суббота, 16 мая 2014 года

Никаких новых зацепок по делу о «ночном убийстве» не было. Письмо понаделало, конечно, много шуму, особенно благодаря СМИ. Роунсу пришлось просто игнорировать все поступающие предложения на интервью, как официальные, так и «с глазу на глаз». Он не хотел больше рисковать, как с Тьефольдом. Суд над Чарли Вудсом также вызвал определённую бурю. В прошлом дальнобойщика окрестили «подражателем ночного убийцы», и теперь Роунс, выступавший в роли свидетеля обвинения и представивший улики и признание Вудса, выходил из здания суда с чёрного выхода, не желая попасть под многочисленные камеры и расспросы репортёров, сгрудившихся у главного выхода. Судебное заседание, разумеется, было открытым, хотя детективы и запрашивали возможность провести его без журналистов и посторонних лиц. Они хотели этого из-за проводимой всеми аналогии и связи с «ночным убийством», чтобы не просочилась лишняя информация, но как раз из-за этой связи и общего резонанса, судья не мог пойти на это. Тем не менее детективам уже было известно, что Чарли Вудс невиновен в «ночном убийстве». В тот день он доставлял груз на склад в двухстах километрах от места преступления и ночь провёл в отеле, где и был зарегистрирован в ночь с двадцать девятого на тридцатое апреля. Чойс получил информацию от руководства, а Зоредж лично съездил в тот отель и узнал все подробности. Вудса ещё и заприметили в баре отеля – он успел напиться и здорово повздорить с барменом, из-за чего попал в чёрный список бара. Что служило ещё одним подтверждением для детективов о непричастности Вудса к смерти Елизаветы Лоу. В общем, успеть смотаться в их городок и напасть на молодых людей Вудс никак не мог. В итоге присяжные признали Чарли Вудса виновным в убийстве Маргарет Филс, и судья дал ему срок за убийство в три года колонии строго режима с возможностью условно-досрочного освобождения по истечении половины срока.

Что было плохо с одной стороны и замечательно с другой – шеф Фьюз сообщил Рику, что этим делом заинтересовались федералы, хоть и не очень активно. Пока что всего лишь запросили копию дела и описание места преступления. Это могло значить, что они могут как-никак помочь с делом, хотя бы сравнить с имеющимися у них данными. Плохо лично для Роунса было бы, если бы дело забрали, в случае усиления «заинтересованности». С другой стороны, пока не обнаружено связи с преступлениями в других регионах, хоть на проверку и сопоставление фактов были уже давно сделаны запросы, да и сами детективы перерыли доступные базы данных, но не нашли никаких зацепок. А значит, работа группы Роунса продолжалась.

Несмотря на все эти проблемы, пара дней в доме у Элис пошли Рику на пользу. Он отлично провёл время с сестрой и племянницами. Под самый его отъезд вечером в среду даже Рози, хоть и безумно стесняясь и волнуясь, спросила, приедет ли дядя ещё к ним в гости. Также Рик нечаянно подглядел, как Элис просматривала профили и анкеты мужчин на одном из сайтов знакомств, и не смог не вставить свои пять копеек. На что получил ответ, что даже их родители не такие динозавры, как он. В итоге из зала суда Рик спешил на своё первое свидание, организованное через интернет, несмотря на то что он потратил не менее часа, споря с Элис о том, что девяносто процентов обывателей сайтов знакомств маньяки. После перебора, наверное, с тысячу анкет Роунс наткнулся на девушку, которой, судя по анкете, стукнуло недавно тридцать лет. Они договорились встретиться в небольшом пабе в центре города, после того как попереписывались буквально пару дней – к огромному удивлению Роунса, ему было легко и свободно общаться с ней. Хоть и добираться туда было не более десяти минут, тем не менее Рик уже умудрился опаздывать. Но ему повезло: когда он широким шагом подошёл к входу заведения, то там никого не было. Конечно, сперва он подумал, что девушка просто ушла, не дождавшись его, а второй мыслью было, что она и не собиралась приходить. Но, всё же надеясь, что это не так, Рик принял решение подождать, внимательно просматривая напряжённым взглядом улицу.

Ещё через пару минут Роунс увидел её, выходящую из-за угла дома, но вместо облегчения почувствовал, наоборот, нарастающее волнение. Разумеется, больше всего Рик волновался, что всё это обман и он будет как дурак торчать перед этим входом в одиночестве. Следующим за этим страхом был страх, что придёт некто, совершенно отличающийся от выставленной фотографии, – ум детектива заставлял делать предположения с негативной стороны, так успокаивал себя Роунс. Тем не менее к нему направлялась Мэри, даже не точь-в-точь словно сошедшая с представленных ею фотографий, а много лучше – не столько стеснённая, как на фото, она, увидев Рика, широко и искренне улыбнулась. Тёплая майская погода позволила надеть ей красную обтягивающую юбку, чуть выше колен, в сочетании с короткой джинсовой курткой, надетой на бежевую блузку. Детектив не смог не оценить её тонкой талии и аппетитно выступающих форм. На её лице почти не было косметики, только неброско подкрашенные губы и обведённые глаза.

