Он фыркнул с насмешливым пренебрежением, но промолчал.

— Теперь подумай о чувствах, которые кормят эту цель.

Я копнула глубже, как в песок — в собственную психику.

Конечно, я хотела защитить город, который был символом надежды все годы изгнания. Как не хотеть, если собственный клан меня выгнал, а Келвадан нашёл для меня место? Даже если я пока не чувствовала себя «своей», я могла доказать, что достойна. Я могла…

На дне колодца моей магии билась тёмная, пульсирующая штука. Я мысленным пальцем ткнула — она щёлкнула и оскалилась.

Она злилась.

Ощущение ударило по лицу, как песчаная буря. Глубоко во мне копилась обида — за то, что меня, едва не девчонку, оставили умирать в пустыне. Там же жила ярость от бессмысленной смерти моего коня и от того, что я не могу жить без страха себя самой, как все прочие. Там же — злость на себя, что остаюсь одинокой, даже стоя посреди целого города.

— Хорошо.

Я вздрогнула, почти забыв о присутствии Эрикса.

— Пусть эта злость станет воронкой, которая выкачивает силу наружу — и одновременно её подпитывает.

Я распахнула глаза:

— Нет.

Эрикс склонил голову набок.

— Но ведь получалось, не так ли?

Я не ответила, лишь уставилась мрачно:

— Я не буду делать по-твоему, если это сделает меня похожей на Вайпера.

— Это не я заглянул внутрь и нашёл там злость. Это сделала ты, — удовлетворённо заметил он, и у меня зашевелились когти.

— А на чём медитируешь ты? На цели разрушить собственный город — собственную семью?

— Мир Келвадана — ложь, — его ровный голос превратился в рычание.

Он говорил это уже во второй раз, и я вскочила.

— Говорит тот, кто ведёт войну на свой народ. Я ошиблась, думая, что ты способен учить чему-то, кроме насилия и предательства.

Я резко развернулась и бросилась в пустыню. Хотела бы я сейчас силу Дайти под собой, но бежала, размахивая руками, и мягкие подошвы моих сапог взрывали песок. Я знала, что Эрикс не пойдёт следом, но меня тянуло поставить между нами как можно больше расстояния.

Я сорвала капюшон — хотелось ветра в волосах и солнца на лице. Пустыня — единственный постоянный спутник за все эти годы, та, что смотрела на меня без осуждения. Я бежала, пока лёгкие не завизжали, пока ноги не превратились в огонь.

Уронившись на колени, переводила дух — и потом, задрав голову к небу, разразилась хищным воплем. Дикий звук — такой естественный в изгнании — я глушила внутри каменных стен Келвадана.

Ветер унёс чистую, без примеси, фрустрацию по открытому плато. От Вайпера я могла уйти. От злости, найденной в себе, — нет.

Я вывела Дайти из арочного проёма Келвадана; стражники, стоявшие по обе стороны, проводили меня взглядами, когда я повернула в сторону, противоположную лагерю. Пировать сегодня не хотелось — и к Эриксу я тоже не собиралась. Мне нужен был только мой конь и открытое небо.

Я перекинулась в седло, смакуя уверенную плотность его спины между бёдер и шёлк гривы, струящийся сквозь пальцы. Он бил копытом и мотал головой — рад вырваться из конюшни.

Не мешкая, я повела его прямо, прочь от утёсов, в лёгком галопе. Заблудиться я не боялась — шпиль Келвадана виден за многие мили.

Луна делает пустыню другой — не такой жестокой в серебре ночи. Днём солнце выедает краски, а теперь небо бархатное и густое, так и тянет протянуть руку и коснуться. Но пустыня ночью не менее жива: над нами разрезала воздух ныряющая сова-нырок, а семейка песчаных кошек мелькнула в поисках воды.

Как только спокойствие начало накрывать, тишину разрезал крик:

— Всадник!

Я развернула Дайти, выискивая источник.

— Всадник!

Я заметила женщину, спотыкающуюся в песке и отчаянно машущую руками. Лёгким шепотом я направила Дайти к ней, ладонь — на рукояти сабли. Подъезжая ближе, отпустила. Она была так измочалена, одежда — в лохмотьях, на ногах держалась едва-едва — что угрозы нам не представляла.

— Прошу… помогите, — она попыталась ухватиться за бок Дайти — то ли чтобы удержаться, то ли не дать мне ускакать. Мой жеребец щёлкнул зубами у её руки, но я хлопнула его по шее — молча, чтобы стоял.

— Что случилось? — я нахмурилась сверху вниз: одна в пустыне, без коня. Может, изгнанница.

— Клан Оту́ш… на нас напали, — прохрипела она. Горло у неё было иссушено — так звучат те, кто давно не пил.

Я сняла с пояса флягу и протянула.

— Сторона какого клана?

Она жадно глотнула, вытерла рот тыльной стороной ладони и покачала головой:

— Нет. Кланы в перемирии… пока ждут вестей об Испытаниях. Это тварь… лавовый вирм.

Я поморщилась, даже когда тонкий холодок скользнул по позвоночнику:

— Не может…

— Я знаю, что видела, — голос её, несмотря на изнеможение, прозвучал твёрдо.

