Я сглотнула — горло перехватило от внезапного страха. Я дошла сюда, чтобы предупредить Великий город. Я не могу струсить сейчас — боясь, что случайно выдам своё изгнание.

— Меня схватил клан Катал. Они хотели принести меня в жертву пустыне — задобрить её.

Адерин нахмурилась, Невен покачал головой, но молчали.

— Пока я была в плену, я слышала, как их вождь, лорд Аласдар, говорит о планах. Он… объединяет племена. Как только все девять окажутся под его знаменем, он пойдёт на Келвадан. Мне удалось бежать, и я пришла предупредить.

Тарелка в руке Невена брякнула о стол — едва не выронил. Морщина между бровей у Адерин лишь углубилась.

— Келвадан — единственное место, где племена встречаются в мире. Ему не собрать их, — сказала она, но вопрос в голосе выдал тревогу.

— Четыре клана уже согласились. Я… думаю, выбора им не оставляют, — призналась я. В голове вспыхнул образ того, кого они называли капитаном: металлическая маска, длинная сабля. Если он ездит к лордам говорить о союзе — он не остановится на вежливых словах. И всё же… он не убил меня, когда мог.

— Королева захочет услышать всё, что ты знаешь, — сказала Адерин. Я напряглась.

Мне и так было тесно в их красивом доме. Я десять лет не носила ничего, что не было бы поношенным, и мое тряпьё выглядело ещё жалче на фоне их тканей. Как я вообще смогу смотреть в лицо королеве?

— Приведём тебя в порядок, не волнуйся. Уверен, и одежду подберём — так, что королева себе такое же закажет, — подмигнул Невен.

— Сначала — еда, — добавила Адерин.

Ком в животе немного растаял — я кивнула. Если предупреждение Келвадана о лорде Аласдаре — это то, ради чего я выжила все эти годы, я приду к королеве с тем мужеством, что осталось.

Я остановилась после ещё куска хлеба и фрукта — такого, какого не пробовала никогда. Я вертела его в пальцах — Невен показал, как снять толстую кожуру и добраться до терпкой мякоти. Адерин сказала, что его привезли торговцы из-за гор. В пески они не суются — слишком сурово, да и кланы не прощают — но в город заходят всё чаще в последние десятилетия.

Я вытерла руки полотнищем, что дал Невен, и, хоть живот был полон, косилась на оставшиеся хлеб и фрукты. Оставлять еду — против моей кости. Я даже прикинула, влезет ли пара плодов за пазуху.

— Уверен, королева тоже накормит, — заметил Невен, косо взглянув, как будто прочёл мысль.

Я кивнула.

— Пойдём умоем тебя, а Невен подберёт одежду, — сказала Адерин и вывела меня через высеченную арку в узкий коридор, в маленькую комнату. Там журчала вода. Я смотрела, как струйка падает с потолка в каменный лоток — и меня передёрнуло. После лет под открытым небом, когда пряталась лишь в зной и редкие бури, быть зажатой камнем — было страшно. Тяжесть горы давила, и мне понадобилось несколько вдохов под шёпот воды, чтобы отогнать липкую панику.

— Мыло — здесь, — Адерин кивнула на полку в стене. — Вода холодная, но лучше, чем носить вёдра из колодца.

Я подставила ладонь — ледяная.

— Прямо из горных источников. Туннели выдолблены вместе с городом. Не в каждом доме они есть, и многие любят горячие бани. Я — за холод — он бодрит, — сказала она и ушла.

Я сняла одежду — едва кожу не содрала: грязь и пот держали, как корка. На миг всерьёз подумала, что смогу сдрать себя, как кожуру с того фрукта. Сдержала рваный смешок — он гулко отозвался от камня. Усталость и каменный мешок лезли в голову; я вернулась к делу. Как ни тряпьё были вещи, взятые у проходящего клана — и без того ношеные, — я обычно держала и их, и себя в порядке — в оазисе обмывалась ежедневно.

Песок осыпался на пол, когда я сбросила тунику, свободные штаны, пояс и капюшон. Я шагнула под воду; холод выбил дыхание, но я не отпрянула. Адерин права — холод бодрит. Он усыпил жгучую боль солнечных ожогов до приятного онемения.

Привыкнув, я взяла мыло. Чистой воды и мыла у меня почти не бывало. Под слоем пыли проступила темнокожая спина — я давно её не видела такой. Я вымыла волосы — пыльно-рыжеватые пряди потемнели до тёмно-каштановых, светлее, чем прежняя почти-чёрная тень — до всех этих лет под палящим солнцем.

Постучали; я позвала Адерин. Она вошла — и на миг застыла. Я глянула вниз — и только потом вспомнила о скромности. В песках я часто была нагой — зрители разве что зайцы да песчаные лисы. Я давно не думала о том, как выгляжу в чужих глазах.

Я машинально прикрылась, но Адерин качнула головой:

— Они держали тебя очень долго.

