Конкордия

…По просьбе пассажиров-колонистов корабль завис на орбите на короткое время. Планета, которой в честь Согласия дали звучное имя Конкордия, была прекрасна. Наблюдались океаны, два материка, полярная шапка. Если бы не чужие очертания береговой линии, можно было бы представить, что ты видишь Землю. Иллюминаторов на кораблях Кен-Шо не делали, но зато работал «тающий потолок» – то ли экран с трёхмерной передачей, то ли, во что Мари верила больше, лучам света просто давали пролететь, чуть-чуть сдвигая кусок корабля в четырёхмерном пространстве, позволяя импульсу фотона проскакивать через борт, не гася своей энергии – не поглощаясь и не отражаясь.

На орбите висело сразу три таких корабля, и она, находясь на «Марко Поло», видела расположенный чуть ниже на орбите «Христофор Колумб», к которому гравитационными методами «привязали» три огромных жилых блока. Их тоже сопровождали подобные постройки – административное здание и пара научных лабораторий. К последнему из тройки кораблей, «Джеймсу Куку», скрытому пока от её глаз, оказался притянут склад, гараж и ещё одно жилое здание. Эти девять построек станут основой их колонии на первое время, потом с Земли привезут ещё.

Полёт в сопровождении такого груза за одиннадцать световых лет занял больше недели. Откровенно скучной и неуютной недели, проведённой в основном в предвкушении. Дело в том, что эти корабли не были оборудованы для большого экипажа, на каждом из них могло с комфортом путешествовать человек десять, а сейчас летело почти вдвое больше. Поэтому в каютах жили не по двое, а по трое-четверо – поселиться с мужем ей было бы сложно, и Мари коротала дни в тесном помещении с Рашми и Катриной Кэмпбел. Дима с Айком устроились в каюте капитана, Рене де Кумана, там было слегка просторнее. Сейчас же все пятнадцать пассажиров и трое членов экипажа собрались в достаточно тесной рубке, где можно было только стоять, задрав голову, и охать, глядя на будущее место проживания.

Несмотря на внутренний восторг, в груди слегка щемило от ощущения того, насколько далеко от дома они забрались – Солнце казалось отсюда тусклой оранжеватой звёздочкой. Всего несколько лет назад Мари в числе первых восьми человек ступила на Марс. И тогда подобное казалось пределом человеческих возможностей. А сейчас, и она это понимала, перед ними открыта вся Галактика. Однако в логистических целях Земля решила, что разумно будет колонизировать именно планету у недалёкой звезды Тау Кита, тем более многие фантасты в своих произведениях приходили к тому же выводу, считая её одной из первейших целей экспансии.

– Господа и дамы, – заявил Рене, указывая пальцем куда-то вверх, на планету, – вот туда, недалеко от хребта, мы и направимся. Рядом есть руины погибшей цивилизации, проживание там позволит археологам осуществлять раскопки. Почва выглядит плодородной, вода имеется в изобилии, единственное, там всё заросло лесом, так что придётся слегка расчистить площадку.

Куда он показывал, было неясно, и перешёптывания, волнами прокатившиеся по рубке, подтвердили, что никто не понял.

Потом корабли начали снижение уже на гравитационных двигателях, и планета стала «наваливаться» на них. Было страшновато, честно говоря, и Мари схватилась за руку Димы, стоящего справа от неё. Его глаза горели, и в них отражались материки и океаны новой планеты. Опустившись максимально низко и зависнув над первобытным лесом, какой-то из кораблей применил «гравитационный манипулятор» – ещё одно удивительное устройство Кен-Шо: деревья на выбранной площадке выдёргивались прямо с корнями, одно за другим, и складывались в кучу. Когда была расчищена территория около пяти гектаров, туда опустили здания в заранее согласованном порядке по кругу, оставив в центре площадку, куда мог приземлиться лишь один корабль.

– Ну что, мы первые! – радостно сообщил капитан. – Нам предоставили эту честь благодаря…

– Давайте уступим эту честь «Куку», – попросил Дима, видимо поняв, благодаря кому, а именно – им четверым. – Там наша служба безопасности, пусть они первыми выйдут и дадут сигнал остальным.

