Добравшись до кровати, Эйна заснула как убитая, несмотря на все переживания этого дня. А утром она даже не сразу вспомнила, что всё рухнуло. Лёжа с закрытыми глазами на кровати, ощущая на лице тепло от солнечных лучей, Эйна успела подумать: «Пора вставать, а то опоздаю», – и только тогда грудь сдавила невыносимая тоска, дыхание сбилось и Эйна осознала, что это её последнее утро во Второй зоне.

Она тщательно вымылась – когда ещё будет такая возможность? Научится ли она мыться в реках? Да и будут ли на пути реки? На всякий случай засунула в рюкзак небольшое полотенце. Есть не хотелось, но Эйна понимала, что надо воспользоваться последним шансом плотно позавтракать в нормальных условиях.

Чтобы отвлечься, навела порядок в квартире. Тщательно вымыла всю посуду, убрала в шкаф. Прошлась по комнатам, собрала свои вещи, которые не сможет взять с собой, отнесла в мусорный контейнер на лестнице. Книги решила не трогать. Может, новые жильцы оставят их себе, пусть даже и с несколькими вырванными страницами. До полудня оставался час. Эйна села за стол и стала читать одну из энциклопедий. Может, ещё что-то полезное попадётся. Больше всего Эйна боялась змей – она никогда их не видела, но читала, что они живут в дикой природе. Высокие ботинки и плотные штаны помогут защититься днём, а ночью Эйна будет прятаться внутри тента – это такой складной короб из прочной ткани, без щелей, в который не проберутся ни змеи, ни насекомые. Но на всякий случай она внимательно прочитала главу о змеиных укусах и несколько раз проговорила вслух всё, что узнала, – так было проще запомнить.

Наконец пришло время уезжать. Эйна взяла рюкзак, захлопнула за собой дверь, спустилась по лестнице. Вскоре послышался шум мотора, и из-за поворота показалась серо-зелёная машина охранителей. Она остановилась у низкого крыльца, на котором стояла Эйна, на тротуар спрыгнул крупный мужчина в тёмной форме. Глубоко посаженные глаза, блестевшие на красном квадратном лице, уставились на Эйну. Охранитель назвал её имя, насмешливо глянул на рюкзак:

– Зря старалась, это тебе не пригодится! Садись.

Он подождал, пока Эйна поднимется по двум металлическим ступенькам в заднюю часть машины, и захлопнул за ней дверь.

Эйна увидела две жёсткие скамейки со спинками, села, обхватила рюкзак. Машина тронулась, за окном помчались знакомые улицы, промелькнули яркие вывески торговой зоны, потом живая изгородь парка, потом потянулись однотонные здания научных институтов и лабораторий. Эйне хотелось, чтобы они как можно дольше не заканчивались. Она готова была ехать в этой машине целую вечность. Лишь бы не покидать Вторую зону.

Но вот машина замедлила ход и остановилась. Эйна увидела высокую стену, обитую металлическими листами. К машине подошли охранители с оружием, водитель протянул им документы. Раздалось глухое гудение, и часть стены поползла в сторону. Открылись ворота, машина выехала из города.

Дорога вела вперёд, и Эйна со страхом ждала, что будет дальше. Может быть, «выслать» – это просто код, который означает «убить»? Может, её сейчас отвезут подальше от ворот и застрелят? Она почувствовала, что её трясёт. Зубы стучали, и Эйна прикусила лямку рюкзака, стоявшего у неё на коленях.

Когда машина остановилась, Эйна сидела не шевелясь, вцепившись в рюкзак, и мысленно повторяла: «Только бы не убили! Только бы не убили!»

Охранитель открыл дверь и громко сказал:

– Вылезай!

Эйна на негнущихся ногах кое-как спустилась по ступенькам и остановилась на краю серой заасфальтированной дороги. С обеих сторон виднелась сухая желтоватая земля, зеленели островки свежей травы, торчали вверх стебли прошлогодних растений. Впереди дорога заканчивалась небольшой круглой площадкой. Охранитель хлопнул дверью, взревел мотор, машина проехала немного вперёд, развернулась и умчалась обратно, подняв в воздух воронку пыли.

