— А теперь ты объединяешь кланы и пойдёшь на Келвадан, — сказала Кира, но на конце фраза поднялась, как вопрос.

— Да. — Смысла обманывать её не было.

— Удивлена, что ты ещё не уехал, раз получил, за чем пришёл.

— Я жду коронации, — признался я. Сначала собирался уходить без обруча Чемпиона, но слухи о том, как я победил, быстро обойдут кланы. Я не хотел оставлять сомнений, что я — истинный Чемпион, когда поеду за их присягой для лорда Аласдара. Если я предъявлю обруч Чемпиона, усыпанный кровавым стеклом первого, кто пересёк пустыню, — спорить будет не с чем.

— То есть ты просидишь тут, хмурясь в темноте, все девять ночей пира?

— Не заметил, чтобы ты сама шла веселиться.

— В прошлый раз, когда я расслабилась в толпе, всё закончилось примерно так же, как сегодня, — тихо призналась она.

— Моё предложение помочь тебе обрести контроль остаётся в силе. — Теперь, когда Испытания закончились, её срывы меньше грозили моей собственной сдержанности. Но причина была не только в этом. Та же внутренняя тяга, что велела прижать её к себе, когда пустыня сорвала её с привязи, вывела слова наружу.

— Ты уже говорил, что мне не стоит тебе доверять, — напомнила Кира.

— Если бы я хотел тебя обмануть, я бы так не говорил, — возразил я. — Может, разобравшись в истинной природе своей силы, ты поймёшь, насколько неправ Келвадан.

— Сомневаюсь.

Она без дальнейших слов развернулась и зашагала назад к лагерю. Меня тронула мелкая дрожь — она ведь не сказала «нет».

Глава 24

КИРА

Вырваться из веселья в лагере на вторую ночь пира после дуэлей труда не составило. Плечи толкали меня между шатрами, у каждого костра голосили всё громче — пересказывали истории прошлых Испытаний. Сначала я с любопытством слушала, но чем дольше сидела у жаровен, тем отчётливее ощущала себя чужой, смотрящей на праздник со стороны.

Королева и Адерин тоже не праздновали — как только Вайпер выиграл Испытания, обе вернулись во дворец. Я решила, что они уже готовят войну, а меня не позвали. Не винила их: я подвела их, проиграв финальный поединок — почему они должны доверить мне защиту города сейчас?

Днём меня представляли как гражданку Келвадана — титул, которым я гордилась. Теперь стоило мне присесть на лавку, как люди по обе стороны понемногу отползали, хотя с другими клановцами и горожанами сидели плечом к плечу. Все видели мой срыв в конце Испытаний; я узна́вала настороженность в их глазах за подчеркнуто вежливыми улыбками.

Каждый раз, ловя на себе испуганный взгляд, я видела лица родителей. Шансы, что Келвадан станет домом, о котором я мечтала, таяли, как вода, уходящая в песок.

Было облегчением выскользнуть в дюны, где из звуков — лишь шорох ветра по песку да глухое «ух» близкой норы совы. Я пошла тем же путём, что и прошлой ночью, — туда, где, я знала, будет Вайпер.

Эрикс, прошептали мысли, но я оттолкнула имя. Как ни странно мои ночные воображения ни менялись, в испытаниях мой противник твёрдо оставался Вайпером. Что-то всё же сдвинулось после дуэлей, когда я вернулась в тело — и обнаружила вокруг себя крепкие руки: не выворачивающие кожу, а заземляющие.

Стоило подумать о нём как об Эриксе — я видела только его гордое, ошарашенное лицо и ощутила его ладонь на своей голой коже. Он ясно дал понять: он — Вайпер, и опускать с ним стражу — глупость. Но думать о нём как об Эриксе было менее безрассудно — так я меньше чувствовала, что совершаю невероятную глупость, крадучись в темноте на встречу.

Я не знала, что привело меня к нему в ту первую ночь после дуэлей, но ощущения от его объятия не отпускали. Слишком часто чужое прикосновение швыряло меня в штопор неконтролируемых ощущений; его же хватка дала опору в водовороте пустыни. Голова кричала, что я шагаю в ловушку, но, вспоминая, как на меня смотрят люди, я понимала — у меня нет выбора.

Методы королевы сдерживать магию сына не сработали — а он с тех пор своей силой овладел. Если есть способ обуздать шторм внутри и служить всадникам Келвадана, не подвергая опасности окружающих, я обязана его найти. Даже если придётся знаться с тем, кто хотел бы падения города. Может, это единственный шанс обрести контроль, который искупит меня в глазах королевы и её города и заглушит грызущую вину за провал.

Я вздрогнула, когда сокол сорвался мне навстречу, хлопнул над головой, словно разглядывая.

— Зефир, — окликнул строгий голос, и птица отпрянула, перелетела к Эриксу, стоявшему в ложбине между дюнами, и опустилась ему на плечо. Я видела сокола ночью раньше, но не помнила, чтобы он был при нём, когда я впервые наткнулась на него у своего оазиса.