Как она тогда гордилась им. Муж не просто уступил другим место в истории. Он ещё и показал всем вокруг, что не просто так назначен главой колонии и в первую очередь думает о её безопасности и создаёт определённые правила. Дело в том, что на Земле решили им доверять, не устанавливая никаких правил, сочтя, что их четвёрка сможет наладить жизнь на Конкордии так же правильно, как ранее смогла сделать это на Марсе. И чем меньше колония станет зависеть от указаний с родины, тем лучше для всех.

А ещё Мари в первый раз задумалась о том, что по каким-то неведомым причинам их не списали на свалку истории после того, что они сделали, приняв Землю в Согласие. Казалось бы, первопроходцев должна была ожидать почётная пенсия, бесконечные интервью, съёмки в рекламе, мемуары, должности в каких-то центрах на родной планете, памятники и школы, названные в их честь. Брр, аж противно. Однако что-то изменилось на Земле, другие люди оказались на вершине, и методы управления тоже стали другими.

Артур Уайт, занявший должность президента планеты, был первым в истории на столь высоком посту и первым же, кто абсолютно к этому не стремился, бесконечно доверял людям и, по его же словам, сильно боялся такого отношения. Доверие нужно заслужить, а он хотел считать достойными доверия всех, кто не доказал обратного. И потому старался предоставить больше возможностей по принятию решений тем, кто всё же показал себя с нужной стороны. А для него такими были люди из КАС и люди с Марса, поэтому, когда Дима и Айк пришли от имени их четвёрки с просьбой стать участниками программы колонизации, Артур сразу же предложил одному из них возглавить колонию. По словам Кинга, он сразу же отказался, и Мари понимала почему: у того бывали моменты, когда он, считая себя главным, становился слишком уж деспотичным, и Айзек стремился уйти от подобного риска.

Её дорогой безалаберный муж тоже страдал склонностью к перегибам, но его это, видимо, беспокоило меньше, так что Дима не стал отказываться, напротив, воспылал энтузиазмом и ринулся в бой с детской непосредственностью. Он сам участвовал в отборе кандидатов на первый рейс, в том числе назначил главу безопасности, так что не удивительно, что тот тоже оказался русским: Волков сказал, что ему очень важно не допустить конфликта между ним и СБ. Поэтому из всех кандидатов, предложенных центром, выбрал Дениса Богданова, не являвшегося штатным сотрудником русской разведки, – он был ветераном спецподразделения. Сила, реакция, послушание и никаких интриг. То есть и тут Дима проявил зрелость и осмотрительность. В общем, если так и дальше пойдут дела, то можно считать, что её супруг окончательно выбрал путь взросления, что и радовало, и печалило одновременно…

* * *

К сожалению, стоило признать, Волков так и не повзрослел. Его решения в том, что касается прямых обязанностей, были решениями весьма спокойного и опытного человека, но личность навечно застряла в возрасте романтичного юнца. С одной стороны, приятно, ведь романтики в их отношениях было хоть отбавляй. Но, с другой стороны, Дима совершенно не был ни главой семьи, словно все его управленческие способности и усилия уходили на колонию, ни человеком, планирующим какое-то «завтра» в их отношениях. Мари несколько раз намекала ему, что не молодеет, что Айк и Рашми обзавелись сыном, а дочка Криса и Мичико уже ходит в марсианскую школу, а вот их родители могут не дождаться внуков. Но именно намекала. Прямым текстом ничего не говорила, то ли боясь спугнуть, то ли просто в силу своей ментальности. Это была худшая черта её характера, и она это понимала. Когда-то Нойманн чудом раскрыла Диме душу, а то он так бы и не узнал, что для неё значит. И сделать это она умудрилась что ни на есть вовремя. Сейчас же просто ждала, а её мужчина, казалось, застрял одной ногой глубоко в детстве и никак не мог выбраться и продолжить свой путь.

Сегодня Мари присоединилась к прогулке Раш с ребёнком. Малыш Том сладко сопел в колясочке, которую хрупкая индианка катила по неровному грунту тропинки. Первозданная природа – трава, кусты, редкие цветники, посаженные земными ботаниками не столько ради украшений, сколько ради экспериментов, деревья с листьями странного цвета, какие-то ненавязчивые насекомые, и всё это вокруг современных стальных конструкций, буквально с неба упавших на землю. Никакого асфальта тут ещё не было, хотя разговоры уже шли, поэтому ребёнка в коляске укачивало очень быстро.