Эйна так и стояла на обочине, не в силах двинуться с места. Она долго смотрела вслед машине. Отсюда ещё можно было разглядеть стену, идущую вокруг города, и тёмное пятно открывшихся ворот, за которыми исчезла машина. Сначала Эйну оглушила сплошная вязкая тишина, которую вскоре нарушили отдельные тихие звуки. Незнакомые, но не страшные. Лёгкое постукивание сухих стеблей друг о друга под порывами ветра. Негромкое гудение насекомых. Где-то наверху раздавались крики, то звонкие, то скрипучие. Эйна подняла голову и увидела чёрные штрихи птиц на голубом небе.

«Вот, значит, где я теперь буду жить, – подумала Эйна и повернулась спиной к солнцу. На землю легла смешная коротконогая тень. – Полдень уже прошёл, юг сейчас не определить точно».

Эйна поставила рюкзак, достала сложенную карту Альфии. Вчера она не обратила внимания, но сейчас увидела отметки: юг, восток, север, запад. Это очень хорошо! Оказывается, городская стена идёт точно с севера на юг. Значит, если двигаться вдоль стены, это будет верное направление. Эйна выпила немного воды, подтянула ремешки рюкзака, чтобы он удобно разместился на спине, и пошла вперёд: пересекла асфальт, ступила на землю и уверенно зашагала к югу, изредка поглядывая на стену города.

Земля под ногами казалась высохшей, мёртвой. Идти без дороги было легко. Кое-где виднелись зелёные пятна травы. Эйна задумалась: почему не везде? Наверное, это связано с водой. Вокруг Второй зоны естественный климат нарушен, здесь не идут дожди, а без них растениям не хватает воды. Там, где взошла свежая трава, могут быть подземные источники.

Время от времени Эйна садилась отдохнуть. Пила воду из единственной бутылки, которую взяла с собой. Кроме неё, в рюкзаке лежали ещё два герметичных пакета с водой, но их лучше было оставить на следующие дни. Эйна решила экономить воду, пока не попадётся река или ручей. Через несколько часов солнце сползло к горизонту, и Эйна решила, что пора устраиваться на ночлег, пока не стемнело. Потом, через несколько дней, она привыкнет к новой жизни и научится шагать до ночи, но сейчас не стоило рисковать.

На ровном сухом участке Эйна установила тент, расстелила внутри теплоизолирующий коврик, плотно закрыла вход, чтобы внутрь никто не пробрался, и отошла к низким колючим кустам, чтобы набрать хвороста. Сложила костёр, но долго не могла разжечь огонь. Несколько раз ветки, задымившись, гасли. Потом Эйна догадалась, что надо прикрывать пламя от ветра, пока оно не разгорится.

После захода солнца быстро похолодало, и Эйна с наслаждением грелась у костра, пока кипятила воду для супа. Потом с аппетитом поела и сама себя похвалила: «Молодец, не отчаялась, умею найти что-то хорошее даже в плохом». После долгой ходьбы ноги гудели, тело казалось тяжёлым. Эйна погасила костёр – не решилась оставить огонь на ночь рядом с тентом. Забралась в свой переносной домик, завернулась в термоодеяло и крепко заснула.

Проснулась от холода – совсем рано, небо ещё только начинало светлеть. Но решила, что это и к лучшему: чем раньше она отправится в путь, тем больше пройдёт до вечера. Набрала ещё веток, снова развела огонь, вскипятила в ковшике немного воды из первого пакета. Пока завтракала, взошло солнце, стало теплее, настроение улучшилось. Первые сутки удалось пережить легко. Если так пойдёт и дальше, есть шансы добраться до цели.

Посмотрела на стену, сверилась с картой. Похоже, вчера Эйна отклонилась от нужного направления: стена Второй зоны повернула к востоку, а Эйна до самого вечера старалась идти вдоль стены. Значит, сегодня придётся сдвинуться к западу.

