«Жизнь моего отца, Султана Муцуевича Халадова, была очень сложной и познавательной. Его истории не оставляли равнодушным никого. Так получилось, что в период выселения чеченцев и ингушей в 1944 году ему было всего лишь несколько месяцев. Какие-то эпизоды из того времени кажутся немыслимыми, фантазией психически больного.
Несколько эпизодов.
По его рассказам, ему приходилось всегда учиться „вопреки“. У ссыльного народа, проживающего на территории Средней Азии, подчиняться советской власти, особенно в прилежной учебе, не приветствовалось. В силу обстоятельств проживание в Казахстане на период ссылки оказалось для него весьма неудачным. Он находился в населенном пункте, далеком от местонахождения близких родственников, и рос в семье дальних. Со слов отца, еду давали и пускали в школу, если только он продаст ведро семечек. Причем, как правило, посещение школы сопровождалось вынужденными драками с ровесниками, которые не разделяли его тягу к учебе, и зачастую становилось прямо-таки геройским поступком. Школа находилась в нескольких километрах от дома, и однажды он попал в снежную бурю, а зимы в Северном Казахстане лютые. Одежда и обувь были легкие, а сапоги так и вообще рваные, и из них торчали пальцы. Но вот какая-то сердобольная женщина заметила его в таком виде и завела к себе. К сожалению, я не помню, кто она была по национальности. Обогрела, накормила и помогла с обувью.
Мой отец всегда ждал показа фильма „Уроки французского“ (киноповесть режиссера Е. Ташкова, снятая по мотивам одноименного рассказа В. Распутина. «Мосфильм», 1978. – Прим. ред.). Говорил, что это кино про его жизнь. У чеченских мужчин не принято проявлять чувства, тем более между отцом и сыном, но просмотр этого фильма всегда сопровождался слезами на глазах.
С годами пришло понимание, что его рассказы практически всегда имели определенную цель и каждый эпизод был точечный, направленный преимущественно на мое воспитание.
В детстве особая любовь к математике приводила моего отца к стремительному развитию. Его несколько раз переводили раньше срока на класс выше, и как итог – к 20 годам за плечами были оконченные школа, училище и институт.
Для меня поучительна одна история, которая произошла с отцом в юношеские годы. Свое обучение после возвращения семьи из депортации он продолжил в училище, которое находилось в Грозном. Кажется, оно было педагогическим. Пока он учился, жил у родственников в поселке Мичурина, на окраине города. Вновь вернувшиеся чеченцы и ингуши сталкивались с большими трудностями. В их домах жили люди других национальностей, переселенные из других республик. Многие аспекты плана по возвращению репрессированных в родные места властью были не продуманы, и обстановка в республике быстро накалялась. Из рассказов очевидцев того времени и опубликованных источников видно, что процесс возвращения домов и имущества происходил по-разному. В большинстве своем грузины сразу вернули чеченцам и ингушам все, что прежде им принадлежало. Евреи в основном сохранили и вернули скарб вайнахов.
Мне часто приходилось слышать истории о том, как старцы из этих народов завещали беречь чужой скарб и не посягать на него, объясняя, что коренные жители обязательно вернутся, что все их имущество им надо будет вернуть. Так вот, к концу лета 1958 года обстановка в Грозном стала напряженной и привела к так называемым августовским грозненским погромам.
Есть официальная версия произошедшего, но я обращусь к услышанным рассказам. Причиной начала всех событий стало убийство на танцах в районе химзавода. Конфликт произошел с приехавшим в отпуск моряком. Дальнейшие события в связи с напряженной обстановкой происходили стремительно. Массовые акции, призывы, листовки, погромы и как итог – много жертв. Во многих материалах говорится, что погибших было двое и несколько раненых, однако старики – свидетели событий рассказывали, что толпа людей не прислушалась к призывам разойтись и огонь был открыт на поражение. Жертв было много. Отец говорил, что в один из дней возвращался домой (к родственникам, где он жил) и попал в апогей погромов и протестов. „Нам, нескольким молодым людям, пришлось разбегаться в стороны, спасаясь от разъяренной толпы. Я побежал через Сунжу (название реки) в сторону Московской улицы – там находилась еврейская слобода. Не помню, сколько пришлось бежать, но одна взрослая женщина, понимая ситуацию, затащила меня в дом со словами: «А ну-ка, сынок, иди сюда», – вспоминал отец. Там он смог немного отдышаться. И она, не дожидаясь погони, повела его через сады и дворы. Слобода была устроена так, что имелась возможность переходить из дома в дом. И с Московской улицы буквально через несколько минут она его вывела к району трамвайного парка, а это было уже безопасное место. В те дни, говорил отец, многие погибли и были ранены. Порой прямо на мосту людей ловили, били ножами и сбрасывали в реку. К сожалению, я не знаю, встречался ли в дальнейшем отец с этой женщиной-еврейкой, нашел ли он ее? Увы… Но я очень благодарен ей за его спасение».
Такие вот бесценные свидетельства подлинного человеческого поведения вопреки бесчеловечным обстоятельствам. На него способны люди разных чинов и званий, творческие и не очень, образованные и малограмотные, простые карачаевские и еврейские женщины.
Но с образованных спрос особый, поскольку они, обладая мощным интеллектом и глубокими профессиональными знаниями, в состоянии, трезво оценив ситуацию, принять верное, человечное решение. В этой связи мне представляется, что нынешние сумерки просвещения не в последнюю очередь связаны с падением профессионализма.