– Сменишь меня? – улыбнулась ей подруга, и Мари молча перехватила коляску и продолжила её катить. Да, это гораздо тяжелее, чем по ровному тротуару.

– Мари, ну а когда… – начала спрашивать Рашми, и Нойманн уже понимала, о чём будет вопрос, поэтому демонстративно закатила глаза и перебила подругу:

– Раш, ну ты постоянно меня терзаешь. Ты же понимаешь, что вопрос не во мне. – Она уже знала, что всей правды, всех переживаний выдать не готова. Но может озвучить ту часть, которая лежит на поверхности.

– А в ком же? – улыбнулась Патил-Кинг.

– В Волкове, в ком же ещё? – вздохнула Мари. – Думаешь мне не хочется родить ребёнка? Блин, подруга, я просто мечтаю о малыше!

– Ну я же знаю, что медицинских проблем у вас нет, – смущённо пробормотала Рашми. – Так что, если мечтаешь – что тебе мешает-то?

Интересно, откуда она знает, что проблем нет? Впрочем, врачей тут всего трое, а клиника одна, и та скорее лаборатория. А с Катриной они обе дружили, так что, скорее всего, шотландка просто сдала бы Мари с потрохами, приди она на обследование. Не из-за того, что была сплетницей, вовсе нет. Мисс Кэмпбел болтушкой не являлась. Но она – учёный, а не просто врач, скованный этикой, а все учёные в чём-то наивны и могут чесать языком просто в силу того, что считают информацию важной для собеседника.

– Что мешает… – она задумалась о том, как сформулировать ответ и никого не обидеть, и точно не сказать главного? Вдруг Раш сболтнёт Айку, а Айк – Диме? – Просто он сам ещё ребёнок. Здоровый лоб, а всё время какие-то детские забавы у него. То он звёзды разглядывает, то зверям имена смешные даёт, ну ты знаешь.

– О боже, Нойманн, ты с ума сошла? Ты вообще в мужчинах хоть что-то понимаешь? Они детьми остаются до самой старости. Кто-то катается на самокатах, кто-то играет в видеоигры, кто-то марки коллекционирует или спички, к примеру. Если у мужчины детство в одном месте не играет, то вот это страшно, – Патил-Кинг рассмеялась.

Интересная теория, раньше Мари никогда не задумывалась о таком. А может, она и правда не знает мужчин? Может быть, ей и в самом деле нужно быть менее критичной?

– Подожди, но вот взять, к примеру Айка! – заявила она, чуть не перейдя на громкую речь, но вовремя спохватилась, что может разбудить Томаса, и заговорила всё же полушёпотом. – Ты заявляешь, что было бы страшно, не будь мужчина ребёнком. Так вот твой мистер Кинг – вообще ни капли не ребёнок.

Рашми практически беззвучно захохотала, прикрыв рот ладонью.

– Что? Чего я смешного-то сказала? – Мари почувствовала себя неловко.

– Ну ты даёшь! – отдышавшись после приступа смеха, выдала индианка. – Ты знаешь, что он порой говорит с воображаемыми собеседниками, чтобы принять решение? Нет? Ну а я вот регулярно это наблюдаю. А ещё он играет в учёного. Нет, он умный, но ему совершенно не нравится всерьёз работать, занимаясь наукой, ему нравится превращать это в игру. Он оторвался от коллектива, сам бродит где-то, хватается за какие-то нелепые идеи, которые сам же потом опровергает и испытывает жуткую радость. И у него дома коллекция каких-то листочков, – планирует подарить её сыну!

Вот так новости. Мари поняла, что не замечала такого за Айком. А может, всё дело в психологии? Волков – её мужчина, и она испытывает стыд всякий раз, как он ведёт себя недостаточно серьёзно, не так, как «положено», а на аналогичные шалости других мужчин просто не обращает внимания?

– А ещё… – Рашми стала серьёзной. – Ещё, как мне кажется, он постоянно переживает, что не на войне. Мальчишка.