Эйна понимала, что при таком приблизительном выборе направления она может вообще не добраться до Четвёртой зоны. Но вариантов не было, придётся надеяться на удачу. Успокаивало только то, что сказала Альфия: вокруг аграрной зоны раскинулись обширные поля, и даже если Эйна собьётся с пути, она всё равно должна выйти к этим полям. Их там слишком много, чтобы промахнуться.

Теперь, когда Вторая зона осталась слева и сзади, идти стало чуть сложнее, но и интереснее: чем дальше Эйна уходила от стены, тем зеленее становилась степь. Наверное, здесь иногда идут дожди! Сейчас небо было чистым, как и в городе, но земля уже не казалась такой сухой, как у стены. В середине дня Эйна начала прихрамывать и замедлила шаг. Но вскоре впереди показался новый цвет: кроме серо-коричневого на участках с сухой прошлогодней травой и кроме ярко-зелёного со свежей порослью, теперь появились фиолетовые пятна, которые всё расширялись, пока не слились в сплошной ковёр, уходящий к горизонту.

Эйна забыла, что у неё болят ноги, и пошла быстрее: ей не терпелось увидеть, что это. Она опустилась на колени, осторожно потрогала пальцем нежные лепестки. В центре каждого цветка желтели три пушистые тычинки, а над ними приподнимались три красные нити. Крокусы! Сколько раз Эйна видела их в Ботаническом саду! Но она и представить не могла, что в дикой природе они устилают такие огромные пространства! Сначала Эйна пыталась ступать так, чтобы не раздавить ни одного цветка. Но они росли так густо, что ей пришлось смириться и шагать прямо по цветам.

В полдень Эйна выбрала небольшую полянку без цветов и прилегла отдохнуть. Глаза слипались, но она боялась заснуть: в траве могут быть змеи, лучше не рисковать. Выпила воды, подкрепилась сухими галетами. Потом вспомнила про ноги. Вот о чём говорила Альфия: ранки от долгой ходьбы! Эйна сняла ботинки и носки и увидела, что кожа на пятках стёрлась до крови. Заклеила пластырем и вскоре ощутила, что боль прошла. Прочитала надпись на упаковке: «Пластырь с анестетиком». Эйна не знала, что это значит, но результат ей понравился.

После этого идти стало легче. К концу второго дня пути стали попадаться небольшие рощицы и заросли кустарников – пока ещё полупрозрачные, потому что листья только начали раскрываться, они окутывали ветки лёгкой зеленоватой дымкой. Перед заходом солнца Эйна услышала новый звук, повернула направо, обошла рощу. В неглубокой ложбине журчал ручей. Эйна поставила рюкзак у края обрыва, спустилась вниз, зачерпнула воду ладонями, плеснула в лицо. Холодная, свежая, пахнет приятно. Набрала немного воды в руку, попробовала сделать один глоток. Как удачно! У Эйны уже заканчивался запас воды в пакетах, а теперь она сможет снова наполнить их чистой водой.

На ночлег Эйна остановилась у рощи. Перед сном попробовала вымыться: сбросила одежду, вошла в ручей – в самом глубоком месте он был Эйне по колено, – села на дно и наскоро обтёрла руками плечи и спину. От холода у неё стучали зубы, но на берегу горел костёр. Выскочив из ручья, Эйна растёрлась полотенцем – вот оно и пригодилось! – оделась, устроилась греться у огня.

В первые дни у Эйны болели мышцы, идти было тяжело. Она то перегревалась на солнце и потела, то мёрзла на холодном ветру в намокшей одежде, и у неё начинался озноб. Тогда она останавливалась, находила безветренное место где-нибудь в кустах, меняла бельё. Если рядом оказывался ручей, прополаскивала мокрое, отжимала и сушила, развесив на ветках. Если не удавалось найти воду, просто убирала в рюкзак, чтобы постирать позже.

