиниться?

– Ричард Хейз, – на этот раз говорил очень серьёзный силкоранин-голограмма, – вы неоднократно передавали свои сомнения касательно истинной мощи З’уул и наших возможностей. Совет не принимал сведения с Земли в расчёт. Мы приносим за это свои извинения. Согласие дорого заплатило за то, что недооценивало ваш опыт. С сегодняшнего дня Земля принята в военный совет.

– Спасибо… – начал Ричард, но голограмма его прервала.

– Не время. Только что закончился бой в системе Нагозз Семнадцать Ти. Это мёртвый мир за поясом Ориона, – продолжал силкоранин. Само собой, Хейз слышал его через мыслепередачу, услужливый переводчик взял корректное наименование Пояса Ориона, но название звезды отсутствовало в английском языке, поэтому было переведено лишь частично. – Забегая вперёд, я сообщаю вам, что победа далась нам слишком большой ценой. Нашего флота больше нет.

Ричард почувствовал холод. По рукам, спине и шее пробежали мурашки. Артур оказался прав. Чёрт! Все восемь месяцев он, Ричард Хейз, пытался достучаться, сам до конца не веря в мысли Уайта, считая, что могучее Согласие всё предусмотрело. Но старый астрофизик с Земли оказался мудрее.

– Сейчас мы покажем вам краткий обзор боя. Остальным будет не лишним пересмотреть некоторые детали. Внимание наверх, – заявил председатель от Кен Шо. После чего кресла трансформировались в лежачее положение, и свет погас. Краем глаза, уже погружаясь в космическое пространство, Ричард заметил, что Вол-Си рядом нет. Видимо, он вернулся на своё, не столь почётное, как у Хейза место.

Звёзды начали приходить в движение, и он понял, что карта приближается. В центре высветилась одна из звёзд, наверное, как раз та самая с числом семнадцать в названии. Красно-оранжевая, видимо, красный гигант. Или красный карлик? Вокруг по сфере выстроился рой небольших синих точек.

– Это авангард З’уул, – пояснил чей-то голос в голове. – Они ожидали нас, выбрав в качестве места битвы систему красного гиганта в двадцати световых годах от центра небольшого звёздного скопления из полусотни звёзд. Вокруг вы видите более тысячи восьмисот звёздных линкоров.

Карта приблизилась к рою. Корабли находились на значительном расстоянии друг от друга, но их была тьма. Когда одна из «звёзд смерти» выплыла из тьмы и приблизилась, зависнув над головой, Хейз невольно вздрогнул.

– Диаметр сто двадцать километров, масса пять триллионов тонн каждый, – продолжал вещать голос, и от этой сухой статистики Ричарду стало плохо. Пять триллионов тонн? Что за чудовищная промышленность смогла создать подобное страшилище? – Несмотря на массу, они весьма проворны.

Корабль отдалился, и фокус сместился на приближающиеся зелёные точки – корабли Согласия. Их было сильно больше, но Хейзу казалось, что все они влезут в один единственный линкор врага.

– Первый этап битвы, – начал говорить, видимо, адмирал Нач Сил Кора. – Противник начал расширение сферы, группируясь и формируя общие защитные поля. Проблема возникла именно здесь. З’уул пустили малые истребители.

На карте произошло приближение к одной «малой» группе линкоров З’уул, которые выпускали ряды истребителей, сотни из каждого. Приблизилось изображение одного из истребителей. Они выглядели как конусы.

– Малый корабль-истребитель, – объяснил голос, – длина сорок два метра, максимальный диаметр десять метров. Не оборудованы, судя по всему, межзвёздным двигателем, но обладают высоким энерговооружением за счёт экономии места, несут мощную пушку, какие-то непонятные, но слабые торпеды и, видимо, бомбы. – Изображение снова удалилось, показывая систему, заполненную синими точками, как море. – Всего выпущено миллион сто пятьдесят тысяч таких кораблей. Это стало помехой. Одновременная битва против такого числа противников, связанных управлением оптимизирующих программ, оказалась не столь быстрой, как хотелось. Они группировались примерно по сто-сто двадцать кораблей, каждая группа целила в один из наших кораблей. То есть во все наши корабли. Мы применили тактику хаотического зажатия и перешли ко второму этапу.