Её лицо было тревожным, хотя она достаточно быстро вернула классическую улыбку вечно позитивной Рашми Патил, но Мари запомнила, что это переживание Кинга всерьёз волнует его жену.

– Ладно, проехали, – радостно сообщила индианка. – Ты не переживай, что у тебя муж не созрел, просто скажи ему, что хочешь ребёнка.

А тут крылась вторая проблема, уже самой Мари Нойманн. Она не могла взять и напрямую заговорить с мужем о таком. Даже чтобы обсудить это сегодня с подругой, ей пришлось перешагнуть через себя. Так что Мари решила сменить тему и просто кивнула.

– Слушай, пока не забыла, – максимально беззаботным тоном заявила она, – мне нужна твоя помощь с радиоуглеродным методом. Понимаю, что это не специализация геолога, как таковая, всё же я тоже геофизик, но есть нюансы, в которых ты будешь посильнее меня.

Они дошли до скамейки, пару лет назад любезно выпиленной кем-то из ствола поваленного дерева, и присели отдохнуть. Мари поставила коляску рядом с подругой и стала поглаживать спинку. Заноз не было, древесина была на удивление прочной, плотной и удобной в обработке. Из неё, должно быть, получилась бы отличная мебель. Слава богу, перевозка на Землю себя не окупит, поэтому местные леса пока что могут быть спокойными за своё будущее.

– Я бы не ограничивалась анализом остатков, – сказала Рашми, слегка покачивая коляску. – И даже там стоит провести и другие радиоизотопные исследования. Ну и оптическое датирование обязательно, для захоронений это то, что нужно.

– Конечно, – кивнула Мари, – но где нам взять калибровочные кривые? Если тут была какая-то страшная война, потом долго могло фонить.

Подруга задумалась. Пока она молчала, немка посмотрела ещё раз на дерево. Как оно напоминало те надгробия с годовыми кольцами.

– Знаешь, – наконец сообщила Рашми, – я бы построила таблицу по стенам развалин. Там весь фон мог отложиться. Руины постепенно проседали под землю, и фон везде свой, на каждой глубине. Это может помочь, так ведь?

– Может, ты и займёшься, Раш? – Мари не была уверена, что всё так просто, но попробовать стоило.

– Займусь, – кивнула индианка. – А зачем тебе в целом эта калибровка? Точность и без неё достаточна, тебе же не нужно до года определять дату.

– До года не нужно, – согласилась Мари, – но мне важно понять, какие захоронения были раньше. Если мы узнаем, то либо права Катрина, и раса, которая тут жила, скатилась в Несогласные и уничтожила сама себя, либо прав Дима, и всё с точностью до наоборот. А для этого важно проследить эволюцию. Думаю, одного-двух захоронений будет мало, поэтому нужно искать ещё и, когда мы найдём, надо уметь качественно датировать, чтобы не сделать ошибочных выводов, понимаешь?

– Не думаю, что это поможет, но давай я соберу пробы, и мы с тобой вместе проанализируем. Завтра я собиралась поехать на раскопки, сделаю крюк на руины, думаю пары часов мне хватит, чтобы собрать первичный объём образцов.

* * *

Геологи и археологи делили лабораторию. Скажем так: чистая работа геологов здесь только начиналась. Требовались хорошие пробы грунта по всей планете, построение моделей, поиск ископаемых, выделение геологических эпох, анализ сейсмических зон и тому подобное. На текущий момент у них был бур, способный погружаться на глубину до полукилометра, и ряд энтузиастов уже сделали десяток скважин в окрестности тридцати километров. Подземные воды, гранит, несколько рудных жил, довольно скудных, – вот то, что они нашли. Зато археологам работы оставалось выше крыши, и они с удовольствием привлекали геологов к своим задачам. Отчасти из-за их опыта, отчасти из-за оборудования и лаборатории.

Мари проводила анализ нескольких кусков камней, аккуратно взятых с раскопок. Стоило поменьше думать о том, что это куски надгробий, чтобы не отвлекаться и не грустить о тщетности бытия. На фоне её собственных переживаний, такие мысли – уже перебор. Поэтому она называла их «Образец один», «Образец два» и так далее. Для чистоты эксперимента попросила не говорить ей, откуда именно какой образец. Особо интересовало её свинцово-урановое радиоизотопное датирование, проводила его Нойманн по вчерашнему совету Рашми.

