Придётся ломиться вблизи.

Сбив её левый серп боковым, я шагнула внутрь. Ударом ноги в предплечье отбросила вторую руку — делая проём. Продвинулась — и… её не было.

Она ушла по кругу на моём собственном толчке. Раньше, чем я повернулась, сталь легла к моему горлу, а мне в ухо плеснулось её горячее дыхание.

Я подняла ладони. — Ты невозможна с ними.

Адерин излишне эффектно перекрутила клинки и улыбнулась им. — Моё тайное оружие. Честно, мне пришлось их достать ради чести.

— Чести? — я не поверила. Уверенности ей никогда не занимать.

— Ты держишь меня в тонусе больше, чем привыкла, — признала она. — Раньше почти никто — ну, разве что один человек — не мог меня регулярно брать.

— Мне один раз повезло. До «регулярно» далеко, — возразила я. — А ты почаще доставай серпы — и хвалиться будет нечем.

— Отец учил меня им. Он был райдером клана, пока не женился на моей матери и не остался в Келвадане.

Я всмотрелась. Я знала, что она родилась в городе, но любопытство шевельнулось.

— Не думала когда-нибудь уйти в кланы? С твоим умением — тебя сделали бы воеводой.

— И оставить Келвадан? Никогда, — ответила Адерин, глядя с кромки конюшенной крыши вдаль.

С верхних ярусов весь город — на ладони. И пустыня тоже. Если бы я не знала, какая она бесконечная, можно было бы придумать, что на горизонте блеснёт море.

— Я бы скучала по людям, по улице, — продолжила она, глядя вниз, где цветные точки сновали между домами. — Здесь всегда есть на кого посмотреть: сосед зайти, новый прилавок. Там, в пустыне, слишком… много пространства.

Последнее слово она произнесла с дрожью отвращения; меня едва не рассмешило — странно скучать по тесноте камня и людей, но, видимо, ко всему привыкаешь. Может, и я привыкну.

Шаги на лестнице прервали разговор. Я оторвалась от горизонта — на крыше показалась дворцовая служка.

— Простите, я сейчас, — сказала я, стирая пот со лба. Мы с королевой сдвинули мои уроки на час, чтобы я успевала спарринг: это помогало держать себя в руках утром. Впрочем, все, кроме Драйдена, по-прежнему старались меня не брать в пары. Его настойчивость покалывала где-то под кожей, и Адерин, бывало, перекидывала бровью у меня за спиной, мол, «ну что?» Но во мне не было этого — когда случайное прикосновение до сих пор хотелось стряхнуть, о флирте говорить рано. Зато я ценила его неизменную дружелюбность.

Служка покачала головой, возвращая меня к делу: — Её Величество просит вас обеих в кабинет.

Адерин нахмурилась: — Значит, есть новости.

Мы поспешили убрать оружие. Внутри дворца Адерин повела меня выше той террасы, где мы обычно пили тошнотворный чай. Бёдра горели после часов работы, к концу подъёма будто обуглились.

Казалось, выше уже не подняться — там шпиль, — но на следующей площадке лестница шла дальше. Мы вошли в круглый зал; королева уже сидела за круглым столом.

По стенам — полки со свитками, меж ними — витражи. Полуденное солнце проливалось радугами. Меня тянуло подойти к каждому стеклу — разглядеть узоры, — но королева подняла взгляд, и суровость в её лице забрала моё.

В руке у неё комканный от хватки клочок бумаги.

— Вы собираетесь на Испытания? — без прелюдий.

Адерин нахмурилась, усаживаясь: — Нет. Мы же решили, что в нынешних условиях мне держать охрану города.

— А ты, Кира?

Я посмотрела то на одну, то на другую. Мысль участвовать всё чаще возвращалась, но я отговаривала себя: каждый раз, как сила вспарывала мои крошечные «заграждения», — поздно. Бой шёл вперёд, а контроль — назад.

— Не решила, — уклончиво. — Почему?

— От этих Испытаний зависит больше, чем я думала, — губы королевы сжались; она вернулась взглядом к записке. — Ястреб принёс весточку от Орина.

Я распрямилась; рядом Адерин тоже подалась вперёд.

— Он влился к райдерам Катала, — подтвердила: только четыре клана под знаменем лорда Аласдара, но они готовятся к войне. И ещё — он подслушал разговор Вайпера с лордом Аласдаром: с оставшимися пятью кланами заключена сделка. Если Вайпер станет Чемпионом Испытаний, они примкнут к Аласдару.

Спина стукнулась о спинку стула; воздух вышибло. Вайпер — тот, что поселился у меня в снах — придёт на Испытания.

— Ты можешь отстранить его, — предложила Адерин. — Такое нарушение мира — разве не повод? Людей и раньше отстраняли за жестокость.

Королева покачала головой — устало, как будто уже перебрала это сотню раз. — В прошлые Испытания я отказалась короновать Чемпиона, когда лорд Аласдар убил соперника в финале, — и изгнала его. Теперь он ведёт на нас войско. Я не повторю ту ошибку.

— Значит, ты допустишь его? — в голосе Адерин проступило недоверие — почти крайнее, что я слышала у неё при королеве.