На схеме всё изменилось. Замершие было корабли Согласия начали исчезать и появляться в разных местах, в том числе внутри «сферы» – между звёздной и линкорами противника.

– Наш первый флот ворвался внутрь сферы, остальные корабли принялись запутывать противника, не давая ему сосредоточиться. Сначала это привело к успеху – после каждого прыжка мы выпускали разрушающий зонд внутрь корабля врага и прыгали дальше, не давая им корректно перемещаться и прицеливаться. Судя по всему, они не обладают такой возможностью, корабли не могут прыгать с такой частотой, мы совершали по тридцать-сорок прыжков в секунду. Битва перешла на автоматику.

Ричард с восторгом и тревогой глядел, как тают нестройные ряды конусообразных истребителей. Испарялись даже звёзды смерти.

– Но тут мы ошиблись второй раз. Мы знали, что они могут выдернуть корабль из прыжка, но З’уул сформировали более мощное поле – перекрыли прыжки всем нашим кораблям внутри сферы.

И правда, флот, зажатый между звездой и врагом, замер, корабли остались без внепространственных двигателей и принялись маневрировать на гравитяге. Но это не помогало: они испарялись, взрывались один за другим.

– Мы почти мгновенно потеряли две с половиной тысячи кораблей, включая четыреста парравианских линкоров и весь первый флот Нач Сил Кора, – силкоранин запнулся в середине фразы. Боже. Адмирал боится. Он ощутил мощь, которая смогла удержать такой флот, не дать маневрировать, и расплавила его.

Поле битвы удалилось, Ричард успел заметить последние гаснущие зелёные огоньки внутри сферы. Это же сотня тысяч членов экипажа, если не больше. За минуты они испарились, распались на кварки, даже не успевая осознать, что произошло. Он представил, как наиболее собранные, всё равно не успевающие за боевыми компьютерами люди понимают, глядя на приборы, что всей мощи двигателей флотов не хватает пробиться сквозь заслон. Наверное, если бы они были рядом друг с другом… Но гравитационные двигатели не могли столь быстро собрать их вместе.

– Мы использовали потоки дезориентированных ти-частиц для разрушения звёздных линкоров, зонды с ними не справлялись, лишь внося хаос внутри. Для уничтожения требовались либо более мощные зонды, их было мало, либо сотни малых, либо корабли – камикадзе, что тоже было реализовано командами силкоран в ряде случаев. – Услышав это слово, Ричард удивился. Значит, на Нач Сил Кор всё же распространено самопожертвование. Интересно, причины те же, что у землян?

– Далее преимущество, как виделось, оказалось на нашей стороне. Мы били их из всех видов оружия, попутно даже уничтожили пару планет, – продолжал адмирал, но голос не был радостным. – Однако к тому моменту мы потеряли около трети всего флота. И противник снова сменил тактику. Они начали сужать сферу и погружать свои корабли в фотосферу звезды, видимо, черпая из неё дополнительную энергию.

Ричард видел, как З’уул сжали орбиты, практически исчезли внутри звезды, вращаясь вокруг неё для преодоления гравитации.

– Они прекратили работу гравидвижков, подпитались энергией красного гиганта и всю её потратили на атаку. Плюс перестали целиться и начали палить в произвольные стороны. Огромное число залпов привело к тому, что наши корабли, выскакивая в пространство, с большой вероятностью попадали прямо в луч и уничтожались. Так мы потеряли ещё одну треть флота. Поэтому тоже стали менять тактику.

Было видно, как флот собрался в тени планет и продолжил оттуда отсылать зонды. Однако…

– Сначала успешно, но мы ошиблись. Противник довольно быстро разнёс две планеты, и это причинило немалый ущерб, а наши потери составляли уже около трёх четвертей всего флота. Прятаться за газовыми гигантами уже не было смысла, возможно, их тоже можно было уничтожить, поэтому наши корабли собрались в группы и создали мощные экраны, которые враг не должен пробить.

Хейз наблюдал, как зелёные корабли собрались в десять-двенадцать групп, оставляя минимальное расстояние друг между другом, прекратили прыгать и стали синхронно маневрировать на большой скорости по системе. Потери прекратились. Разве нельзя было сразу так действовать?