Они находились в исторической зоне активности недр, о чём свидетельствовали потухшие вулканы и горные хребты, поэтому гранит, как магматическая порода, присутствовал в окрестностях в изобилии. Само собой, он содержит минимальное количество урана. И, что немаловажно, уран мог подвергаться радиоактивному воздействию окружающей среды. Конечно же, если более свежие захоронения брали из старых, открытых слоев, которые облучались наравне с уже существующими захоронениями, их состав будет схож настолько, что разницу можно счесть белым шумом.

Но доля свинца в образцах с первого по четвёртый и с седьмого по десятый практически совпадали и были процентов на десять выше, чем в пятом и шестом. При этом прочий состав – кварца, шпата, слюд – оказался практически идентичен, что говорило о том, что их брали из одного слоя.

Сегодня в лаборатории присутствовал и Ракеш Марвари, он взял «выходной», который традиционно посвятил той же работе, но не «в полях», а в лаборатории. Упорный учёный, настоящий фанатик своего дела. Сейчас он сидел за столом, изучая что-то с помощью микроскопа и делая заметки на ноутбуке.

– Ракеш, добрый день, – Мари подошла к нему и улыбнулась. Индус отвлёкся и с удивлением посмотрел на неё, как будто только что заметил, что он в лаборатории не один. Погрузившись в исследования, вполне можно было не увидеть ещё пять человек: в помещении стояла тишина, как в библиотеке, единственными звуками было лёгкое гудение вентиляции и компьютеров, а также периодический визг пилы где-то на окраине Лаура-сити, доносящийся через приоткрытое кем-то окно.

– Мисс Нойманн, – кивнул он и дежурно улыбнулся. – Рад видеть вас здесь.

Обратился к ней более официально, чем она к нему. Воспитание или обозначение некоего расстояния между ними? Мари выбросила эту мысль.

– Я тоже рада вас видеть, – продолжила она, – и хотела бы поделиться результатами.

Примерно две-три минуты немка объясняла, что выяснила, и в конце концов заинтересовала археолога настолько, что он забыл про микроскоп и прошёл к её столу в другом конце помещения.

– Вот два образца, Ракеш, – она аккуратно подняла два пакетика с небольшими, не более десяти грамм каждый, камешками. Марвари бережно взял образцы и осмотрел их, будто хотел что-то увидеть.

– Эти два с новых раскопок, вы знали? – спросил он наконец. Вот ведь. Интересно. Мари отрицательно покачала головой. – Выходит, из той же породы, но почему-то в них больше нераспавшегося урана. Занятно.

– Рашми сегодня будет брать образцы из слоёв здания руин, может, это поможет нам определить фон и внести поправки, – сказала она.

– Прошу вас, держите меня в курсе, – почти умоляюще попросил Ракеш. – Пока у нас нет органических образцов, только они позволяют сделать датировку.

Само собой, она обещала уведомлять его при появлении любой информации. Но на сегодня всё, что можно сделать, уже сделано. Обед оказался безбожно пропущен, а до ужина оставалось много времени, так что Мари решила просто заскочить в «магазин» и взять немного фруктов, перекусить. К слову сказать, они тут стоили баснословных денег, ни о каком коммунизме не шло и речи. Слава богу, зарплаты тоже измерялись миллионами долларов в год, так что пару груш она могла себе позволить.

Магазин находился в том же здании, что и единственный ресторан. Для экономии ресурсов они использовали один и тот же склад, включающий в себя холодильное и морозильное помещения. Кроме того, в магазине продавали упакованные в многоразовые контейнеры блюда из ресторана – в основном остатки от бизнес-ланча, салаты, горячее, свежеиспечённый хлеб. А ещё мясо, овощи, фрукты, сыры, молочную продукцию ну и, само собой, непортящийся товар – консервы, сладости, замороженные полуфабрикаты и даже чипсы и газировку, которые продавались с условием возврата упаковок для последующей утилизации. Само собой, были и мыло, химия, бумажные полотенца и разная утварь.