– Привет, Мэри. Я ведь не обознался?

– Нет, это я и есть. Неужели детектив может позволить себе сомневаться?

– Сегодня вечером я не детектив, – ответил Рик. – Просто обычный парень, которому неимоверно повезло.

Они болтали без умолку за столиком на двоих у самой дальней стенки паба, заказывая всё, что взбредёт в голову. Не просто так бытует мнение, что врачи и полицейские неплохо находят общий язык, учитывая достаточно сложные для психики моменты в их профессиях. Оказалось, что Мэри успела побывать замужем за каким-то стоматологом по фамилии Стоун, но как-то у них совсем не срасталось. И после его измены с одной из пациенток с полгода назад, они разошлись окончательно. И лишь недавно Мэри Стоун вернула в удостоверение личности свою девичью фамилию – Хэйз. Работала она терапевтом в частной больнице на юге города, параллельно уже оканчивала дополнительные курсы на хирурга, благодаря чему пообещала Роунсу не упасть в обморок, если он будет рассказывать особо пугающие случаи из своей карьеры детектива. Так же как и он, Мэри любила книги, особенно про детективов и расследования, обожала фильмы, самые любимые из которых у них почти полностью совпадали. Конечно, на этом и заканчивались увлечения Рика в последние годы, но, даже несмотря на ещё целый ворох отличий, вдвоём они чувствовали себя просто прекрасно. Одного детектив никак не мог понять: его почти всю жизнь искавший подвох в словах и поведении людей ум метался в поисках ответа – почему такая девушка всё равно до сих пор одна и вынуждена искать себе свою половинку на сайте знакомств? С другой стороны, это позволяло Рику отвлечь свои мысли от чувства вины перед Лили… Также он пытался сделать это с помощью алкоголя, который заказывал в чуть больших количествах, чем всё же следовало.

Под конец ужина, когда наступало время решать, что же делать дальше, Мэри неожиданно предложила поехать к ней, посмотреть какое-нибудь кино, выбор которого можно будет обсудить по дороге. Подозвав официанта и сделав последний заказ – бутылочку вина с собой, – Рик хотел уже единолично заплатить за ужин, но она настояла разделить счёт. На уговоры категорически заявила, что так ей будет спокойнее, и она не будет чувствовать себя неудобно. Рику ничего не оставалось, как сдаться, но зато он единолично вызвал такси, так как за руль в таком состоянии не мог себе позволить сесть. Шеф, конечно, был доволен раскрытым делом «подражателя ночного убийцы», но тем не менее оторвал бы ему голову за такую выходку в такой момент расследования самого «ночного убийства». Пока они ждали такси, Рик закурил. Мэри явно хотела сказать что-то по этому поводу, всё же она была доктором, но передумала. Видимо, оставив на потом. Вообще Роунс осознал, что совершенно перестал понимать женщин. Он представил себе реакцию девушки, которой бы предложил в дни своей учебы в академии в первый день знакомства поехать к нему домой. Пощёчина ещё куда ни шло, всё же удар в пах намного болезненнее. Так как угадать, когда что говорить, а когда нет? Не выдаётся же ответная реакция рандомным выбором с некоторой вероятностью. Должна была быть логика, но Роунс, как ни напрягал свой опьяневший мозг, не мог её отыскать. Только с Лили ему было всегда всё понятно, он мог быть самим собой и говорить то, что считал нужным… Или уже не только?

Такси несло их по улицам уже ночного города, с его ярким свечением бесконечных, словно звёзд на небе, фонарей вдоль центральных улиц. На заднем сиденье они перешёптывались, обсуждая какое же кино им подойдёт. Рик сам не заметил, как взял её за руку, когда они остановили свой выбор на старой комедии тысяча девятьсот девяносто пятого года «Плохие парни» с Уиллом Смитом и Мартином Лоуренсом. Наконец такси остановилось, и они оказались одни на тротуаре в эту тихую ночь. Её квартира располагалась в одиннадцатиэтажном доме, на последнем этаже.

– Зато единственное, что можно услышать сверху – это стук дождя в особо сильные ливни, а не беготню или чьи-нибудь каблуки, – пошутила Мэри, когда они поднимались на лифте.

Вот лифты Роунс не любил. Особенно в домах, располагавшихся дальше от центра города – все исписанные, чем-то испачканные. Что лучше и не знать, чем именно. Это был один из основных факторов, почему Рик выбрал собственный дом, а не квартиру. Шумные соседи, правда, всё же занимали первое место с гигантским отрывом, но почётное второе – чёртовы лифты. Хоть при расследовании некоторых дел, когда детективам приходилось всё же пользоваться лифтом (обычно Рик шёл по лестнице), он заметил, что если в лифте висело обыкновенное зеркало, то в нём было обычно достаточно чисто. Или же это просто было совпадение?

