— Ты не видел её сегодня вечером. Она вне себя от злости. И она злится на меня, потому что я не помогаю ей. Пока, — добавила я, надеясь стереть улыбку с его лица. К сожалению, поскольку я не отрезала ему пенис и не заставляла его есть собственную кожу, он был в довольно хорошем настроении.

— Где остальные Немертвые негодяи? — спросила я, потому что больше сюрпризов мне было не нужно.

— Мы решили, что для меня будет лучше вернуться одному, чтобы загладить свою вину, поскольку именно я навлёк на себя ваш гнев, — он почти рассмеялся, когда произнёс «гнев».

— Алонсо, мне тоже нравится Софи, — прокомментировал Синклер.

Наконец, скрытая улыбка исчезла с его лица. Алонсо выглядел раскаявшимся.

— Я не могу изменить прошлое, Ваши величества. Если вы позволите, я разыщу леди и извинюсь. И заглажу свою вину.

— Как загладишь свою вину?

— Как пожелаете. Моя судьба, — просто сказал он, — в ваших руках.

Я сердито посмотрела на него.

— Перестань быть таким вежливым.

— Конечно, как пожелаете. Я постараюсь немедленно прекратить свои вежливые извинения.

Прежде чем мы успели продолжить этот безумный путь, из фойе донёсся долгий, звучный удар гонга, и я чуть не застонала. Входная дверь. Потрясающе.

— Знаете что? Я открою. Ребята, — я указала на Тину и Синклера, — стоит ли подвесить Алонсо за яйца? Обсудите.

— Я был бы против такого варианта действий, — услышала я его слова, когда выходила из комнаты.

Мой измеритель зла, должно быть, вышел из строя, потому что я не поняла, что это моя мачеха, пока не распахнула дверь (в этих старомодных особняках не было глазков — что-то, что нам, вероятно, следовало исправить, когда мы въехали).

Она держала на руках моего сводного брата Малыша Джона, пухлого трёхмесячного младенца, который извивался и хныкал у неё на руках.

— Забирай его, — сказала она вместо приветствия. — Он просто невыносим сегодня вечером, и если я не высплюсь, то завтра на собрании фонда буду выглядеть ужасно.

— Это плохая… — начала я, затем подхватила ребёнка, когда она сунула его мне на руки. — Антония, серьёзно. Это действительно не…

Она спускалась по ступенькам, покачиваясь на своих высоких каблуках. Если бы мне не пришлось постоянно присматривать за детьми, я бы пожелала, чтобы она упала.

— Ему нужно будет поесть ещё через час, — сказала она. — Но это не так уж и сложно, верно? Ты всё равно не будешь спать всю ночь, — она поднялась по ступенькам в своих безвкусных коричневых туфлях-лодочках и теперь практически бежала к своей машине. — Я заберу его завтра! — крикнула она и нырнула в свой «Лексус».

— Сейчас неподходящее время! — прокричала я в весеннюю ночь, слыша, как шуршит гравий и визжат шины. Малыш Джон хихикал и ворковал у меня на руках. И — что это? — да. Обкакался. Он также обкакался у меня на руках.

Я поплелась обратно в гостиную, нагруженная пакетами с детским мусором и, конечно же, малышом.

Алонсо выглядел слегка удивлённым.

— Мне показалось, что я учуял запах младенца, — сказал он, и это было жутко во всех отношениях.

Тина отвернулась, покусывая нижнюю губу. Синклер выглядел смирившимся.

— Я, э-э, буду нянькой сегодня вечером. Начиная с… прямо сейчас. Что не избавляет тебя от ответственности, — добавила я. — Но нам придётся закончить с этим позже.

— У вас есть ребёнок? — спросил Алонсо, выглядя озадаченным.

— Это не мой ребёнок. Это… тьфу. Знаешь что? Неважно. Наш разговор окончен. Иди извинись перед Софи, если думаешь, что это всё исправит. Просто… сделай это и не лезь не в своё дело.

Малыш Джон, возможно, в знак согласия, срыгнул прямо на меня.

Глава 8

— У меня были другие планы на сегодняшний вечер, — сказал Синклер с неприкрытым огорчением.

Я только что уложила Малыша Джона в переносную детскую кроватку в нашей комнате, не слишком довольная происходящими событиями. Я старалась не пускать слюни на своего жениха, который стоял, уперев руки в бока, возле нашей кровати. Его тёмные волосы были растрёпаны из-за того, что он натянул майку через голову (вампиры многослойны), что было единственным признаком того, что он был раздражён. С его широкими плечами, длинными мускулистыми ногами и большими сосками он мог бы сойти за лесоруба, живущего в трущобах столицы штата. Всё, что ему было нужно, — топор. И, возможно, голубой бык.

— Я тоже не совсем так представляла себе проведение вечера.

— Он обязательно должен спать здесь, с нами? — продолжал Синклер.

— Он не совсем спит, — пробормотала я, пока Малыш Джон ворковал и хихикал в кроватке.

— Почему бы не перевести его в другую комнату?