Помещение было маленьким, и работал там один продавец, американец Билл Хантер, вечно улыбающийся толстяк с лысиной и волосатыми в противовес макушке руками, который постоянно хвастался, что он – первый межзвёздный торговец. Само собой, этот магазин не был его бизнесом, он был продавцом и управляющим, ответственным за бухгалтерию, кассу, закупку. Одинокий мужичок в своё время подал заявку на эту работу и ничем не отличался от других кандидатов, но Диме понравился по фотографии, – Волков тогда заявил, что таким и должен быть продавец. Так как Билл знал, что он здесь благодаря мужу Мари и что уже накопил денег достаточно, чтобы купить бизнес и большой дом в любом городе Земли, он был не просто вежливым с ней, а невероятно предупредительным.

– Мистер Хантер, здравствуйте, – с порога поприветствовала его Нойманн.

– О, миссис Волкофф, Мари! Рад вас видеть! – как и многие другие, он называл её по фамилии мужа. – Вы опять не обедали? У меня сегодня есть лазанья, могу для вас подогреть! – пока Билл говорил, он вышел, даже, можно сказать, выбежал из-за стойки и чуть ли не раскланялся, улыбаясь во весь рот. Лазанья? Звучало привлекательно, но она уже настроилась на фрукты.

– Благодарю за заботу, мистер Хантер, но я бы предпочла что-то полегче. Есть ли у вас груши? Мне кажется, вчера я видела, – она огляделась, но груш не обнаружила, к своему огорчению.

– Простите, миссис Волкофф, груши кончились. Есть яблоки, бананы и виноград, – извиняющимся тоном сообщил Билл.

Грустно. Так хотелось сочной груши. Яблоки и бананы были всегда – они очень хорошо хранятся. Что ж, придётся довольствоваться тем, что есть.

– Дайте два банана и яблоко, пожалуйста, – сказала она, старательно улыбаясь, и Хантер выбрал самые свежие, помыл их и выдал прямо в руки, после чего что-то нажал в кассовом аппарате, и с её «счёта» списалась астрономическая сумма. Надо попросить Айка посадить грушевое дерево, можно будет разбогатеть. А лучше бы целый сад. Почему за три года ботаники этого так и не сделали?

* * *

Дима, в отличие от неё, успел пообедать с Кингом. Он заходил к тому в гости регулярно, когда американец сидел с ребёнком, и Мари не вмешивалась в мальчиковые посиделки. Хотя, конечно, было обидно, что она пропустила вполне себе дружеский обед, но девушка ничего не высказала. Сейчас она нашла его у той самой жужжащей пилы, где Волков вместе с парой других человек валил деревья. Интересно, ему обязательно самому этим заниматься? Пока он пилил и давал какие-то указания, Мари, усевшись на стволе поваленного инопланетного лесного великана, поедала вполне земные фрукты. Сельская идиллия.

– Здравствуйте, – на английском, но с сильным русским акцентом обратился к ней кто-то, неожиданно подошедший справа. Прихода незнакомца Мари не заметила, так как постоянный шум бензопилы заглушал любые шаги. Она обернулась и увидела мужчину среднего роста с чёрными, слегка кучерявыми волосами и карими глазами, в меру мускулистого, с какой-то странной, невыраженной, но располагающей улыбкой. Он был не очень похож на русского, но Мари уже знала, что в России полно разных национальностей, а ведь есть ещё украинцы и белорусы, акцент которых отличить было невозможно от русского. Самым странным в мужчине было то, что она его не помнила. Совершенно.

– Добрый вечер, – ответила Мари на русском, но мужчина посмотрел на неё как-то странно, слегка напряг скулы, словно напрягшись, и на мгновение перевёл взгляд на Диму и его бригаду, копошащихся у ствола метрах в ста от них.

– Здравствуйте, – снова повторил он и снова на английском. Может, она ошиблась, и он не был русским?

– Здравствуйте, – так же на английском ответила Мари. Незнакомец кивнул и расслабил скулы, после чего присел на ствол, метрах в двух от неё, и махнул рукой в сторону Димы.

– Пилят? – спросил он. Странно как-то.