Я сглотнула и дёрнула подбородком. Если ей проще думать, что это из-за плена — я не стану рушить. Келвадан, говорят, принимает даже изгнанников, но моё изгнание — стыдное. И всё же, когда она протянула полотенце и узел с одеждой, во мне шевельнулась вина. Не стоит обманывать тех, кто так добр — ещё и когда моё присутствие может навлечь беду. В мечтах о жизни в Келвадане я всегда упускала: я могу снова поставить всех под удар — как уже поставила свой клан. Но после нескольких дней среди людей я не была готова опять уходить в одиночество. Я скажу королеве о клане Катал — а потом буду честна с Адерин.

Я обсушилась и развернула одежду: свободные штаны, зауженные к щиколотке, и короткий топ, открывающий руки и живот. Оба — золотисто-жёлтые, узор темнее — непонятные знаки на плечах и по поясу.

— Это слишком красиво, — призналась я.

— Невену нравится делать красивое, — уголки губ у Адерин дрогнули — смягчили морщины у глаз. Такой вид у неё бывал лишь при слове «муж».

Я натянула — и не удивилась: штаны висели на талии, костлявость торчала.

— Невен расстроится, что некогда подогнать, — но он и так сделает тебя красивой, — сказала Адерин.

Она повела меня по коридору — я была готова к камню, но всё равно он давил близостью стен. Мы вошли в комнату, где ели: Невен ждал.

Он скрестил руки, прищурился, замурлыкал что-то и полез в сундук. Достал две ленты — густо-синие, как ночное небо при полной луне.

— Сгодятся, — сказал и обвил одной мне талию — как пояс, сильнее притянул штаны к торчащим тазовым костям. Второй подвёл меня спиной к себе и стянул волосы, оставив длинные концы падать рядом с ещё влажными прядями.

— Прекрасно, — удовлетворённо отступил. Подал ручное зеркальце. Я подняла его медленно — боясь, кто посмотрит из гладкой плоскости: так давно я видела себя только в ряби оазиса.

На меня глянуло сердцевидное лицо. Глаза — золотые, глубоко под выступающим лбом — темнее, чем в детстве. Кончик носа чуток вздёрнут — заметнее на впалых скулах. Я быстро вернула зеркало.

— Спасибо. Наряд… красивый, — сказала я.

Адерин кивнула:

— Пора к королеве Джиневре.

Я вздрагивала в третий раз за пару минут — чьё-то плечо задевало моё, и сердце запрыгивало в горло. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем шаг стал ровнее по извилистой дороге вверх, к вершине Келвадана. Я готовилась к встрече с королевой — не думала, что путь во дворец окажется не менее ошеломляющим, чем сама аудиенция. Подъём от средних террас, где жили Адерин с Невеном, к самой верхушке, где находился дворец, сводил меня с ума: людей было повсюду, и они почти не смотрели друг на друга, двигаясь в сложной хореографии — рядом, но не сталкиваясь. После тишины пустыни, где слышен лишь шорох ветра в редких кустах да редкий крик оманской совы, Келвадан оглушал. Голоса звучали отовсюду; меня постоянно утягивали обрывки чужих разговоров — мелькали и исчезали в водовороте человеческой жизни. Я подпрыгнула, когда кто-то окликнул знакомого из распахнутого окна.

Мы поднимались всё выше по горному склону, минуя террасу за террасой. Наконец прошли через широкие кованые ворота в просторный, незаполненный людьми двор. По ту сторону, через открытое пространство, — высокие двери прямо в каменную толщу горы: дворец, венец чудесного Келвадана, со шпилем, тянущимся к небу. Я задрала голову, готовясь разинуть рот на эту красоту — террасы, окна, вид на город и пустыню.

Но взгляд зацепился за статую посреди двора. Камень был иной — словно не вытёсан из горы вместе с городом, а добавлен позже. Мужчина на великолепном коне — сабля, слишком большая, поднята над головой; сила, власть. Лицо прожгло память: гордое, знатное, с улыбкой и лёгкой озорной искрой, чтобы не казаться чопорным. Я всё оглядывалась на статую, пока Адерин вела меня к дверям.

Стражники у входа уважительно кивнули и распахнули створки — очевидно, знали Адерин и признавали её власть. Внутри я не знала, куда смотреть: убранство роскошно и сдержанно. Я ожидала вычурности, а увидела спокойную красоту: широкие окна заливали залы светом, и всё казалось сном.

Адерин не дала задержаться у гобеленов и строгой каменной резьбы, поведя по нескольким лестницам на широкую террасу с небольшим столом и креслами. В кресле, держа свиток и бокал из гранёного стекла, сидела одна из самых красивых женщин, что я видела.

Морщинки в уголках глаз и нити седины в каштановых волосах говорили, что юность позади; но королева сидела с такой естественной статью, что и я выпрямилась. Сложная причёска и льнящаяся серебряная ткань платья могли бы показаться излишеством на другой — на ней всё было к месту. Её достоинство не казалось чопорностью благодаря улыбке, которая осветила взгляд, когда она подняла глаза и заметила нас в проёме.

— Адерин, дорогая, я не ждала тебя до завтрашней встречи! — Она указала на свободные места, затем её взгляд упал на меня. — И кого ты привела?

