Именно такой званый ужин и представляла Эванджелина, когда в детстве слушала сказки мамы: удивительной красоты бальный зал со множеством гостей в ослепительных нарядах. Она и сама стала частью праздника. Одетая в роскошное сверкающее платье, под руку с прекрасным принцем. Однако эйфория не продлилась долго – лишь до того момента, пока Аполлон не произнес тост.

Он держал кубок с вином высоко над головой, и собравшиеся вокруг гости тоже подняли бокалы.

Эванджелина присоединилась к остальным, хотя ей совершенно не хотелось пить – не после того, как она узнала, что Гензель и Виктор мертвы. Они показались ей добрыми, и она никак не могла поверить, что они причастны к покушению на ее жизнь. Но в том-то и состояла проблема, вызванная провалами в памяти: ей во многое было трудно поверить.

Она незаметно оглядела толпу придворных и стражников, пытаясь в очередной раз найти среди них Лучника. Эванджелина готова была поклясться, что Аполлон догадался, что она кого-то ищет. Казалось, это расстроило его, даже вызвало ревность.

Но сейчас он увлеченно произносил речь, и Эванджелина воспользовалась шансом снова изучить зал. Все выглядело так же, как и в тот момент, когда она впервые вошла сюда: сверкающие колонны и изысканно одетые гости.

Она пыталась отыскать Лучника, когда Аполлон воскликнул:

– И пусть все те, кто отчаянно ищет истинную любовь, наконец-то обретут ее, а тот, кто встанет у нее на пути, будет проклят навек!

Гости чокнулись кубками и радостными возгласами поддержали Аполлона.

– За любовь и проклятия!

Эванджелина поднесла кубок к губам, но не смогла заставить себя сделать и глотка. Она всем сердцем одобряла тосты за любовь, но не за проклятия. Ей вдруг стало тревожно оттого, что никто другой не почувствовал того же беспокойства. Пьянящий аромат вина наполнил зал, когда гости осушили кубки, и на их губах остались багровые капли хмельного напитка.

В голове у Эванджелины промелькнула шальная мысль, что если это и есть ее «долго и счастливо», то его она вряд ли желает.

– Мудрое решение – не пить за подобные тосты, – раздался рядом мелодичный голос.

Эванджелина отвернулась от Аполлона, пытаясь найти его обладателя.

Несколько мгновений назад она считала свое положение странным, а теперь и вовсе отчетливо ощущала себя не в своей тарелке.

К ней подошла девушка, похожая на принцессу из сказки, в которой тосты поднимаются исключительно за честь и доблесть, а не за необдуманные проклятия. Она выглядела достаточно миловидно: лицо в форме сердечка, яркие темно-зеленые глаза и волосы мерцающего фиалкового оттенка.

Рожденная с локонами цвета розового золота, Эванджелина привыкла быть единственной девушкой с необычными волосами. Она ожидала, что ее вот-вот охватит небольшой приступ ревности, но девушка так по-доброму улыбалась ей, что Эванджелина почувствовала связь между ними.

– Знаете ли вы древнюю сказку Севера, – задумчиво протянула незнакомка с фиолетовыми волосами, – которая гласит, что для проклятий не нужны никакие магические заклинания? Считается, что в начале своего существования Север был настолько полон магии, что иногда достаточно было только произнести слово «проклятие», чтобы оно начало действовать. При условии что люди, которые его слышали, верили в сказанное.

– Думаете, именно это сейчас и случилось? – удивилась Эванджелина.

Девушка пригубила вино из кубка, а затем ее губы изогнулись в хитрой усмешке.

– Я думаю, что магия исчезла много лет назад. К счастью. Но я также верю, что в этом мире всякое возможно. – Она вдруг подмигнула ей и добавила: – Меня зовут Аврора Вейл, Ваше Высочество. Рада наконец с вами познакомиться. – Она присела в идеальном реверансе и шепнула: – А сейчас вас представят моим родителям.

Как только незнакомые мужчина и женщина приблизились к Эванджелине, атмосфера вокруг вмиг изменилась. Еще несколько мгновений назад отовсюду доносились радостные возгласы, звенели бокалы и в воздухе витал терпкий аромат сливового вина, но с появлением родителей Авроры все внезапно стихло. Бокалы больше не звенели, исчезла суета и прервались разговоры, а взгляды всех собравшихся сосредоточились на незнакомой Эванджелине паре.