– Пилят, – утвердительно ответила Мари, слегка склонив голову влево. – Простите, я вас не помню.

– Неудивительно, – мужчина попытался улыбнуться сильнее, но потом вернул своё странное выражение лица. – У меня незапоминающаяся внешность.

Может, и правда она просто не запомнила его? Как давно он здесь? Если несколько месяцев – в любом случае примелькался бы. Значит, недавно прилетел.

– Понятно. Простите мою забывчивость, – извинилась она, но голову так и оставила слегка склонившейся, подсознательно не доверяя то ли мужчине, то ли собственной памяти. – Просто я вместе с Димой, – немка кивнула в сторону мужа, – встречаю всех, кто прилетел, обычно сразу запоминаю. Давно вы здесь?

– Нет, я недавно. Просто из охраны, не учёный, – снова нахмурившись, сообщил мужчина.

Из охраны? Это более вероятно, там ребята менялись регулярно, и вновь прилетевший мог быть сразу уведён Богдановым, она могла его и не запомнить.

– Ясно, с Денисом работаете, – кивнула она, но собеседник никак не отреагировал. Странный он. – Как вас зовут, простите?

– Николай, – ответил он и улыбнулся. – А вас?

А вот это уже совсем странно. То есть, во-первых, он всё-таки русский? Не Николас, не Клаус, а именно Николай. Но говорить с ней по-русски не стал. А ещё он её не знает. Как мог Богданов не дать своему сотруднику информацию о жене руководителя колонии?

– Странно, что вы не знаете, – тихо произнесла она и чуть громче, так как снова заработала пила, добавила: – Я – Мари Нойманн, может вы знаете меня как Мари Волкову. Я физик и жена Дмитрия Волкова. – Девушка махнула рукой в сторону супруга.

Николай кивнул, казалось, он был обрадован.

– Очень рад знакомству, Мари Волкова. Но мне пора идти дальше, я просто проверял, что за шум.

– Взаимно, Николай?.. – она ожидала, что мужчина назовет фамилию, но тот и не подумал. Очень странный.

Больше ничего не говоря, незнакомец ушёл, пару раз обернувшись, сначала на неё, а потом на Диму. Она доела последний банан, и тут подошёл муж.

– Кто это был? Я не разглядел, – спросил он.

– Какой-то Николай, у Богданова служит, – ответила Мари. – Подозрительный какой-то, я его совсем не помню, а он меня не знал.

Дима рассмеялся.

– Заговоры ищешь какие-то? Успокойся, просто Денис Андреевич порой очень своеобразных ребят к себе берёт. Есть у него какой-то Николай, вроде Кирюшкин фамилия. Я всех не помню, ты же знаешь, – стараюсь не слишком поощрять наплыв русских в охране, чтобы никто меня не обвинил в фаворитизме к землякам.

– Ну, значит, это был он, – успокоилась Мари. – Слушай, сегодня интересную тему выяснила касательно образцов с захоронений. Оказывается, новые содержат больше урана и меньше свинца, будто бы остальные, найденные ранее, состарились на несколько десятков тысячелетий раньше. А как такое может быть?

Дима задумался и почесал затылок, глядя под ноги. Обнаружив под ногами камень, он принялся ковырять его ногой, а потом пнул, да так, что тот перелетел через ствол дерева. Господи, Волков, ты всё-таки ребёнок.

– Знаешь, у меня есть мысль, но её нужно проверить, – сказал он наконец, глядя ей в глаза. – Ты физик, вот и подумай. Мне кажется, что сильное излучение может спровоцировать ускоренный распад урана. Может ведь такое быть, что на те захоронения, которые находили ранее, воздействовало что-то вроде ядерного взрыва?

Идея была вполне логичной. Действительно, излучение свободных нейтронов могло спровоцировать распад, но из-за бедности породы не привести к цепной реакции в ней. Если взрыв произошёл не столь близко, чтобы полностью расплавить и уничтожить памятник, то это не значит, что на него не было воздействия.

– Ты прав, хорошая гипотеза. Но… – она задумалась, – даже если допустить мысль, что последнее найденное захоронение было сделано после ядерного удара, как объяснить, что на камни, используемые при его строительстве, излучение не подействовало?

