— День добрый, молодые люди. Не расскажете, каким образом я здесь оказался и что вообще происходит? — обратился к нам старичок благообразного вида.

Конечно, если не считать, что он стоял перед нами совершенно голым.

Ну и довольно экзотические знаки на коже, отливающие чернотой.

Пентаграммы и прочая атрибутика, которая как минимум в двух моих прошлых жизнях считалась символикой сатанизма и всего такого.

В этом же мире эти знаки знал каждый ребёнок, хоть раз столкнувшийся с магией.

Оживление старика было делом моих рук, а вот все эти знаки Гришкиных.

Работали мы на пару, а Мира с Ленкой держали защитные заклинания в спецклассе.

— Вас привезли к нам из морга тайной канцелярии. А происходит здесь наше обучение. Если быть конкретнее, то ищем новый способ работы с мертвецами.

— Так получается, что я…

— Всё верно, — кивнул я. — Вы умерли, и, похоже, что у меня не вышло. Осип прекрасно помнил свою жизнь и что с ним произошло, а вы нет.

Старичок оглядел кабинет, увидел Миру и Ленку, Александра Михайловича, Егора, других оперативников, Толмачёва и нашу группу подстраховки, после чего, не придумав ничего лучше, просто взял и прыгнул в окно.

Причём прыгнул очень хорошо.

Сразу метров на пять.

Участвуй бывший мертвец в школьных соревнованиях и первое место ему было бы обеспечено.

Нам предоставили самый большой спецкласс в школе. Размерами его можно сравнить со спортивным залом.

Так вот, старик прыгнул, надеясь таким вот незамысловатым образом сбежать, но наткнулся на защиту, удерживаемую девчонками, и сразу завоняло палёным мясом. От защиты поднялся лёгкий дымок.

— Успокойтесь. Мы не причиним вам вреда, — попробовал я воззвать к старику.

Из взрослых никто не вмешивался. Они получили чёткие инструкции и не хотели рисковать. Ленка порой бывает крайне убедительна, особенно когда оставляет Маху присматривать, чтобы её рекомендации соблюдались.

— Ага, не причините… Не верю я вам. Особенно таким маленьким.

Старик потряс кулаком и прыгнул ещё раз, теперь метров на восемь. Решил попробовать пробраться к окнам с другой стороны.

Снова запахло палёным. И дыма на этот раз было куда больше. Но и моё заклинание сейчас работало гораздо лучше, чем с Осипом. Все повреждения старика восстанавливались на глазах.

Поняв, что таким образом не выбраться, старик решил, что мы с Гришкой идеальный вариант для получения свободы. Решил захватить нас в заложники. А может, и прибить, не разбираюсь я вот в таких бывших мертвецах.

В общем, прыгнул он к нам и уже собрался схватить меня.

— Замри, — коротко сказал Гришка, и старик замер в довольно весёлой позе. В полуприсяде, с вытянутыми вперёд руками, собирающимися схватить меня.

— Отвечай, кто ты и почему хочешь сбежать отсюда?

Знаки на теле старика пришли в движение и явно причиняли ему боль. Хотя никаких внешних проявлений не было видно, как с той же защитой.

— Не знаю! — завопил старик, не в силах сопротивляться Гришкиным приказам. — Испугался! Боюсь я вас! Раз говорите, что я раньше мертвецом был, то тёмные вы. Только они способны человека с того света выдернуть. Превратили меня в какого‑то монстра и, небось, теперь бесчинства творить заставите. Не хочу! Не буду! Отпустите!

Старик завыл и начал едва заметно двигаться, сопротивляясь Гришкиным ограничениям. Крепкий какой попался.

Воронов был уверен, что его ритуал сможет справиться даже с Гиросом, если бы нам пришлось вызывать его.

— Всё нормально. Действуем по плану, — крикнул я наблюдателям, которые также заметили движения бывшего мертвеца и решили вмешаться.

Директор вытянул вперёд руку, и на ней уже начал формироваться бордовый магический сгусток. Но после моих слов он исчез.

— Если мы сказали, что вам нечего бояться, то так и есть. Мой друг, — я показал на Гришку, — очень способный тёмный маг и при необходимости может не только полностью контролировать вас, но и вернуть к изначальному состоянию.

— Вот об этом я и говорю! — вновь завыл старик.

Своё заклинание на нём я прекрасно ощущал. Поэтому решил немного его модернизировать. Добавить пару контуров, которые сделают нашего подопытного немного спокойнее.