Молчание потянулось, пока я беззвучно открывала и закрывала рот.

— Кира, — прохрипела я. Надеялась, что с практикой представляться станет легче, но пока слова шли туго. Пауза, где обычно звучит название клана, повисла в воздухе — однако никто не обратил внимания.

— Кира пришла сегодня из пустыни, — сказала Адерин. — И у неё новости, которые стоит выслушать. — Она опустилась на изящный металлический стул, я — следом.

Мои глаза прилипли к кувшину: капля стекала по синему стеклу. Королева потянулась к кувшину, налила и протянула мне.

Я моргнула и кивком поблагодарила. Этот простой жест — от королевы — освободил горло лучше, чем первый сладко-кислый глоток. Я не знала этот вкус, но сразу отпила ещё.

— Какие вести с песков? — спросила королева.

— Клан Катал… они собираются идти на Келвадан.

— Лорд Аласдар? Откуда ты это знаешь? — Губы королевы опустились.

Я пересказала всё, что уже говорила Адерин. Когда закончила, королева тяжело откинулась на спинку — даже в этом жесте сохраняя осанку.

— Когда я услышала, что лорд Аласдар возглавил клан Катал, надеялась: власть насытит его жажду силы. Годы тишины казались хорошим знаком. Похоже, я ошибалась. — Она наклонила голову, всматриваясь в меня. — Ты слышала, как он убеждает лордов? Сомневаюсь, что кто-то легко отдаст командование своими людьми.

— Говорил, что это единственный способ умилостивить пустыню, и… — Я прикусила потрескавшиеся губы, вспоминая, как меня привязывали к колу, а лорд Аласдар заводил толпу. Жёсткая маска, сабля у горла. — У него есть человек. Они называли его Вайпером. Его боялись.

— Вайпер? Наши люди о таком не доносили — впрочем, новости с кланов скудны, — королева нахмурилась, но быстро вернула выражение озабоченности. — Пустыня и вправду так свирепа теперь?

Я опустила взгляд на сцепленные пальцы, на рёбра, торчащие сильнее, чем я помнила даже за годы изгнания. Моё выживание было не только ценой одиночества. Стада редели с каждой луной, даже ориксы и кабаны тощали. Волосы на шее встали дыбом от памяти о молниях, бивших в песок среди неестественной бури. Не требовалось сильного воображения, чтобы поверить: пустыня карает живущих в ней.

— Пески — не доброе место, — призналась я. И всё равно слова в горле оказались горькими на фоне сладости питья и сытости. Выживание было тяжёлым, но оазис — закат над дюнами, мир, разлитый горящим золотом — напоминал: пустыня сурова и прекрасна. Я нахмурилась на слове «дом» о пустыне — когда наконец-то оказалась там, где хотела принадлежать, — но королева продолжила.

— Пески, — выругалась она. — Видимо, я слишком давно не покидала город. Впрочем, скоро Испытания. Будет шанс вновь связаться с пустыней — и склонить племена отказаться от нападений.

Адерин кивнула. Я спрятала вопрос про Испытания на потом: слово кольнуло памятью, но в Келвадане было слишком много нового.

— Ты прошла далеко и рисковала, чтобы донести это, — сказала королева. — В знак благодарности я хотела бы пригласить тебя гостем во дворец.

Я поперхнулась. Отказать королеве я не могла; но как скрыть своё изгнание — под самым её носом? Говорили, Келвадан не отворачивается от тех, кто без клана — но спросят: почему? Узнает королева Джиневра, что я сделала — накажут хуже, чем снова выкинуть в пески. Мне дали шанс на принадлежность — и я не вынесу, если его отнимут.

— После всего пережитого Кира, думаю, предпочла бы тише место, чтобы прийти в себя, — вмешалась Адерин и бросила на меня взгляд, не поддающийся чтению. — Если она останется у вас, боюсь, вы завалите её ужинами для значимых гостей, лакой и внезапными плясками.

— Я люблю развлекать гостей, — королева гордо вздернула подбородок, но явно не обижалась. — Надеюсь хотя бы увидеть вас на празднике на следующей неделе.

— Невен никогда не упустит шанс примерить на кого-то свои ткани.

— Только смотрите, не затмейте мои наряды, — королева строго ткнула в нас пальцем.

Я поймала себя на улыбке. При всей своей стать королева была игрива — совсем не как лорды кланов, к которым я привыкла.

Адерин поднялась — я тоже, залпом допив напиток и ставя пустой бокал.

— Завтра обсудим усиление охраны, — сказала Адерин. — А сейчас мне лучше отвезти Киру отдохнуть.

— Разумеется. И всё же я надеюсь на дипломатическое решение, — согласилась королева, и тревога вновь прорезала её голос, морщинка легла меж бровей.

Адерин склонила голову и стукнула костяшками по виску — и повела меня с террасы обратно во дворец.

— Надеюсь, ты не против, что я отказалась за тебя, — сказала она на поллестницы ниже. — Ты выглядела… перегруженной.