– Например, если камни располагались дальше от эпицентра, в карьере? А удар был по городу, – пожал плечами Волков. И это тоже была отличная идея. Димка – молодец.

* * *

К вечеру следующего дня она завершила анализ того, что привезла Рашми, и результат был феноменальным, полностью совпадавшим с тем, что вчера предположил Дима. Сегодня её муж и Айк умотали искать клёны, Кинг заразил его новым открытием, а Рашми сидела дома. Поэтому, только собрав и распечатав результаты, без предварительного звонка Мари пришла к ней в гости.

Открыв незапертую дверь, она увидела, что у Раш уже сидели Анна, Катрина и Дина. Они расположились за столом и, попивая чай, болтали с хозяйкой, пока она кормила Тома какой-то пюрешкой. Пахло чем-то вкусным и пряным, явно что-то запекалось в духовке.

– Привет, девочки, – Мари радостно поприветствовала такое собрание, и с ней поздоровались в ответ.

– Ура, женский клуб в сборе! – улыбнулась Раш. – Будешь с нами ужинать? Минут через десять приготовятся овощные лепёшки.

– С удовольствием, я снова без обеда, – согласилась Мари. – Но сначала хочу поделиться новостями.

Она придвинула кресло к столу и, торжествуя, положила на стол бумаги.

– Дима был прав, – заявила девушка. – Судя по анализам десяти точек забора, которые Раш вчера привезла, примерно одиннадцать тысяч лет назад здесь произошёл очень сильный ядерный взрыв.

– Ого, – сказала Дина, а Катрина присвистнула. Мари никогда бы и не подумала, что та умеет свистеть, совершенно не её стиль. У Патил-Кинг горели глаза, хоть она и была занята уговариванием Тома доесть последние две ложечки. Тот кривлялся и ныл.

– В общем, получается такая картина, – продолжила Нойманн, следя за малышом глазами, – взрыв стал причиной разрушения цивилизации, он же воздействовал на старые захоронения в курганах поблизости от города, вызвав в них частичный распад урана, а новое кладбище возникло примерно тысячу лет спустя, судя по вторичному радиоактивному фону. Камни брали из какого-то карьера, где было меньше излучения свободных нейтронов, и памятники из той же породы содержат больше нераспавшегося вещества.

– Но… – Анна повернулась к ней. – Это ведь значит, что через тысячу лет после ядерной войны местная культура, культура выживших, перестала быть Несогласной, если мы правильно интерпретируем массовые ритуальные захоронения.

– А как такое вообще может быть? – удивилась Дина. – Учёные Согласия говорят, что ген, конечно, может эволюционировать, но это происходит за десятки, сотни тысяч, если не миллионы лет, и необходимо развитие культуры, а не её угасание.

– Именно, – подтвердила Катрина, – основа их теории лежит в том, что развитие эмпатии коррелирует с развитием общества, а тут обратная картина.

– Но ведь может быть, что общество, сначала обрушенное до варварства ядерной войной, потом начало развиваться с нуля? Тогда нет противоречий, – сказала Рашми, которая наконец закончила сражаться с сыном, вытерла ему рот и спустила на ковёр.

Мари не знала, может такое быть или это невероятное, по сути, событие.

– Думаю, нам нужно настаивать на вскрытии могил и взятии проб ДНК, – грустно произнесла Анна. – Мари, ты ведь попросишь Диму?

– Да, Мари, это очень важно. Мы можем найти то самое изменение, а может, даже и отследить его в динамике, если нам повезёт, – подтвердила Дина слова подруги.

Немка понимала, что они правы, но ей очень не хотелось просить мужа о подобном. Как вариант, можно было обратиться к Кен-Шо. Забрать дистанционно кусочки костей и с помощью их высококлассного оборудования расшифровать ДНК. Это было бы великолепным решением, просто небыстрым. Нужно вызвать на Конкордию корабль с бортовой лабораторией. С другой стороны, разве расы Согласия не будут заинтересованы в таком исследовании?

– Я обязательно с ним поговорю, – пообещала она.

– А вот и лепёшки готовы, – радостно объявила Рашми, когда пикнул таймер на печи.