Губы королевы стали тонкой линией — ей это нравилось не больше. — Кланы верят в легенду Чемпиона Пустыни. Я — внучка Келвара, величайшего Чемпиона, правящая в городе — доказательстве его наследия. Я не уверена, что и сама не верю. Двадцать лет назад все — и кланы, и горожане — боялись, что значит отсутствие Чемпиона.

— Если Аласдар умен — а он умен, — он это использует, чтобы стравить кланы со мной. Вмешаюсь — только сильнее их оттолкну.

И тут королева повернулась ко мне. Я моргнула, не понимая, зачем здесь я. Это было далеко за пределами той крупицы сведений, что я принесла.

— Возможно, пустыня выбрала своего Чемпиона сама, — сказала она, и смысл прорезал меня не сразу.

Секунды пустоты — и до меня дошло. Я затрясла головой так, что её, казалось, вытрясет из плеч.

— Я только пришла, — выдохнула. Месяцы в городе сделали своё, но до «Чемпиона Келвадана» мне как до луны.

— Келвару было девятнадцать, когда он вырезал город из горы, — заметила Гиневра.

Я открыла рот — и закрыла. Он был таким юным.

— Нельзя отрицать, — продолжила она, — пустыня отметила тебя. И доставила к воротам за несколько месяцев до Испытаний, что бывают раз в двадцать лет.

— Должен быть кто-то ещё, — я перевела взгляд на Адерин.

В её глазах мелькнуло тёмное, печальное — и исчезло.

— Я могу дойти далеко за счёт боя, — призналась она, — но титул Чемпиона пустыня никогда не давала тому, кто не отмечен её силой.

— Разве магию можно использовать на Испытаниях? — нахмурилась я.

На тренировке Драйден с Нирой спорили об этом правиле.

— Нельзя, — сказала королева. — Но выбирает — она. Когда двадцать лет назад всё сорвалось, я думала, кто-то поднимется и займет место. Я ошиблась. А ты принесла нам предупреждение — и, вместе с ним, лучший шанс не дать кланам соединиться.

Две пары глаз вдавили меня в спинку стула. Я не дам Келвадану пасть. Значит, я выйду на Испытания против Вайпера.

Я проснулась утром с раскалённым ядром под пупком. На стон перекатилась на четвереньки — волна тошноты. Я подумала на лаку — мы с Адерин делили кувшин накануне, — но, глянув вниз, нашла причину более невинную, хоть и неожиданную: тёмная кровь коркой на светлых льняных штанах.

Новая судорога согнула меня; я свернулась клубком. Одно из немногих «благословений» недоедания — отсутствие месячных. Странно было лишиться календара крови, но охоте не мешало, воду не отнимало.

Теперь же всё вернулось с отыгрышем. Через несколько минут, сжав живот и пытаясь вспомнить, как я вообще когда-то ездила верхом в такие дни, на крышу поднялась Адерин — проверить, почему я не спустилась к завтраку.

Оценив картину, она криво улыбнулась сочувственно:

— Давно не было?

Я кивнула, стыдясь лежать пластом от того, что она, наверно, просто «проходит».

— Дальше будет легче. Тело отвыкло, — сказала она и покачала головой. — Пошлю Невена с чаем и извинюсь перед королевой.

Я натянула простыню выше и закопалась, готовясь пережить пару дней.

Глава 11

ВАЙПЕР

Тело взбрыкнуло. Вероятно, от той мясорубки, в которую я загнал всадников объединённых кланов. Мышцы ныли. Так не ломило со времён, когда я впервые пришёл к лорду Аласдару, и он учил меня брать магию в кулак усталостью и болью.

Я посмотрел на завтрак и поморщился. Последние дни ел больше обычного — приходилось, чтобы тянуть тренировки, — и спал тяжко, без провалов. Даже во сне мозг не давал покоя: вместо привычного кошмара про камень, который сжимается вокруг меня, — лицо изгнанницы, которую я почти убил. Упрямый взгляд, вспыхивающий молнией. Иногда — как она в темноту на слишком крупном коне, дикая, красивая. Будто пустыня звала меня за ней. Бессмысленно. Одна, без припасов — вряд ли дожила. Я выкинул эту мысль.

Надо бы поесть, но мутная волна подтошнивания сделала еду чужой. Я отодвинул миску и поднял маску. Щёлкнул застёжками. Вес металла вернул нужную отстранённость — и рвотный комок отступил.

Карканье и стук клюва — Зефир счёл мой завтрак достойным. Чёрт с ним: как ни отнекивался от имени, придуманного Идзуми, — прилипло. Зефир так Зефир.

С маской на лице я вышел из шатра, навстречу первым лучам. Всадникам не велел являться к краю стоянки до полного восхода, но мне нужен был кусок одиночества — пройтись формами до того, как пасти стадо косорук.

У открытого места рядом с загоном я начал. Мышцы противно ныли даже на отработанных сотни раз движениях. Видимо, пока мотался по поручениям лорда Аласдара, формы срезал чаще, чем признавал. Нельзя. Это — одна из немногих вещей, которые реально усмиряют мою магию.