Кровь у меня похолодела, хотя ночь была тёплой. Лавовые вирмы — из легенд у костров: их могли свалить лишь величайшие всадники. Их не видели с тех пор, как люди пересекли пустыню и «укротили» её почти тысячу лет назад.

Но эта женщина смотрела на меня так решительно, что сомневаться было нелепо.

— Садись, — приказала я, подалась вперёд, освобождая место за спиной. Дайти недовольно фыркнул — видно, не рад ещё одной паре ног на себе, — но стоял смирно, пока я смотрела ему между ушей, умоляя вести себя прилично.

Мы сорвались к лагерю, и мысли мчались так же быстро, как Дайти по спёкшейся земле. Похоже, пустыня и правда трещит по швам, если легендарные твари снова выходят на людей. Лорды станут только отчаяннее — понадобится «решение», которое лорд Аласдар и его Вайпер слишком рады предложить.

Но если Келвадан придёт на помощь, кланы могут дважды подумать, прежде чем идти на Великий город.

Лагерь вырос на горизонте, и мы не сбавили хода, пока не вылетели к срединному кругу шатров. Это был четвёртый пир — в разгаре: танцы заплескали по площади. Плясуны шарахались, когда мы осадили коня у длинного низкого стола, где королева сидела рядом с Каюсом и «председательствовала». Над её плечом — тень-страж Адерин; Невен — местом ниже.

Шепотки брызнули по толпе, прикрытые ладонями. Я спрыгнула, помогла слезть женщине из клана Оту́ш. Сбросила с плеч чужие взгляды — слишком привыкла, чтобы думать, что опять делаю из себя зрелище посреди Испытаний. Сейчас важнее другое.

— Королева Джиневра, — я стукнула костяшками по виску. Женщина рядом со мной повторила жест. — Я встретила эту путницу в песках. У неё дурные вести.

— Клан Оту́ш нуждается в помощи. Лавовый вирм терзает наш лагерь: ест коней, убивает охотников. Мы боимся даже сняться и уйти — на марше будем беззащитны.

Шум пробежал по толпе. У королевы округлились глаза; Адерин шагнула вперёд — будто и не замечая, что двигается.

— Лавовый вирм? Вы уверены?

Женщина подняла подбородок — её не собирались пугать недоверием к «небылицам».

— Это не байка у костра. Я видела. Меня отправили за помощью — я самая быстрая всадница. В одиночку в пустыне он вышел на меня. Я потеряла лошадь, Йесению: видела, как его расплавленное дыхание снимало с неё плоть до костей. Я ушла лишь потому, что он увлёкся пиром.

Что-то горячее вспыхнуло у меня в животе при виде такой смерти благородной лошади. Слишком похоже на ту злость, которую я трогала вчера. Я оттолкнула чувство.

— Если это правда, и звери пустыни снова поднимаются, — всем придётся быть начеку, — произнесла королева, вставая. Она стряхнула с рук пышные рукава, перехваченные серебром. — Адерин, переведи всех за стены — там их можно защитить. Отправь всадников прочёсывать окрестности и докладывать о любом необычном. Пусть ходят парами, не расходятся.

— Мой клан… — начала женщина.

— Здесь вы будете в безопасности, — мягко заверила королева. — Всем рады за стенами Келвадана.

— Но мой народ…

— Воины вашего клана сильны и защитят своих, как я должна защитить своих, — слова её были жестки, как сталь, хотя голос — мягок. Мне хотелось крикнуть, спорить за женщину, но в глазах королевы жило опустошение. Бесполезно. Решение она приняла не от бессердечности, а от долга — к своим. И всё же колодец злости бурлил сильнее. Защита нужна и кланам.

Я скорее почувствовала, чем услышала дрожащий вздох поражения у меня под локтем. Женщина качнулась — я замялась, не зная, тянуться ли. Хотелось — но такое простое касание до сих пор давалось трудно. Шагнул кто-то из тени — тот, кого я не заметила.

— Я поеду к вашему клану и сражусь с вирмом, — слова Эрикса прорезали тревожный гул, хотя звучал он негромко. У меня в груди дрогнуло — то ли облегчение, то ли ещё что-то, — странное чувство под мерцанием огня на его маске. Вкупе со внезапным появлением и громадной фигурой он выглядел демоном, вышедшим из ночи.

Женщина рядом окаменела, борясь сама с собой. Вайпер и шёпот, бегущий впереди него, известны клану Оту́ш. Но сейчас демон предлагал спасение.

— Я бывал в лагере Оту́ш. Отправлюсь немедленно и встречу вирма там. А вы отдохнёте в городе.

Она поколебалась лишь миг — и кивнула. Лицо королевы побледнело; губы — в тонкую линию.

— Идём, — сказала она, протягивая руку. — Найдём вам покои и горячую ванну. Вы голодны и валитесь с ног.

Королева развернулась к городу, на ходу шепча распоряжения Адерин. Женщина задержалась ещё на взгляд, стукнула костяшками по виску — и поспешила к обещанию еды и постели.