Общение с Мирой не прошло даром: я знаю, какие части мозга необходимо задействовать, чтобы успокоить человека. А перед нами сейчас был именно человек. Пусть и вернувшийся к жизни.

— Гришка, держи его.

Воронов пожал плечами и кинул в рот пару орешков, принявшись их усердно жевать. Его глаза налились тьмой, а знаки на теле старика стали больше и словно сжали его. Движение моментально прекратилось.

— Смотрите. Мне девять лет, как и ему. Как думаете, могут дети причинить вред взрослому человеку? Пусть и старику. А судя по тому, как вы только что здесь скакали, силы в вас немерено. Моей силы. Я её вам дал при создании заклинания.

Пока говорил, работал над дополнительными контурами.

Незаметно это делать пока не получалось, так что со стороны всем прекрасно было видно, как над головой старика появился золотой нимб и держался несколько секунд.

Ещё бы крылья ему, лук со стрелами и настоящий ангелочек.

Купидон, мать его!

Только сморщенный во всех местах.

— Так лучше? Будете пытаться убежать?

— Буду, — ничуть не стесняясь, ответил старик. — Только потом, когда буду уверен, что у меня это получится сделать. Так что можете меня отпускать, внучки. Дед Пантелеймон меня звать.

Я посмотрел на Томилина и получил утвердительный кивок. Он точно должен был знать, чей труп перевозит в школу.

— Дедушка Пантелеймон, — начал я, но старик скривился.

— Ну какой я тебе дедушка? Дед и всё. Только так. Вот не надо мне здесь нюни распускать. Военным я раньше был. Не переношу подобного.

Очередной кивок от некроманта.

— Дед, выходит, что вспомнил ты свою жизнь? Что повлияло? Знаки некромантские или, может, в голове прояснилось, когда я коснулся тебя?

— Да чёрт его знает. Вроде и не помню ничего толком. Как звать, чем занимался и что при жизни очень суровым мужиком был. Таким, что, кроме поля боя, я нигде и ужиться не мог. Месяца не выдерживал на гражданке и обратно срывался.

В принципе для нашего дела вполне подойдёт. Гришка уже показал, что может контролировать старика. Мои дополнительные контуры немного вправили ему мозги и вернули крупицу памяти. Так что есть с чем работать.

Вон даже наблюдатели все успокоились. Больше никто не хочет заново упокоить Пантелеймона.

— А драться ты раньше любил? Так, чтобы прям кровь в жилах бурлила. Чтобы хотелось врагу глотку перегрызть и сердце вырвать.

— Любил, и хотелось. А что, нужно драться? Глотки перегрызать и сердца вырывать?

Кто‑то из наблюдателей ахнул и начал тараторить Бродскому, что необходимо немедленно всё прекращать. Скорее всего, Азарская. Только она у нас такая пугливая и чуть что сразу же несётся к директору.

Вот за постоянные доносы её никто и не любит.

— Не, глотки и сердца не нужно. Нам необходимо, чтобы ты вышел из этого кабинета, и всё.

Пантелеймон посмотрел на меня, как на умалишённого.

— Так, а я чем занимался до того, как вы меня здесь спеленали?

— Всего пару раз попробовал, а потом хотел нас с Гришкой в заложники взять. Или хочешь сказать, не так всё было?

— Может, и так, — не стал отнекиваться старик. — Вы же сами меня пугать удумали.

Да, разговаривать с ожившим мертвецом оказалось гораздо сложнее, чем я себе представлял.

Наверное, это зависит от того, каким человеком он был при жизни.

И сейчас нам попался отбитый на голову вояка, который сразу же бросился в бой.

— Пантелеймон, смотри. Вот сейчас мы тебя отпустим, и если сможешь пробиться через защиту, то будешь свободен. Устраивает тебя такой расклад?

Половина наблюдателей начала размахивать руками, всячески сигнализируя, чтобы мы ничего подобного не обещали. Но директор и Аристарх Павлович молчали.

Даже не заметил, когда последний присоединился к нам. Должно быть, Пётр Дмитриевич распорядился держать ситуацию на особом контроле. Тогда точно ничего не стоит бояться.

Да и наш старичок, судя по выражению лица, был вполне удовлетворён возможностью оказаться на свободе.

Эксперимент вступал в финальную стадию.