Ложась спать после таких дней, Эйна ощущала жар, у неё болела голова и ломило кости. Тогда она впервые решилась попробовать белую таблетку, которую дала Альфия. После неё стало легче, тело перестало гореть, и Эйна крепко заснула. Потом она привыкла к частой смене погоды, научилась вовремя снимать тёплое бельё, когда припекало солнце, и надевать непродуваемую куртку, как только поднимался ветер.

Но к этому времени у Эйны закончился чудесный пластырь, а ботинки всё ещё иногда натирали ноги. Эйна хромала то на одну ногу, то на другую, стараясь уменьшить боль. Поглядывая по сторонам, заметила в траве жёлтые звёздочки цветов. Это же зверобой! Перед глазами появилось лицо Кортана. Их знакомство началось со зверобоя – Кортан случайно услышал, как Эйна рассказывала Крии всё, что знала из книг, они дурачились и смеялись, и Кортан вмешался в их разговор. Но сейчас всё это осталось в далёком прошлом.

Сейчас важно было другое: в одной энциклопедии Эйна читала, что в прежние времена люди жевали зверобой и прикладывали полученную кашицу из листьев к больному месту для быстрого заживления ран. Эйна попробовала так сделать. Рот наполнился горькой и терпкой слюной, пришлось потом прополоскать его водой. Но зверобой и правда помог.

Набрав целую охапку стеблей с листьями, Эйна вспомнила, что в старину зверобой советовали заваривать как чай и пить во время долгих пеших переходов. «Неизвестно, будет ли от этого польза, но вреда точно не будет». С тех пор она стала пить отвар зверобоя, и ей казалось, что сил прибавилось. А может, она просто окрепла за время долгого пути.

Однажды, собирая ветки для костра, Эйна увидела длинный прочный сук. Хотела сломать, чтобы бросить куски в костёр, но постучала одним концом по земле и подумала: «А ведь если опираться на палку, идти будет легче!» – в книгах часто упоминались трости, обычно с ними ходили пожилые мужчины. Эйна усмехнулась, вспомнив рисунок в одном из романов. «Меня теперь тоже можно принять за старика, если посмотреть издали: штаны, трость». Но идти с палкой и правда оказалось удобно.

Постепенно Эйна научилась рассчитывать свои силы, нашла идеальный темп. Она больше не пыталась идти быстро, не забывала часто пить воду маленькими глотками, обвязала голову маминым платком, чтобы защититься от солнца. Научилась распознавать усталость и вовремя отдыхать. Научилась делать перерыв сразу после полудня, в самое жаркое время – старалась найти затенённое место среди кустов или деревьев, а если его не было, вешала на ветки одеяло, чтобы защититься от солнца. Разводила костёр, варила суп из брикета, а потом дремала в тени, прислушиваясь к звукам и стараясь не заснуть.

Иногда Эйну охватывало отчаяние: а вдруг эти её скитания никогда не закончатся? Вдруг она больше никогда не увидит людей? И только поддержка Альфии – её уверенность в том, что Эйна справится, и записка для её отца – помогала Эйне идти дальше и не сдаваться. Если бы не надежда добраться до аграрной зоны, Эйна бы не смогла так долго брести по степи в полном одиночестве.

Свобода выбора, о которой она всегда мечтала, превратилась в выбор между жизнью и смертью, как сказал Регулятор Стафен. Сейчас Эйна понимала: он ни секунды не верил в то, что у неё на самом деле будет такой выбор, – он был уверен, что её ждёт скорая смерть, и Эйна с ужасом вспоминала его смех после слов о свободе выбора. Конечно, он не мог предположить, что Эйна потратит последние сутки во Второй зоне не на бесполезные рыдания, а на подготовку к опасному путешествию. И уж тем более он не думал, что кто-то подскажет Эйне, где можно найти людей.

В минуты уныния Эйна строго говорила себе: «Не вздумай сдаваться! Тебе ещё надо познакомиться с отцом Альфии! Просто иди вперёд. Умереть ты всегда успеешь, а пока живи!»

Дни начинались и заканчивались, Вторая зона осталась далеко позади.