— Зачем это делать, если я могу положить его здесь? — я посмотрела на ребёнка. — Ты толстый и не умеешь пользоваться туалетной бумагой.

— Я совершенно серьёзен, Элизабет. Положи его куда-нибудь в другое место.

— Эрик! Будь благоразумен. А что, если с ним что-то случится? В этом особняке восемьдесят комнат. А что, если он задохнётся? Я бы никогда себе не простила, если бы не смогла вовремя добраться до него, потому что не смогла вспомнить, за какую дверь я его заперла.

— У тебя суперскорость и суперслух, — вздохнул Эрик.

— Это всего лишь на одну ночь. Предполагалось, что мы будем вместе тысячу лет, ты не можешь отказаться от секса на одну ночь?

— Это уже третья ночь, — парировал он, — на этой неделе. Такими темпами за тысячу лет мы пропустим сто пятьдесят шесть тысяч…

— Боже, ладно, я поняла тебя, и что с того? Теперь мне следует выставлять его на порог?

— Ты могла бы попробовать сказать своей мачехе «нет».

— Всё произошло так быстро, — слабым голосом произнесла я. — И ты хочешь, чтобы он проводил больше времени со своей матерью? Бесчувственный ублюдок! Кроме того, ребёнок, э-э, сплачивает семью.

— Что я бы понял, если бы ты хотелось немного быть ближе к миссис Тейлор.

— Это всего на одну ночь, — повторила я. Ладно, в-третьих, в дополнение к сюрпризу, который она преподнесла мне сегодня вечером, мы планировали, что ребёнок останется с нами на завтрашнюю ночь и на понедельник. Я решила не поднимать эту тему прямо сейчас. — Да ладно, детка. Он мой единственный младший брат. Может быть, он наш наследник!

Малыш Джон пукнул.

— Наш наследник, — заметил Синклер, — безволосая обезьяна, страдающая недержанием мочи. С лягушачьими лапками.

— Неправда! Сейчас он выглядит как настоящий ребёнок, — насчёт недержания я не могу спорить. Но Малыш Джон здорово пополнел и уже не был таким жёлтым и тощим. У него были чёрные волосы с ирокезом и ярко-голубые глаза. Он не был похож ни на моего отца, ни на мою мачеху. Но кто может сказать наверняка, когда дело касается младенцев? Обычно они ни на кого не были похожи.

— Он нравится тебе только потому, что предпочитает тебя всем остальным, — заметил Синклер.

— Ну, конечно. А то. Да ладно, это немного льстит, что я единственная, кого он может терпеть. Я имею в виду, как часто девушки находят кого-то подобного?

— Я предпочитаю тебя всем остальным.

Я растаяла. Плюх, прямо в лужицу на ковре. По крайней мере, так мне показалось.

— О, Эрик, — я подошла к нему и обняла. На мгновение он застыл в моих объятиях (не в лучшем смысле этого слова), затем обнял меня в ответ.

— Ты должен признать, — сказала я, уткнувшись носом в его грудь, — что это сблизило нас.

— Нас — это тебя и миссис Тейлор.

— Да. Я имею в виду, что всю мою жизнь — с тех пор, как я была ребёнком, — мы в основном держались подальше друг от друга, когда не мучили друг друга. Теперь мы почти… — я была озадачена. — Как это называется?

— Цивилизованны.

— Точно.

Он гладил меня по спине своими большими руками, и я ещё сильнее прижалась к нему. Он наклонил голову, поцеловал меня, втянул мои губы в свой рот, запустил пальцы в мои волосы, и я ответила с готовностью, жадно, прикасаясь к нему везде, куда могла дотянуться, пока мы…

— Арррргггг, — сказал Малыш Джон, и воздух наполнился ни с чем не сравнимым, убивающим настроение запахом.

Синклер отстранился.

— Возможно, ему следует обратиться к врачу. Конечно, для такого рода вещей должны быть специалисты.

— Эрик, ты просто не привык к младенцам. Дети обычно тем и занимаются, что воняют в комнате. А переодевать их, — сказала я, подходя к пакету с подгузниками, — это, по-видимому, то, чем занимаюсь я.

— Я собираюсь принять душ, — вздохнул он и поплёлся в ванную.

— Спасибо за бесполезность, — сказала я своему брату, который высунул язык.

Глава 9

— Ой, — произнесла Дочь Дьявола Лаура, зажимая Малыша Джона под подбородком. — О-о-о — это галстук милашка-пирожок? Это о-о-о? Да?

— Прекрати, — приказал Синклер со своего барного стула в уголке для завтрака, — или я сия же секунду убью тебя.

Лаура проигнорировала его.

— Это о-о-о! Так ми-ло! — она переложила его к себе на левое бедро и посмотрел на меня. — Я столкнулась с миссис Тейлор уже на подходе. Она пригласила меня на мероприятие по сбору средств, которое она проводит.

— Пригласила? — она не пригласила меня. Не то чтобы я бы пошла. Но всё же. Она не подкидывала Лауре Малыша Джона каждые два дня, но кто получил приглашение? Хммм? Вот именно, Дочь Дьявола. — Я не знаю, зачем она вообще потрудилась зайти. Я имею в виду, он пробыл у неё дома, сколько? Шесть часов?