Я осталась стоять посреди лагеря, одна. Весёлость сдулась быстрее призрачных утренних туманов. Люди повсюду разбирали шатры, торопясь за стены или назад — к своим — на фоне легендарной угрозы.

В центре вихря дел я стояла, вросшая в землю, переводя взгляд между Эриксом и удаляющейся спиной его матери. Он склонил голову, будто чего-то ожидая. Я не знала чего. И тогда сорвалась и побежала вслед за тремя женщинами к городу.

Я догнала их, когда королева велела служанке подготовить покои и купель для гостьи. Вокруг Адерин сжался узел стражи — слушали её приказы по усилению защиты с таким наплывом людей за стенами.

Я дождалась, пока они разойдутся, и шагнула в поле зрения.

— Нельзя оставлять клан Оту́ш один на один с вирмом, — без предисловий начала я.

Адерин вздохнула — в осанке её не дрогнуло ничего, а в лице — глубокая усталость:

— Другого выхода нет.

— Есть. Выбор есть всегда, пусть и трудный. Можно послать всадников. Я…

— Я поклялась защищать этот город — до последнего вздоха, — резко перебила Адерин; в глазах вспыхнул огонь. — Не проси поставить его под удар, когда его мир и так висит на волоске.

Я отпрянула, будто она ударила. К резкости Адерин я привыкла, но открытой враждебности ещё не видела. Мысль, что она оставит беззащитных перед страхом из мифов, выбивала почву из-под ног.

Подошла королева, а мысль уже покатилась по другому пути.

— Если капитан из клана Катал придёт им на помощь, — их верность ему только окрепнет, — настаивала я. — А если помощь придёт из Келвадана, они не так охотно пойдут на город по призыву лорда Аласдара.

— По словам гонца из клана Тибел, клан Катал уже объединит всех всадников по факту того, что Вайпер провозглашён Чемпионом, — напомнила королева. — Это может быть попыткой выманить наших рыцарей из города, чтобы ударить, когда мы беззащитны.

Я моргнула. Об этом я не подумала. В горле зашевелилось рычание — я проглотила. Я не позволю злости рулить мной — не дам ей разодрать контроль.

— Из-за таких решений я не люблю быть королевой, — тихо добавила она, — но решение принято. Мой прадед строил этот город как маяк безопасности, и я сделаю всё, чтобы он им остался.

Я опустила взгляд, почтительно кивнув, хотя сердце уходило в песок. Этих женщин не свернуть — если путь выбран. Я уважала это — и одновременно шторм во мне бился о стенки от мысли, как невинного коня пожирает лава. И я тоже не меняю решения, когда ставлю цель.

— Я отведу Дайти в конюшню и вернусь помогать с охраной, — предложила я.

Адерин кивнула, королева улыбнулась — ободряюще, и грустно. Я оставила их с планами и вошла под широкую арку, решив идти пешком — не хотела снова привлекать внимание после сцены в лагере.

Внутри я не свернула по спирали ко дворцу, а пошла к дому Адерин и Невена. У дверей оставила Дайти — похлопала по носу, шепнула, что скоро вернусь.

Протиснулась внутрь быстро — и едва не врезалась лбом в Невена. Он приподнял брови вопросительно.

— Я… э-э… меня Адерин… ей нужно…

Невен сунул мне в руки охапку тюков, отрезав поток оправданий:

— Это тебе пригодится.

Я уставилась вниз: что-то вроде походного тюка и ещё несколько набитых мешков.

— Не знаю, как далеко лагерь Оту́ш, — пояснил он, — но вкупе с твоими охотничьими навыками должно хватить.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла — и просто склонила голову, вместо того чтобы задавать лишние вопросы.

Невен виновато усмехнулся:

— Я давно женат на упрямой женщине и знаю этот взгляд. Тот, которым Адерин смотрит, когда я понимаю: она сделает по-своему, чего бы мне ни хотелось.

— Вы не согласны с тем, что мне следует остаться и защищать город? — спросила я.

— Согласен, что город надо защищать. Но и кланы тоже. Адерин родилась и выросла здесь, а я — в песках. Как бы я ни любил Келвадан, у меня много близких среди кланов. — Он помолчал и посмотрел так, как смотрят на ткань, что никак не ляжет ровно, — выискивая крошечный зацеп. — Я видел, как ты смотришь на горизонт. Как бы ты ни любила Келвадан, тебе не хватает свободы пустыни. Если кто и должен уехать её защищать — то ты.

Я кивнула, не зная, какими словами поблагодарить. Вместо этого спросила:

— Вы скучаете по приключениям пустыни?

Один угол его рта дёрнулся:

— В браке с Адерин приключений хватает. А теперь — ступай, пока никто не заметил, что тебя нет.

Глава 25

ВАЙПЕР

Взмах крыльев и спотыкание магии предупредили меня о приближении Киры. Я не поднял головы от тюка, которым крепил сложенную палатку на спине Алзы, но внутри одновременно что-то отпустило и натянулось. Я уже осознал: уйдя сейчас, чтобы помочь клану Оту́ш, я не успею получить обруч Чемпиона — но решение выехать далось легко. Помощь кланам принесёт больше верности, чем церемонийный кусок металла.