Чем дольше Эйна шла, тем разнообразнее становилась местность. Кроме фиолетовых крокусов, появились и другие цветы: сиреневая сон-трава на коротких пушистых стеблях, красные тюльпаны, незнакомые белые цветы в виде маленьких звёздочек.

В первые дни Эйна не встречала никакой живности, кроме птиц в небе и насекомых, летающих над цветами. Но чем чаще попадались небольшие рощицы и островки леса, тем сильнее было ощущение, что за Эйной кто-то наблюдает. Наконец однажды, отдыхая после обеда, она заметила в траве длинные серые уши и блестящий коричневый глаз. Эйна замерла. Уши чуть вздрагивали, глаз смотрел на Эйну. Потом зверёк поджал уши, подпрыгнул и скрылся в кустах. «Неужели это заяц? Я его даже не разглядела», – подумала Эйна.

К концу дня небо заволокло тучами, поднялся ветер. «Вот и закончилась хорошая погода». Эйна давно ждала дождя. Не только потому, что можно было бы подставить под струи воды кастрюлю и набрать чистой воды. Ещё Эйне хотелось снова ощутить то, чего она не испытывала уже почти год, – запрокинуть лицо, чтобы по нему текла вода. Как раньше. Как в детстве. Как в ненавистной Третьей зоне, которая теперь казалась такой желанной и такой недоступной.

Место для ночлега пришлось выбирать очень тщательно. Эйна читала, что во время ливней в степи бывает так много воды, что по земле могут течь потоки. Значит, если поставить тент на склоне, его может смыть. Эйна выбрала ровное место, со всех сторон огороженное кустами. Огонь так и не разгорелся, сколько Эйна ни пыталась защитить его от ветра. Пришлось поужинать сухим брикетом, запивая хрустящие обломки холодной водой. Уже стемнело, но Эйне казалось, что надо сделать что-то ещё. Как-то укрепить свой лёгкий домик. Если бы удалось найти камни, можно было бы обложить ими нижнюю часть тента. Но вокруг была только земля, поросшая травой. Эйна взяла топорик и нож, вырезала несколько квадратов дёрна и окружила ими тент. Получилось что-то вроде невысокого заборчика. После этого Эйна залезла внутрь, плотно закрыла вход и попыталась заснуть.

Вскоре её разбудил вой ветра. Скрипели ветки, полоскалась на ветру крыша тента, дрожал тонкий металлический каркас. Эйна села на коврике – голова почти упиралась в потолок – и ухватилась за боковые прутья. Она вспомнила выражение «рёбра жёсткости» из какого-то школьного учебника, мысленно представила чертёж своего тента и надеялась, что её усилия помогут сохранить каркас невредимым.

По крыше застучал дождь – сначала с паузами, потом сплошным потоком. Эйна сидела с поднятыми руками, вцепившись в прутья, пока не стих ветер. Руки затекли, спина замёрзла – одеяло, которым Эйна пыталась укутаться, всё время сползало, она то и дело поправляла его, но этого хватало ненадолго. Когда тент перестал раскачиваться и трястись, Эйна завернулась в одеяло и лежала в полудрёме, слушая шум дождя. Под утро всё стихло. Эйна приоткрыла вход и выглянула наружу. Повсюду лежал плотный серый туман, земля раскисла и покрылась слоем воды, сырой холодный воздух обжигал ноздри.

Эйна решила, что идти по такой погоде не стоит, лучше выспаться и подождать, не выглянет ли солнце. Несколько часов ничего не решат.

Пару раз Эйна просыпалась и приоткрывала входной полог, но погода не менялась. Пришлось сгрызть ещё один сухой брикет, достать резиновые сапоги вместо ботинок и вылезти наружу. С тента текла вода, но Эйна всё же засунула его в рюкзак. Шла весь день, делая короткие перерывы – отдыхать, сидя на мокрой земле, не хотелось. Дождь то припускал, то прекращался. Когда Эйна устроилась на ночлег, обнаружила, что одежда в рюкзаке, лежавшая рядом с мокрым тентом, отсырела, но сушить её было негде. А ещё через два дня брикеты размягчились, перестали хрустеть, у них появился необычный привкус. Эйна прожевала вязкую массу, и вскоре её затошнило. Она сделала несколько глубоких вдохов, ей стало лучше, но утром так сильно заболел живот, что она едва смогла встать.