Додумать эту мысль до конца детектив не успел – двери лифта распахнулись и через минуту он уже стоял в квартире Мэри. Роунс всегда неуютно чувствовал себя в гостях, поэтому он аккуратно снял свою любимую куртку и спросил, куда может её повесить, несмотря на кучу свободных крючков рядом с большим овальным зеркалом.

– На любой, – ответила Мэри, скинув туфли, – я на пару секунд, приведу себя в порядок, чувствуй себя как дома.

Она скрылась в ванной, а Роунс остался стоять в коридоре, не зная как поступить. Он снял ботинки и сел на пуфик напротив зеркала, рассматривая в нём себя. Давно уже он не обращал внимания на свой внешний вид – попытался утром привести себя в порядок и нашёл массу изменений: от морщин до начавших седеть из-за постоянного стресса волос. Но всё было ещё не столь плохо, если не брать в расчёт осунувшееся лицо, приобретшее какое-то недовольное выражение. Печальное, одним словом, зрелище. Рик попытался не думать, что же будет ещё через пять, а ещё хуже, через десяток лет.

Наконец из ванной появилась Мэри. Её волосы были ещё мокрые после душа, а вместо блузки и юбки теперь на ней был элегантный халатик. От размышлений, есть ли что ещё под ним, Рик почувствовал, как вся кровь хлынула вниз. Он попытался отвлечь свои мысли, но у него плохо получалось. Уговаривая себя, что он не психопат, не умеющий контролировать себя, Роунс сумел более-менее взять себя в руки.

Откупорив бутылку вина и разлив её по бокалам, они нашли в онлайн-кинотеатре фильм. Стоявший напротив телевизора диванчик, на котором они теперь лежали и смотрели заставку, вытянув ноги во всю длину, был не слишком широким, благодаря чему Рик и Мэри плотно прижимались друг к другу плечами. Аромат душистого мыла, смешанного с клубничными духами, проникал в нос Рика, опутывая его сознание и мысли. Когда сюжет начал лихо закручиваться и героям фильма стала угрожать опасность, Мэри ещё сильнее прижалась к Рику. В конце концов он, как пятнадцатилетний подросток, смог перебороть неуверенность и страх, и приобнял Мэри, перекинув руку через её шею. В какой-то момент он понял, что больше не властен над самим собой – давно Рик не испытывал такого чувства, вызванного не алкоголем. Пытаясь держать дыхание ровным, а бешено стучавшее сердце – в груди, он медленно потянулся губами к её шее и нежно, будто боясь обжечься, поцеловал. Не встретив сопротивления, Рик уже не мог остановиться. Его правая рука медленно скользнула по халатику Мэри, распутывая узел пояса, другая поглаживала её бёдра. Вместе с этим Рик продолжал целовать её в шею, в губы, в плечи и грудь и снова в губы – а она жадно отвечала на поцелуи. Наконец халат и кружевные трусики были сброшены на пол. Оттолкнув Рика на спину, Мэри забралась сверху и начала раздевать его. Он принялся помогать ей, но спустя несколько секунд, не в силах более сдерживаться, сорвал с себя оставшуюся одежду. Мэри метнулась к тумбочке, стоявшей у дивана и достала презерватив. Затем, прикусив губу, она умелым движением хоть и слегка подрагивающих рук надела на Рика резинку. В следующее же мгновение Рик подмял её под себя и, растворившись в страстном поцелуе, проник внутрь, заставляя Мэри издать нежный стон, полный удовольствия…

Утром Роунс проснулся, не сразу осознавая, где он и что с ним. Рядом, обнимая его, с ним делила постель Мэри, иногда тихонько посапывая при вдохе и выдохе. Голова гудела, он аккуратно поднялся, сбрасывая с себя руку Мэри, и сел на край кровати.

– Что же я наделал… чёрт возьми… – бормотал он, схватившись руками за голову.

Жгучее чувство вины пронзило его сердце. Он вспомнил, как также утром просыпался с Лили, бывало, не засыпая вновь, а любуясь ею, такой нежной и тёплой рядом с ним.

– Как я мог…

Не думая больше ни секунды, он, стараясь не шуметь, быстро собрал свои вещи, накинул брюки и рубашку и, схватив под самый конец куртку с вешалки, выскользнул в коридор… Когда такси довезло его до дома и он скрылся за входной дверью, Рик прижался к ней спиной и соскользнул трясясь на пол, не в силах остановить беззвучные рыдания. Он пытался вспомнить Лили, но вместо её лица перед глазами вставал образ Мэри Хэйз.

Лишь через пару часов Рик понял, какую ошибку он совершил. В какой-то момент он осознал, что тоскует по Мэри. Помимо угрызений совести из-за того, как он с ней поступил, Рик понял, что, видимо, ещё не готов. Он уже хотел было позвонить Элис – по сути, исповедаться, хотя никогда раньше такого желания в нём никогда не просыпалось. Но, уже набрав номер, Рик бросил трубку, представив, насколько это было бы глупо. Мэри же не звонила и не писала ему больше.