– Но мы снова недооценили упорство и мощь врага. В каждую группу стали палить со всех линкоров одновременно. Удары проходили и испаряли внутри поля всё. Их потери были около половины, а наши достигали восьмидесяти процентов. Это была катастрофа, поэтому мы применили единственное оружие, которое оставалось доступным.

Ричард увидел, как звезда распадается. Взрыв сверхновой уничтожил все корабли противника. Само собой, корабли Согласия ушли. Нет, он не прав. Вот как стоило сражаться с самого начала!

– Далее наш флот подчистил ещё около двух сотен разрозненных звёздных линкоров в окрестностях других звёзд, они не смогли уйти. Но… у Нач-Сил-Кора почти не осталось кораблей.

Кресло вернулось в обычное положение, свет включился, на гигантском экране-потолке крутилось звёздное небо над Кен Сса. Ричард вытер пот со лба. Холодный. Это победа, но… Пиррова победа. Авангард противника разбит, но, если Артур прав, он мог составлять лишь процент от мощи З’уул в Млечном Пути. А Согласие потеряло половину того, что имело.

– Мы готовы выслушать ваше мнение, Ричард Хейз, – сказал кенианин, председательствующий по праву нации – хозяина планеты.

Что же им сказать в такой ситуации? Он вспомнил недавний разговор с Генрихом Ланге, в котором тот представил идеи по «временному миру с Несогласными». Вспомнил все комментарии из военных ведомств Земли. Мысли и советы Артура.

– Благодарю уважаемый совет, – произнёс он и прокашлялся, ощутив, что голос хрипит. – Во-первых, я бы хотел выразить соболезнование всем в связи с гибелью такого числа людей. Это горе, которое не должно произойти вновь. – Хейз замолчал буквально секунд на десять и продолжил. – Не должно, но, вполне возможно, повторится. Мы должны готовиться к длительной войне на изнурение.

– Мы уже запустили строительство новых верфей и кораблей, – сообщила голограмма парравианки или парравианина. Ричард почему-то решил считать её женщиной, для определённости.

– Этого мало. Необходимо начать строить корабли везде. Есть мнение, что мы уничтожили всего один процент их флота. И пусть остальная часть придёт сильно позже, мы выиграли лет двадцать или пятьдесят между авангардом и основными силами, но они неминуемо прилетят. Мы должны создавать курсы для военных всех рас, изучать тактику врага, ведь З’уул точно изучат нашу. Но я не военный. Если вам дорого мнение Земли, давайте сделаем штаб в Солнечной системе и подключим наших специалистов.

Он замолчал и осмотрел сидящих за столом. Председатель от Кен Шо беззвучно кивнул.

– Это… возможно, – подтвердил его кивок адмирал Нач Сил Кора. – У Паррави есть малая верфь, она же штабной центр. Как быстро вы сможете перевезти её к Земле? – спросил он у парравианки.

– Примерно год и семь месяцев пути, – сообщила та.

– Что ж, возражений нет, – вставил слово председатель. – Отправляем платформу. После её прибытия штаб всей операции переводится на Землю как на самую ближнюю к вторжению планету Согласия.

Утвердили? Решение принято так просто? Артур с ума сойдёт от новости. Но это не всё, надо продолжать.

– Ещё у нас есть теория, что мы можем привлечь Несогласных на свою сторону, – решил брать быка за рога Хейз. – Сейчас я вижу, что, если показать им записи этого боя, они поймут, какие варианты у них есть. Они просто обязаны будут выбрать нашу сторону.

– А как нам это поможет? И с чего вы взяли? – уточнил представитель Лорнака.

И Ричард начал рассказ о том, как где-то далеко на Земле ныне покойный Сунил Кумари предложил концепцию Временного Вечного, которую сейчас продвигал философ Пётр Григорьев, о том, что такое шахматный пат и о том, как красота и сила слились воедино для Несогласных.

* * *

Они сидели в парке у озера вместе с Вол-Си Гошем, его женой Тамош, а также с Абу Вахибом и Данг Минь Линь. Освальду и новый сотрудник посольской миссии Дункан Перриш, заменивший Гамильтон, решившую вернуться на Землю, находились в «отъезде» на соседнюю планету, где оценивали возможности климатического контроля в условиях вечного холода. Любопытно, применимо ли такое на Титане, к примеру, но сейчас не до этого.