На новом брикете, который она достала из пакета, в мутном утреннем свете удалось разглядеть тёмные пятна. «Плесень!» – ужаснулась Эйна и быстро проглотила сразу две чёрные таблетки. Она читала в учебнике биологии, что раньше людям приходилось выбрасывать продукты, испорченные ядовитой плесенью, но в прошлом веке, ещё до катастрофы, создали химические пищевые добавки для защиты продуктов. Видимо, эти добавки не были рассчитаны на такие условия хранения брикетов. Эйна боялась отравиться, поэтому дождалась ясной погоды, разложила оставшиеся брикеты на сухом пакете и внимательно осмотрела. Оставила только те, где не было чёрных пятен, остальные выбросила.

Вскоре Эйна съела последний брикет. Спать легла голодная, в животе урчало. Наутро стало ясно, что без еды она далеко не уйдёт. Пришло время охотиться.

Эйна уже давно всё обдумала. Во время долгих дневных переходов ей нужно было чем-то занимать свои мысли. В самом начале Эйне хватало наблюдений за дикой природой, но чем дольше она шла, тем сильнее скучала по обычным разговорам с кем угодно, даже с предавшей её Ливой. Постепенно она привыкла рассуждать вслух.

«Лива, почему ты так поступила?» – спрашивала Эйна, и сама же отвечала за Ливу: «Ты мне не нравилась. Ты пыталась забрать себе то, что не может быть твоим».

После нескольких таких диалогов Эйна перестала злиться на Ливу. Она даже испытала что-то похожее на жалость. Да, Лива сломала жизнь Эйны, Крии, Кортана. Но что она сама выиграла? Ничего. Её жизнь не стала лучше, зато она потеряла человека, который к ней хорошо относился и готов был её поддержать. А ведь Эйна даже могла бы стать подругой Ливы. Да и Распорядительница Альфия после этого доноса не будет относиться к Ливе, как раньше, – в этом Эйна была уверена.

Но даже беседы с воображаемыми собеседниками не могли длиться целыми днями, и в остальное время Эйна размышляла о своём будущем. Она понимала, что если путешествие затянется, то запас брикетов закончится и надо будет как-то добывать пищу. На страницах, вырванных из энциклопедий, описывались съедобные живые существа.

Проще всего поймать насекомых, для этого даже не нужны никакие приспособления. Можно накрыть ладонями кузнечика или саранчу. Несколько штук – хороший обед. Эйна читала, что в телах этих насекомых много белка. Правда, в энциклопедии писали, что их нужно обязательно варить или жарить, потому что внутри могут быть паразиты. Значит, этот вариант остаётся для хорошей ясной погоды, когда можно развести огонь. Хотя, конечно, сначала придётся преодолеть отвращение. Ещё до того, как заплесневели последние брикеты, Эйна начала уговаривать себя: важнее выжить, не умереть от голода, чем прислушиваться к своим эмоциям.

Однако ещё оставались грызуны и птицы. Эйне казалось, что они не такие противные, но зато и охотиться на них сложнее. Заливать водой норы сусликов или выкуривать зверей дымом, как описывалось в энциклопедии, Эйна ещё не была готова. Она просто держала в голове эти способы как запасной вариант. Первым делом надо будет попробовать силки из тонкой прочной верёвки. Эйна изучила виды узлов, нарисованные на вырванных страницах, и во время дневного отдыха тренировалась их завязывать.

Наконец настал день первой охоты. Голод так измучил Эйну, что она уже готова была съесть кого угодно. Оставив рюкзак в кустах, она ползала на коленях по земле в поисках нор. Разложила верёвочное кольцо вокруг выхода, отошла к кустам, легла на траву. Дожди прекратились, всё просохло, и лежать на тёплом зелёном ковре было так приятно, что Эйна чуть не задремала. Она очнулась, заметив чёрный глаз на рыжеватой голове с прижатыми ушками. Эйна дёрнула верёвку, петля затянулась вокруг толстого тельца, и раздался пронзительный крик, похожий на птичий.