— Леший с вами. Если смогу пробиться через эту вашу защиту, то ухожу куда захочу? Так? — Я кивнул. — Ну всё, чернявый, отпускай меня, буду смотреть, чего здесь можно сделать. Только сразу предупреждаю: с магией у меня дела хреновые. На поле боя оно как? Самый лучший маг — это мёртвый маг. Уж слишком вы, заразы, сильные и простых солдат кладёте пачками, не напрягаясь.

— Гришка, отпускай его и будь готов упокоить навсегда, — это я сказал для Пантелеймона. Пускай знает, что не стоит даже пытаться нападать на нас.

Через пару секунд старик уже спокойно двигался, делая это с явным наслаждением.

— Вы бы мне чего прикрыться дали. Всё же вон девки совсем маленькие, а я тут перед ними концом трясу.

— Не трясёшь. Я это дело уже продумал и принял меры. Только я тебя вижу вот так, а для остальных ты в одежде. Иллюзию наложил.

— Тогда ладно, — ответил Пантелеймон и рванул к выходу из кабинета. Решил проверить защиту на прочность в том месте.

Азарова заверяла, ей вторили пара учителей, но остальные не испугались. Даже не стали ничего предпринимать.

Сила, скорость и ловкость Пантелеймона сейчас многократно превосходили возможности обычного человека.

Как это у нас получилось?

А хрен его знает.

Вроде ничего такого мы не подразумевали во время составления заклинания.

Как вариант, такой эффект дало смешение силы первого и третьего всадника. Две противоположности вступили в реакцию и дали вот такой эффект на выходе.

Но и защита была создана силой двух всадников.

Жизнь и разум.

Так что сегодня мы тестировали сразу две системы.

Без надлежащей защиты нам создавать общее заклинание противопоказано. А сделать её такой, чтобы удержала совместное заклинание, можем только мы.

Дед Пантелеймон бодрой походкой подошёл к выбранной части защиты и, не долго думая, саданул по ней со всей дури кулаком.

Послышался хруст ломаемых костей, за ним лёгкое шипение, вновь запахло палёной плотью, но старик словно и не заметил этого.

Он вообще оказался невосприимчив к боли.

Вот такой вот странный эффект второй жизни.

Поэтому, не чувствуя ничего, был нанесён ещё один удар, и ещё, и ещё.

Бил до тех пор, пока рука не перестала нормально функционировать.

Вся женская половина наблюдателей исчезла уже после третьего удара, а вот мужики наблюдали совершенно спокойно.

Впрочем, как и наша четвёрка.

Подумаешь, мертвец истязает себя. Восстановится, пока есть на это энергия, а закончится — я добавлю.

Только подумал об этом, и раздался страшный грохот, а сверху на нас посыпалась пыль вперемешку с побелкой.

— Ну всё, мелочь пузатая, пока! — напоследок выкрикнул довольный Пантелеймон из дыры, проделанной в крыше, и исчез.

Мы сразу поняли, где нужно дорабатывать защиту.

— Аристарх Павлович, привалило работы.

А Бродский стоял и радостно улыбался. Пройденный под его руководством материал был отлично усвоен и воплощён на практике.

Наша школа стала на шаг ближе к победе в магической олимпиаде.

И на десяток шагов ближе к тому, чтобы родители делали всё возможное, дабы не допустить попадания своих детей в Новослободскую школу магии до тех пор, пока не выпустится наша четвёрка.

Неуловимый дед Пантелеймон бегал по территории школы ещё почти месяц, наводя ужас на всех своим внешним видом, леденящим душу воем и периодически отваливающимися частями тела.

Тогда я впервые понял, что не стоит больше никогда поднимать мертвецов. Бракованными они у меня получаются, и здесь не помогает даже участие Гришки.

* * *

— Прошу вас быть крайне осмотрительными и не использовать магию в присутствии Ларисы. Хоть она и магическое создание, но при появлении на этот свет испытала крайне негативный опыт общения с магами. Они пытались принудить её грабить банки и похищать людей, — рассказывал нам Андрей Васильевич.

Весьма специфический мужчина без определённого места жительства. До встречи с ним я и представить не мог, что в Новой Слободе есть бомжи.

Оказывается, есть и ещё как.

Городские власти даже выделили для них отдельный район. Пусть найти, а тем более попасть в него задача совсем не простая, а на основных улицах их действительно невозможно встретить, но всё же сам факт такого отношения к бомжам говорит о многом.