Эванджелину тоже охватило любопытство. Как и их дочь, эта пара словно вышла из другой эпохи, где кровь проливалась чаще вина и даже самым мягким людям приходилось быть жесткими, чтобы выжить.

Мать Авроры вела себя иначе, чем остальные женщины. Вместо того чтобы всячески демонстрировать сверкающие и переливающиеся драгоценности – украшений на ней вовсе не было, – она скользила сквозь толпу так же грациозно и уверенно, как стрела прошивает ночь. У Эванджелины создалось впечатление, что эта женщина привыкла ходить по полям сражений, а не по бальным залам.

Отец Авроры оказался столь же суровым, сколь прекрасна была его дочь. Широкие плечи, густая борода, шрам, рассекавший правую сторону его лица, выглядел таким жутким, что Эванджелина поразилась, как он смог выжить после подобного удара.

Она увидела, как мужчина хлопнул Аполлона по плечу огромной, будто бы медвежьей, ладонью.

– Благодарю за приглашение, Ваше Высочество.

– Рад вас видеть, – кивнул Аполлон. Он широко улыбался, но улыбка его казалась натянутой, словно он тоже ощущал исходившую от этой пары силу, и это заставляло его нервничать. – Эванджелина, позволь представить тебе лорда и леди Вейл и их дочь Аврору, с которой, похоже, ты уже знакома.

– Приятно познакомиться, – с улыбкой сказала Эванджелина.

– Взаимно, – ответила леди Вейл и тут же заключила Эванджелину в объятия. Она была ниже своего мужа, но объятия ее оказались весьма крепкими и, на удивление, теплыми. – Принц столько хорошего рассказывал о вас, что теперь мне кажется, будто я вас знаю.

Возможно, все дело в мерцающем свете свечей, но Эванджелине показалось, что глаза леди Вейл наполнились слезами, когда она отстранилась.

Эванджелина уже хотела спросить, все ли в порядке, но не успела.

Аполлон, словно почувствовав себя неуютно в компании семейной пары, перебил ее.

– Семья Вейл прибыла в Валорфелл из дальних уголков Севера, – сказал он. – И они с энтузиазмом взялись за восстановление деревни Мэривуд.

«Это название мне знакомо», – едва не выпалила Эванджелина, но она не могла утверждать с уверенностью. Внезапно ей показалось, что она и правда где-то слышала его. Может, этим вечером кто-то упоминал о Мэривуде…

– Где это? – решила уточнить она.

– Территории Мэривуда некогда принадлежали Великому Дому. Там есть только лес, деревня и поместье, сгоревшее сотни лет назад, – объяснил Аполлон.

Перед глазами Эванджелины вдруг предстал разрушенный дом, от которого осталась одна только обгоревшая лестница. Возможно, у нее просто разыгралось воображение, но на секунду Эванджелина задумалась, а не было ли это еще одним воспоминанием? Не потому ли Аполлон так разволновался в присутствии семьи Вейл? Может быть, он опасался, что эти разговоры всколыхнут в Эванджелине какие-то воспоминания?

– Как так вышло, что поместье сгорело? – спросила она.

– Никто точно не знает, – ответил Аполлон. – Большая часть этой истории сгинула вместе со временем или попала под проклятье сказок Севера.

– Я бы не сказала, что были утрачены все подробности, – вмешалась Аврора. – Впрочем, я не удивлена, что об этой истории так мало говорят. Она весьма трагична.

– В таком случае и тебе не следует о ней вспоминать, – сказал лорд Вейл.

– Но принцесса хочет знать, – заупрямилась Аврора.

Лорд и леди Вейл с упреком посмотрели на нее. Очевидно, они не хотели устраивать сцен, но и продолжать этот разговор – тоже.

– Мне очень интересно, – быстро сказала Эванджелина, чтобы не доставлять Авроре хлопот. Она и правда хотела узнать, что тогда случилось. Кто знает, может быть, это поможет ей вернуть память.

– Эта история не подходит для праздника, – произнесла леди Вейл, почему-то смутившись.

– И все же мне бы хотелось послушать, – возразила Эванджелина. – Я знаю об истории Великолепного Севера не так много, как хотелось бы.

– Тогда я с радостью вам все расскажу, – вызвалась Аврора.

Ее родители явно разволновались, но Аврору уже было не остановить.