Эйна подбежала к добыче. Суслик извивался в петле, тонкие лапки с чёрными пальцами судорожно молотили по воздуху. Эйна выхватила из-за пояса нож и проткнула зверька. Он обмяк, а у Эйны хлынули слёзы. Громко ругаясь вслух, едва сдерживая рвотные позывы, она кое-как содрала шкуру с суслика и вернулась к своей стоянке с окровавленной тушкой. Развела костёр, откромсала самые мясистые части и бросила в ковшик. Над поляной поплыл аромат еды. Дожидаясь, пока мясо проварится, Эйна сидела под кустом с закрытыми глазами и твердила: «Всё нормально. Я должна есть. Я должна жить».

Но когда она прожевала первый кусок жёсткого мяса, её вырвало. Эйна прополоскала рот, сделала несколько глубоких вдохов, взяла новый кусок. Половину мяса съела сразу и выпила весь бульон, а оставшиеся куски сложила в герметичный пакет, чтобы съесть перед сном. В животе громко урчало, как будто организм не хотел принимать непривычную пищу. Эйна никогда не ела мяса, люди уже давно не включали его в рацион. Она вспомнила о чёрных таблетках, которые уже помогли от боли в животе после испорченного брикета. Порылась в пакете, проглотила таблетку и вскоре почувствовала себя лучше.

С тех пор Эйна охотилась каждый день. Она больше не плакала, разделывая добычу, и научилась получать удовольствие от вкуса мяса. Иногда вместо грызунов она ловила птиц. Самыми вкусными оказались куропатки, Эйна даже пожалела, что ей не доводилось пробовать их раньше.

На ровных участках без кустов и деревьев птицы строили гнёзда прямо в траве. Эйна ложилась на землю и смотрела по сторонам. Если где-то взлетала птица, Эйна осторожно подползала к тому месту и обшаривала траву. В гнёздах часто оказывались крошечные копошащиеся птенцы, или пустые скорлупки, или даже яйца. Эйну тянуло попробовать эти яйца, но она боялась. Она никогда не встречала в книгах упоминаний птичьих яиц, кроме куриных, которые производили в аграрной зоне. Съедобны ли яйца других птиц? Стоит ли рисковать? Эйна решила, что не стоит. Она затаивалась в высокой траве рядом с гнездом, и, когда птица возвращалась, Эйна легко хватала её.

Однажды Эйне удалось поймать зайца. Он не бился и не кричал, как другие звери. Только дёрнулся, когда Эйна прикоснулась к нему, и сразу замер. Эйна погладила жёсткий мех, ощутила, как быстро колотится маленькое заячье сердце. Зачем-то потрогала смешные длинные уши. А потом ослабила верёвку и освободила зайца. Но он не двигался. Тогда Эйна приподняла его и подтолкнула. Заяц подскочил и кинулся в кусты.

Больше она не охотилась на зайцев.

Привыкнув к мясу грызунов и птиц, Эйна отважилась попробовать кузнечиков. В один из тёплых сухих дней, когда ей долго не удавалось найти ни нору, ни гнездо, она наловила полный пакет кузнечиков и сварила их, оторвав лапы и головы. Вкус супа был новым, но не отталкивающим, и теперь у Эйны появился ещё один способ быстро пообедать.

Эйна давно потеряла счёт дням, она просто проживала время от утра до вечера, потом спала, потом всё повторялось. Но она постоянно напоминала себе, что цель всё ближе. Только это и помогало не отчаиваться и двигаться вперёд.

Она давно поняла, что до сих пор жива только благодаря Альфии. Её рассказ о Четвёртой зоне дал Эйне цель. Скитаться в Безлюдных землях без всякой надежды вернуться к людям – это верный путь к отчаянию, а значит – верная смерть.