— Для неё даже построили специальное экранированное помещение. Уже года три из него практически не выбирается. Лишь для того, чтобы выполнить договорённости с властями.

— Что за договорённости? — спросила любопытная рыжая, рассматривая тоннели, по которым нас вёл Андрей Васильевич.

А конкретнее нашу четвёрку, Власова, Ефремова и других командиров групп наблюдения.

Отпускать нас одних на встречу с очередным порождением магии, заделавшимся хранителем Новой Слободы, никто не собирался.

— Следить, чтобы в городе не появлялись мыши, крысы, тараканы и так далее. В общем, заботиться об отсутствии антисанитарии. Хотя мне совершенно не понятно, какая антисанитария может быть от того, что крысы помогают людям избавляться от мусора?

В этот момент мы проходили мимо ответвления тоннеля, и там что‑то зашуршало. Мой светляк тут же нырнул в это ответвление, после чего раздался истошный вопль Мирославы.

Никогда бы не подумал, что она боится крыс.

Шуршали именно они.

Штук десять тащили куда‑то телевизор.

Шуршание исходило от пакета, на который наступила одна из крыс, и он прилип к её лапе.

— Они совершенно безобидны, — поспешил успокоить нас местный управляющий. — Приносят исключительно вещи, которые уже выбросили.

— Получается, что Лариса не выполняет условия договора, — хмыкнула Ленка. — Мне будет очень интересно с ней поговорить. Если получится, конечно. А то я и с Даной разгубастилась. Пришлось обломаться.

— Насчёт этого можете не волноваться, — облегчённо выдохнул Андрей Васильевич, поняв, что никто не собирается нападать на крыс. — Лариса весьма общительна и любит перекинуться парой слов с новыми людьми. Правда… — мужчина запнулся и скривился, словно засунул в рот самый кислый лимон в мире.

— Правда, это не касается магов, — закончил за него Аристарх Павлович. — Но ничего, придётся ей потерпеть. Ваше знакомство было запланировано уже довольно давно, и сейчас всё к нему готово. Лучшего времени просто не найти.

— Да‑да‑да‑да, — согласился Андрей Васильевич. — Всё так и есть. Лариса сама попросила пригласить вас. Не может же она постоянно сидеть взаперти, пока вы находитесь в городе.

Только тут до меня дошло, что затворничество порождения магии по имени Лариса началось в тот момент, когда в Новой Слободе появилась наша четвёрка в полном составе.

Должно быть, для неё это будет очень тяжёлая встреча.

В таком случае почему с нами не отправили кого‑нибудь из Годуновых?

Заблокировали бы всю магию и можно спокойно знакомиться.

— Никто не станет использовать магию. Так что Ларисе нечего опасаться. Мы просто познакомимся с ней и потом уйдём, — сказала Мира.

— Нужно было Гироса взять с собой, он любит такие места, — вообще не обращая ни на кого внимания, сказал Гришка.

— Нет‑нет. Что вы, другие порождения магии вызывают у Ларисы не меньший страх, чем маги. Они могут оказаться ещё более жестокими.

— Какая‑то она слишком трусливая, эта ваша Лариса. Не представляю, как вообще смогла хоть с кем‑то найти общий язык, — выдала Ленка, гладя Маху, застывшую у неё на шее в виде ожерелья.

— Было сложно, но мы справились. Я вообще по образованию психотерапевт. Смог найти подход. Как и мой предшественник.

— Охренеть, первый раз слышу, чтобы у порождения магии были расстройства психики. Теперь и мне очень интересно с ней пообщаться. Жаль, что магию нельзя применять.

Мира тяжело вздохнула, но я всё равно успел заметить, как на пару мгновений её глаза загорелись красным.

Будет сложно.

— Мы уже почти пришли. Прошу вас быть особенно внимательными и не шуметь. Лариса хоть и ждёт нас, но может испугаться и исчезнуть. В таком случае неизвестно, когда она снова вернётся, — предупредил нас Андрей Васильевич, когда мы подошли к внушительной двери, закрывающей весь тоннель.

Такая, как в банковских хранилищах, с штурвалом и ещё какими‑то закрывающими приспособлениями.

Причём никакой магии здесь точно не было.

Наш сопровождающий принялся открывать дверь, что заняло минут десять.

Но зато, когда был открыт последний замок, щуплый на вид мужчина без усилий потянул на себя многотонную дверь, и она с лёгкостью распахнулась, открывая удивительное зрелище.