Утром Ричард проснулся опустошённый, его моральные силы истощились. Поэтому он очень обрадовался сообщению от Тамош с приглашением на пикник. Само собой, Хейз позвал всю свою команду. Они уже были в курсе, араб выглядел очень напряжённым, а вот Данг, напротив, казалось, отлично справляется.

«Почему ты так легко отнеслась к разгрому?» – спросил он у вьетнамки. «Вы же разберётесь, что делать, так ведь? И даже если нет, проблему можно решать ещё лет сто, судя по всему. Кто-то же за это время найдёт решение, как их победить!» – ответила она, чем слегка успокоила Абу Вахиба и немного рассмешила Хейза.

– Хорошее предложение о контакте с Несогласными, – заметила Тамош Нуч-Гош. – Как преподающая этику, я не могла не обратить внимание на элегантный ход мыслей Григорьева и Кумари.

Ричард кивнул и вытащил из корзины блюдо с фруктами. Чтобы не перепутать, они сервировали еду для кениан на жёлтую посуду, а для землян – на красную. Фрукты лежали на красной. Впрочем, по ним и так было видно, что это родные яблоки, ананас, клубника и виноград. Фрукты Кен Сса были слегка другими, визуально больше похожими на смесь дуриана с бананом.

– Именно потому, что земляне оказались такими отличными философами, их и отправят в эти миссии, – улыбнулся Вол-Си. Но его улыбка всё ещё была полна грусти. Вчера, после окончания совещания, он сказал Ричарду, что из кораблей Кен-Шо остались целыми лишь три. Большая часть погибла внутри «сферы», обездвиженная, не имея возможности ничего сделать и продолжающая стрелять гравитационными залпами, чтобы унести с собой максимум кораблей врага. Друг Вол-Си был командующим одного из погибших кораблей. Так что Ричард осознавал, что пикник – своего рода поминки. Торжество жизни вопреки смерти.

– Не только и не столько, Вол-Си, – подметила Тамош. – Земляне сохранили дипломатию конфликтов, они умеют вести переговоры и заключать перемирия. То, чего мы хотели избежать, вступая в Согласие, и пригодится нам в общении с Несогласными.

– Предстоит ещё огромная работа. – Серьёзно подметил Абу Вахиб. – Я готов, если потребуется, участвовать в миссиях.

Утром Ричард сообщил Артуру обо всех решениях. Земле выделят сотню кораблей, которые прибудут уже через неделю-другую. Быстрые и мощные военные корабли с профессиональными дипломатами и переговорщиками с Земли полетят на окраины Пояса Ориона строить Временные Вечные союзы – показывать Несогласным тот самый пат, который имеется на ближайшие годы – выбор между уничтожением агрессивными З’уул и миром на условиях Согласия.

– Думаю, нам и тут будет чем заняться, – с клубничкой в руках сказала Минь Линь, и она была права.

– Земля до сих пор не знает об идущей войне, – подметил Вол-Си Гош. Он разлил какой-то напиток по трём бокалам. Третий – погибшему другу? Ричард решил не спрашивать.

– Об этом я тоже напомнил президенту Уайту, – ответил он на справедливое замечание. – Артур сказал, что уже обещал Генриху подумать над обнародованием информации. Но ему кажется, что он создаст внутренний эффект пропаганды и стремление к Согласию заменится на обычный военный патриотизм. Люди не станут принимать этику и её последствия в виде распределения благ на планете, они подменят это готовностью принять что угодно ради безопасности. Президент такого не хочет.

– Думаю, Артур прав. Но есть нюансы, которые он не видит, – совсем по-земному пожала плечами Тамош. Они чокнулись с «ничьим» бокалом, отпили из своих и вылили на землю его содержимое. Просто, без всяких слов. Без всяких слёз. Но Ричард понимал, какая буря и горе сейчас в душе этих простых людей. И как горюют сегодня десятки миллионов в Галактике, потеряв друзей, близких. Отцов, матерей, мужей, жен, детей. Скорбь никак не проявлялась, но повсюду стояла тишина. Не играла музыка. Не шумели фонтаны. Лишь волны инопланетного озера накатывались на песчаный берег. Всё будет смыто. Вся боль. Вся печаль.