— Пришла, — сказал Эрикс. Голос ровный — ни удивления, ни разочарования.

Я пожала плечами. Это был единственный внятный ответ.

Эрикс коротко кивнул:

— Идём. — Он указал на груду камней — от кулака до валуна с меня ростом. — Пора учиться пользоваться своей силой.

Я застыла, отшатнулась:

— Ты говорил, что научишь меня контролю. Ничего про «пользоваться» не было.

— Магия пустыни не любит безделья, — возразил он. — Как конь — её надо тренировать, иначе станет вздорной и беспокойной.

Я покачала головой, отступила ещё. Ошибка. В прошлый раз я себе это уже сказала, а мы всего лишь прошли знакомые формы. Сейчас — совсем другое.

— Что делает твоя сила, когда ты пытаешься её запереть? — спросил Эрикс, прежде чем я успела уйти. Я колебалась — и всё же вернулась на пару шагов. Он молча смотрел; мне хотелось видеть его лицо.

— Брось камень, — приказал он.

Я нахмурилась, шагнула — и он взметнул руку, остановил.

— Магией.

Я покосилась на него так, что, уверена, вид у меня был вполне недоверчивый.

— Это часть пустыни. Ты должна уметь двигать её так же, как ветер и молнию. — Он показал — лёгким взмахом ладони, будто отмахнулся от мухи; камень среднего размера сорвался с груды и бухнулся в песок в стороне.

— Как?

Он застыл; я почти чувствовала, как он бы нахмурился, сними он маску.

— Та часть тебя, что чувствует пустыню, обрушивающуюся со всех сторон, когда ты срываешься. Наведи её на камень. Приоткройся — совсем чуть-чуть.

Я уже раскрыла рот, чтобы огрызнуться, что инструкции невозможны, — но осеклась. Каким-то чудом это имело смысл. Глубоко внутри всегда крутилось, жило нечто — рычало и щёлкало зубами, когда меня зажимала гора или живая толчея города. Даже сейчас оно шевелилось во мне, дремало — но было.

Я осторожно подтолкнула его внимание к самому маленькому камешку в куче. Попробовала, как сказал Эрикс, — разбудить самую малость… но разум тут же захлопнулся. Я зажмурилась — и за веками увидела испуганные лица: Драйдена, королевы. Родителей.

Треск расколол воздух — глаза сами распахнулись. Валун, что был Эриксу по плечо, рухнул в разные стороны. Он раскололся надвое — чисто, будто его рассекла невообразимо огромная сабля.

Я уставилась, онемев. Потом споткнулась и попятилась.

— Это ошибка, — прошептала. Развернулась и поспешила вверх по дюне — туда, откуда доносился далёкий смех и разговоры, в которых мне не нашлось места. Эрикс не окликнул, но я чувствовала его взгляд у себя в спине.

На следующую ночь я всё равно вернулась. Утром я была полна решимости больше к нему не ходить. Он вытаскивал наружу что-то дикое, неподвластное, спрятанное во мне глубоко, — а выпускать это я не могла.

Но по мере того как тени тянулись, а вместе с ними — моя неусидчивость, ноги сами понесли меня в дюны. Шанс учиться исчезнет через пару дней — я не дам страху меня остановить.

Страх — мой давний спутник: удерживал от дальних вылазок в изгнании и заставлял по десятку раз пересчитывать сушёное мясо. Я умею жить рядом со страхом — если он в конце концов освободит меня от ноши этой силы.

Я нашла Эрикса с саблей в руке — он проходил связки, которые теперь знала наизусть и я. Что-то тоскливо повернулось внутри при мысли, что мы оба сейчас делаем одни и те же формы — по разные стороны пустыни и надвигающейся войны.

Я остановилась в нескольких шагах. Знала — он чувствует меня; он не прервал плавного рисунка движений. Завершил одну связку — и без паузы перетёк в следующую. Я глянула на свои ступни, ощущая себя будто вмешивающейся в чужое, — и почти сразу подняла взгляд. Мы ведь уже делали эти движения вместе, неделей раньше, но тогда у меня не было шанса его по-настоящему рассмотреть.

То, с какой выучкой он проходил стойки — танец ударов и парирований без противника, — говорило о смертельной эффективности его дуэлей. И всё же, при отсутствии лишних жестов, рисунок его тела в пространстве был завораживающим — пляска столь же смертоносная, сколь притягательная.

Когда он всё не останавливался, я решила присоединиться. Тренировок для новобранцев не было — Адерин была занята усилением охраны лагеря, — так что тренер у меня сегодня один.

Я встала в стойку. Движения Эрикса на миг сбились, но он ничего не сказал. Я пошла тем же строем, пытаясь попасть в его темп — снова медленней, чем привычно, — и с той грацией, которой не ждёшь от того, кого зовут беспощадным палачом.

Пока я текла из позы в позу — куда менее изящно, чем он, — странное чувство поползло из глубины живота к пальцам рук и ног. Дышала уже не я — дышала пустыня. Это было дыхание Эрикса рядом и хлопанье крыльев его сокола где-то в охоте. Кровь в моих венах стала сусликом, бегущим по норе, и водой, толкающейся глубоко под землёй в тайном ключе.