– Венджинс Слотервуд из Дома Слотервуд некогда был помолвлен с самой прекрасной девушкой Севера, вот только она его совсем не любила. Ее родители отказались разорвать помолвку, а она не желала выходить замуж без любви. В день своей свадьбы она сбежала, но Венджинс не смог так просто ее отпустить. В конце концов, его имя говорит само за себя[1]. И когда до него дошел слух, что девушка эта влюблена в единственного сына лорда Мэривуда, Венджинс сровнял с землей и поместье Мэривуд, и деревню Мэривуд, и Мэривудский лес, оправдав таким образом свое ужасное имя, – радостно закончила Аврора, будто произносила обычный тост, однако с лица ее уже давно сошла приветливая улыбка.

Леди Вейл, стоявшая напротив дочери, побледнела, а лицо лорда Вейла приобрело бордовый оттенок.

Отец Эванджелины никогда не смотрел на нее так, как лорд Вейл сейчас взирал на Аврору. Правда, и Эванджелина никогда не смотрела на своего отца с такой же дерзостью, как эта девушка. Эванджелина даже засомневалась, а не ошибалась ли, полагая, что эта семья как-то связана с ее пропавшими воспоминаниями. Возможно, Аполлон чувствовал напряженную обстановку между ними. Особенно четко это стало заметно после того, как Аврора рассказала историю о Великом Доме Мэривуд. Но Эванджелина больше ничего не вспомнила.

– Надеюсь, наши усилия по восстановлению поместья Мэривуд пойдут во благо всего Севера, – сказал лорд Вейл, пытаясь сменить тему.

В этот раз Аврора не стала с ним спорить. Вероятно, она сказала все, что хотела.

– Я ожидаю, что вы с принцем присоединитесь к гуляниям в честь восстановления поместья. Мне так хочется узнать вас получше. – Аврора обняла Эванджелину и шепнула: – Сдается мне, мы станем лучшими подругами… Ох! – Она отшатнулась, и лицо ее скривилось от боли.

– Что случилось? – с удивлением спросила Эванджелина.

– Не думала, что вы носите при себе кинжал. – Аврора кивнула на украшенный драгоценными камнями нож Лучника, который Эванджелина засунула за пояс.

Между бровями Аполлона пролегла морщинка, а взгляд его стал необычайно мрачным.

– Где ты его взяла?

Эванджелина невольно коснулась рукоятки кинжала, словно боялась, что его отберут.

– Нашла в саду, – быстро солгала она и тотчас пожалела о своих словах. Ложь всегда давалась ей с трудом, но сказать правду она тоже не могла.

Аполлон с подозрением уставился на нож. Точно так же он смотрел на нее раньше, когда понял, что она выискивает кого-то в зале, но сейчас ревность стала почти ощутимой. Его глаза сузились, на виске запульсировала жилка, и Эванджелина мысленно возрадовалась, что не рассказала правду о том, кто именно дал ей кинжал. Она опасалась, что Аполлон отнимет его.

Ей пришлось быстро сочинить нелепую историю, что она обнаружила кинжал в колодце прямо перед тем, как ее вытащили.

– Думаю, он стал для меня своего рода талисманом удачи. Но мне так жаль, что вы укололись, Аврора.

– Ничего страшного. На самом деле теперь я даже рада, что вы держите талисман при себе. Но все же будьте осторожнее с оружием. Кинжал, несомненно, придает вам некий шарм, но так ли вы нуждаетесь в нем, особенно когда вокруг столько стражи?

– Верно, – кивнул Аполлон. – Я…

– Кхм. – Позади них кто-то громко прочистил горло, привлекая их внимание. У Эванджелины словно камень с плеч упал. Она готова была поклясться, что Аполлон собирался отобрать у нее кинжал.

Но теперь его внимание было приковано к стражнику, который замер рядом с их небольшой компанией.

– Ваше Высочество, простите, что отвлекаю, но дело не терпит отлагательств. Мне нужно срочно доложить вам о случившемся.

– Это не может подождать? – недовольно ответил Аполлон, оборачиваясь к стражнику.

Молодой на вид мужчина побледнел.

– Поверьте, Ваше Высочество, будь это неважно, я бы ни за что не стал вас тревожить. – Он наклонился к Аполлону и прошептал что-то такое, отчего принц вмиг посерел.

– Прошу меня простить, но я вынужден откланяться. – Он бросил взгляд на Эванджелину и добавил: – Мне ужасно не хочется оставлять тебя, но обещаю: вернусь позже.

Эванджелина собиралась узнать, куда он уходит, но Аполлон уже торопливо шагал прочь.