Формы — древняя выучка кланов. Их передавали с тех пор, как пустыню впервые пересекли от гор до моря. Они нужны любому — и воину, и тому, кто служит воле пустыни.

Я опустил руки на выдохе — к ограде уже стягивались всадники четырёх кланов. Поморщился: магия не стихла как следует, рвётся с цепи всё наглее. Тело тоже в сговоре против меня. Но игнорировать шёпот в голове я научен. Тени связи с каждым песчинком от гор до моря — иду мимо.

Я оттолкнул мысли и подошёл к всадникам. Они брали учебное оружие, выводили коней. Всё ещё кучковались по кланам, перемигивались и протискивались мимо, едва кивая чужим. Такие швы придётся залечить, прежде чем мы двинемся на Келвадан.

Идзуми подошла рядом, ведя Алзу и свою кобылу, и вслух сказала то, что я уже решил:

— Сегодня работаем группой.

Я кивнул. Алза боднула мне ладонь носом. Я взлетел ей на спину — одной рукой за гриву.

— Сегодня — учебные схватки четыре на четыре, — сказал я с коня. — В каждой четвёрке — по одному всаднику из каждого клана.

Гул недовольства прошёл по рядам. Быстро стих, когда я повёл взглядом. Лица они не видели, но осанки хватало, чтобы считывать моё неодобрение.

Мы с Идзуми пошли змейкой меж всадников, гоня их мешаться и перекраиваться в нужные группы. Карман ратанцев распался нехотя. Я подтолкнул Алзу к ним.

— …— пусть воеводы командуют своими, — донёс ветер чужой голос.

Я остановил Алзу прямо за спиной говорившего.

— Хочешь разобрать мои методы? — спросил я ровно.

Мужчина дёрнулся так, что едва не вывалился из седла, вцепился в гриву. Конь обиделся и шарахнул копытом.

Другой ратанец подал коня вперёд, выручая товарища:

— Воеводы кланов знают своих лучше.

Спина прямая. Взгляд бегает по моей маске — не понимает, куда смотреть. Маска многих нервирует. Я не мешаю.

— Разве клан Ратан не приносил клятву лорду Аласдару? Я запомнил, — сказал я. Кровь лорда Эйнила мне всё ещё мерещилась на ладонях. Дочь его кивнула быстро.

— Клятву давали. Но воеводы должны вести своих в бой, даже если война — по воле лорда Аласдара. — Он вскинул подбородок. — Я — воевода клана Ратан. Я поведу своих.

— «Война лорда Аласдара»? — голос опустился, шипение змея в норе. Шёпоты в голове отозвались. — Судьба пустыни — общая для всех кланов.

— Если общая — почему именно за Аласдаром идти? И почему тобой командовать всем, если он даже не делает тебя настоящим воеводой?

Шум прошёл по кругу — внимание собралось в узел. Я говорил ровно, но так, чтобы все слышали:

— Потому что я — кулак лорда Аласдара. И опущусь на любого, кто подрывает его строй. Помните, что становится с теми, кто стоит против главы клана Катал.

Я смотрел на ставший тугим клубок ратанцев, пока они по одному не опускали головы. Дольше задержался на одном — с короткой бородой. Раньше я его не видел. Взгляд — просчитывающий — исчез так же быстро, как появился: уставился в шею коня. Возможно, я слишком часто был в отъездах и разучился узнавать лиц.

Я повернул Алзу — вести колонну к равнинам за стоянкой, там развернуться просторнее. Звон клинков, как всегда, приглушит гул в голове.

Проехал считанные корпуса, когда в мозгу взвыло. Я резко развернул Алзу. Рука сама пошла вперёд.

Алая полоса рассекла воздух там, где сидел на коне ратанский воевода, взлетевший с саблей — ударить меня в спину. Вокруг притихли, глядя, как он замирает, с пузырящейся на губах кровью, с поздним пониманием в глазах: он уже мёртв.

Брызги полосой легли на лица его людей за спиной — жирная чернота на песке вокруг, пока он сползал из седла.

Я поднял голову к небу и вдохнул глубже. Кружило, как от слишком крепкой лаки: быстрый пик силы, когда режешь магией начисто. Пустыня урчала довольно, отпивая жертву.

— Вперёд, — бросила Идзуми, подгоняя свою кобылу ко мне. — Коню займётся конюший. У нас тренировка.

Всадники безмолвно рассредоточились по линии для учебных боёв. Идзуми коротко кивнула, но в глазах сузилась. Я отвернулся от тела и пошёл рысью следом.

В шатёр лорда Аласдара я вошёл на закате, в тяжёлом воздухе. Откинул полог — и мне в маску ударил густой дым благовоний.

Лорд Аласдар сидел по-турецки у огня. Глаза закрыты. Пальцы сцеплены. Поза медитации. Запах поднимал сквозь годы: страх и облегчение в одном.

— Контроль сорвался, — сказал он, не открывая глаз.

Я кивнул. Ему ответ не требовался.

— Ты убил, но покоя не получил.

— Всадники спорят с тобой. Упрямятся смешиваться. Без общего строя мы не проломим Келвадан. Я не дам нам провалиться.