— А теперь, — сказала Тина, — он вернуууулся. Она хихикнула над Синклером, который проигнорировал её.

— Лаура, это просто замечательно, — это было на следующий вечер, и он листал «Уолл-Стрит Джорнал». — Похоже, ты обладаешь способностью растопить самую ледяную и бесчувственную внешность.

— Ты не должен быть так строг к себе, — поддразнила я.

— Я имел в виду миссис Тейлор.

— Ты помирилась с Софи? — поспешно вмешалась Лаура. Она закинула Малыша Джона на плечо и погладила его. Запах отрыгнутой детской смеси смешался с ароматом свежевыжатого апельсинового сока — любимого напитка Лауры.

— Э-э, нет. От Софи ничего не слышно.

— Я уверена, что это всего лишь вопрос времени, — беспомощно сказала она.

— Верно. На самом деле, это очень сложно, потому что парень, на которого она так разозлилась, большой европейский зануда и к тому же очень обаятельный. Я имею в виду, он извинится. Он заверил, что извинится. Кем я, по-твоему, должна быть, чтобы отрубить ему голову?

— Формально, тебе это разрешено, — отметила Тина.

— Ну, новый босс — это не то же самое, что старый. Что для меня, знаете ли, значит совершенно новый. Как это называется?

— Основа, — сказал Синклер.

— Верно. Сочувственное понимание, внутри. Обезглавливания, снаружи.

— Рада, что это твоя проблема, а не моя, — весело сказала моя сестра, потому что на этой неделе она принимала Бесполезные таблетки.

— Вообще-то, Лаура, я рад, что ты заглянула, — сказал Синклер, взглянув на часы. — Нам нужно провести важную личную встречу с домашними. Я надеялся, что ты сможешь взять ребёнка на час или около того.

— Его зовут Малыш Джон, — сказал я, — а не «ребёнок». И о чём ты говоришь? О какой встрече?

Я услышала, как снаружи хлопнула дверца машины, и, к моему раздражению, Тина и Синклер совершенно не удивились.

— Конечно, — сказала Лаура. Любой другой, кому бы так бесцеремонно дали пинка под зад, был бы немного обижен, но вам пришлось бы поступить с Лаурой гораздо хуже, чтобы разозлить её. — Рада помочь, — она взяла пакет с подгузниками и вышла с Малышом Джоном как раз в тот момент, когда Джессика вошла на кухню, всё ещё в пальто и резиновых сапогах.

— Добрый вечер, — сказал Синклер.

— Привет, — сказала я, когда Джессика бросила свою сумочку на стол и сразу же направилась к чайнику на плите.

— Привет, — ответила она.

— Джессика, мы рады, что ты здесь, — Тина взглянула на меня, затем продолжила. — Мы давно хотели с тобой поговорить. Уже давно.

Хотели? Верно. Хотели. Я собиралась. застать её наедине и спросить, почему она была такой стервозной в последнее время. Похоже, Тина и Синклер тоже это заметили.

— Супер, — ответила она с заметным отсутствием энтузиазма.

— Дорогая, ты ничего не хочешь нам рассказать? — спросил Синклер, складывая газету и складывая руки перед собой.

— Тебе пора платить за квартиру? — спросила она, добавляя в чай изрядную порцию сливок.

— Чек у тебя на столе. Кое-что ещё.

— Это что, — пошутила она, — интервенция?

Я не знала, что это было. Но я заметила, что из её сумочки выглядывает белый пакетик с рецептом из Уолгринс. Внезапно мне расхотелось присутствовать на этой встрече.

— В некотором смысле, — ответил Синклер, — да.

— Джесс, в последнее время ты какая-то, э-э, обидчивая, — я кашлянула. — Что-то случилось?

— Нет.

— Возможно, — мягко сказал Синклер, — мы сможем тебе рассказать.

Она села. Сбросила пальто. Посмотрела на него. Я впервые заметила тёмные круги у неё под глазами. Она плохо спала.

Чего ещё я не заметила?

— Почему бы и нет? — спросила она. — Я имею в виду, расскажи мне.

— Как пожелаешь. Поначалу изменение твоего запаха показалось мне результатом стресса. Но, посоветовавшись друг с другом, мы с Тиной быстро вспомнили, когда в последний раз ощущали это состояние у живого человека.

— Вы быстро вспомнили? — поддразнила Джессика, хотя по голосу было не очень похоже, что она поддразнивала. — Или вы вспоминали медленно?

Он проигнорировал её и продолжил.

— Это произошло вскоре после того, как мы прибыли на Западное побережье и нашли временное пристанище в подвале дома престарелых. Там была женщина, которая долгое время страдала…

— Мы можем перейти к делу? — прошипела я, подавляя желание вырвать все волосы у себя на голове. Не было никаких шансов, что эта история закончится хорошо.

Джессика поёрзала на своём барном стуле и посмотрела на меня. Я могла бы сказать, что она очень, очень хотела это сказать. Но не могла.