Края сознания начали размываться — и я ахнула, резко возвращаясь. Встала жёстко. Пальцы сжались в кулаки так, что дрожали предплечья — будто могла удержать себя в теле силой хватки.

Эрикс тоже остановился, повернул маску ко мне. Может, я себе придумала, но в его взгляде ощутилось любопытство. Он промолчал.

— Что ты делаешь, когда чувствуешь, что теряешь контроль? — Я уже знала от королевы Джиневры, что он проходил через это в детстве. И больше того — его осанка, само предложение учить меня говорили о понимании.

— Нужно найти что-то — ощущение или якорь, — что удержит тебя в теле.

Я вспомнила его руки — тепло и тяжесть, вернувшие меня в себя. Вытолкнула мысль прочь. Сомневаюсь, что он предложит повторить объятие; вряд ли такие вещи — его способ.

— Что якорит тебя? — спросила я.

— Боль.

Я моргнула. Ещё раз.

— Ты причиняешь себе боль нарочно?

— Когда нужно. В бою можно позволить себе получить удар, если не остаётся иных вариантов. — Он пожал плечами, будто удерживать себя травмой — пустяк. — Боль режет по сознанию лучше любого ощущения — её невозможно игнорировать, она целиком телесна. Если ранить себя достаточно сильно — потеряться в сознании пустыни не выйдет, даже если захочешь.

— Варварство, — отрезала я.

— Пустыня не мягкая госпожа. Те, кто не способен сделать всё, чтобы выжить, милости от стихии не ждут, — парировал он. — С её магией — то же.

— Должен быть другой путь.

Он наклонил голову:

— Полагаю, иные сильные ощущения тоже сойдут. Только удовольствие в бою задействовать сложнее.

Сказано было таким ровным тоном, что я не уверена, но это, кажется, ближе всего к шутке, на что способен Эрикс. Мысль, что безликий передо мной — носитель непостижимой силы — умеет быть саркастичным, была одновременно человеческой и тревожной.

— Ну, пока не попробуешь — не узнаешь. Вдобавок противников напугаешь, — подыграла я.

Его плечи чуть окрепли, будто он не ожидал, что я подхвачу. Миг — и прошёл. Он резко зашагал к той же куче камней, что вчера — с тем самым треснувшим валуном посередине.

В тот вечер камни я так и не сдвинула. Зато ни один не расколола.

На третий день, когда я перевалила через дюну, скрывающую наше с Эриксом место от лагеря, я обнаружила его на коленях — он сидел на пятках. Казался совершенно расслабленным, если бы не судорожно сжатые кулаки на коленях. Сжимал так, что я удивилась, почему не слышу, как скрипят его чёрные кожаные перчатки.

— Сегодня будем медитировать, — сказал он, не шевелясь, пока я подходила.

Я развернулась на пятках, готовая прямо сейчас вернуться в Келвадан и вывезти Дайти на прогулку. Медитацию я пробовала столько раз, что сбилась со счёта, — и всякий раз впустую. Я не собиралась ещё час сидеть и делать вид, что сосредотачиваюсь на сдерживании магии, лишь бы оттянуть неизбежный срыв.

— Не так, как учила бы королева, — добавил он, прежде чем я успела сделать и двух шагов.

Я замялась и обернулась. Сомнение, что тихое сидение вообще поможет, скользнуло в мысли, но уходить расхотелось. Помогало не столько то, что говорил Эрикс, сколько то, что он — по-своему, извращённо — понимал, что я чувствую.

Шторм внутри меня порой заставлял чувствовать себя в Келвадане более одинокой, чем в изгнании у собственного оазиса. Странно, что человек, сорвавший меня с того одиночества, оказался первым, кто не испугался моей силы. Даже помощь королевы оставляла во рту привкус опаски.

Я опустилась перед Эриксом, тоже села на пятки, зеркаля его позу. Между нашими коленями оставалось несколько дюймов, и от него сквозь мои свободные льняные штаны ощутимо шло тепло. Я невольно подумала, как он выдерживает быть закрытым с головы до ног под этим солнцем.

— Представь, где в тебе зарождается сила, — произнёс Эрикс, когда я устроилась.

— Ты разве не скажешь закрыть глаза?

Он пожал плечами:

— Я предпочитаю с открытыми. Но особой разницы нет.

Я позволила ресницам опасть. Сомневалась, что смогу думать о чём-то, глядя прямо в его металлическую маску.

— А теперь сосредоточься на своей цели. На мотивах, что направляют твои поступки, и страстях под ними.

Удивительно, но его голос оказался спокойным и убаюкивающим, когда я повернула внимание внутрь. Низкий, ровный тенор, лишённый той жёсткой кромки, которой он обычно пугал. Я одёрнула себя и вспомнила его слова.

Моя цель.

— Защитить Келвадан, — ответила я вслух, хотя он о том не просил. Так было правильно.