Между тем приближалось лето. Дожди прекратились, деревья покрылись плотными тёмными листьями, и теперь Эйна старалась останавливаться на обед и на ночлег в рощах, а не на открытом месте. Солнце припекало сильнее, чем в первые дни и недели пути. Эйна смастерила себе шляпу в виде широкого конуса из белых книжных страниц. Скрепила их длинными шипами, которые отломила от веток колючего кустарника. Широкие поля этой шляпы защищали голову и плечи от жарких солнечных лучей, да и глаза меньше уставали, когда лицо оставалось в тени.

Все сырые вещи Эйна давно просушила и тщательно свернула, тёплую одежду она теперь надевала только на ночь, когда становилось холодно.

Правда, теперь ей реже попадались ручьи и речки. Вместо них Эйна всё чаще находила пересохшие илистые русла. Иногда, если ил казался мокрым, она выкапывала топориком и ножом яму прямо в русле, и на небольшой глубине показывалась вода. Эйна набирала её в герметичный пакет и ставила его на землю так, чтобы вся грязь осела на дно пакета. Потом осторожно переливала отстоявшуюся воду в ковшик и кипятила.

Иногда, если не удавалось найти не полностью высохшее русло, Эйна подолгу бродила по степи сразу после захода солнца и наблюдала за мелкими насекомыми. Днём они досаждали Эйне своими укусами, после которых подолгу чесались руки, лицо, шея. Но вечером они приносили пользу. Эйна читала, что в сумерках мошки и комары вьются над сырыми участками грунта, и если найти такое место, то можно легко добраться до подземных вод. И действительно, стоило выкопать яму там, где крутились насекомые, как на дне появлялась вода и можно было наполнить пакет.

В неудачные дни, когда вода совсем не попадалась, Эйна допивала перед сном остатки вчерашнего запаса, а утром старалась проснуться как можно раньше, чтобы собрать росу – об этом она тоже узнала из энциклопедии. Росы надолго не хватало, к вечеру Эйну сильно мучила жажда, и, если такое случалось несколько дней подряд, силы истощались и Эйне становилось всё равно, дойдёт ли она до аграрной зоны. Все мысли сводились к тому, чтобы найти воду.

В один из таких дней Эйна остановилась на привал, села отдохнуть под дерево и решила проверить, не завалялся ли где-нибудь на дне рюкзака пакет с недопитой водой. Всякое бывает: а вдруг она когда-то не допила воду и забыла про это?

Она вытряхнула все вещи на сухую песчаную прогалину и мрачно рассматривала их. В это время ей показалось, что она слышит необычный шум в глубине леса: не то шуршание, не то позвякивание. Эйна встала и медленно пошла на звук.

Деревья стали гуще, солнечный свет почти не проникал сквозь листья. Трава под ногами влажно поскрипывала. Вскоре Эйна увидела впереди небольшой холмик и догадалась наконец, что это шумит: из тёмной расщелины вытекала струйка воды, наполняла углубление перед склоном, а потом вода переливалась через подгнившее бревно и уходила дальше, петляя между стволов.

Эйна подбежала к крошечному озерцу перед родником, легла прямо на сырой мох и начала жадно пить. Потом отползла в сторону, на сухое место, и задремала. Проснувшись, снова долго пила, а потом вспомнила, что надо сходить на свою стоянку и вернуться сюда с пакетами для воды. Можно наполнить сразу все пакеты – этого хватит на несколько дней пути.

Когда Эйна подошла к опушке леса, ей показалось, что на поляне кто-то есть. Она остановилась, присмотрелась. Около рюкзака копошились две тёмные фигуры.

Лохматый старик с грязным морщинистым лицом, одетый в серое тряпьё, сидел на корточках и рылся в вещах Эйны. Второй, помоложе, тощий, тоже чумазый, озирался по сторонам и торопливо засовывал в свою сумку пустые герметичные пакеты.

Эйна чуть не вскрикнула от неожиданности, но успела зажать рот рукой. «Что же делать? Бежать к ним? Отбирать свои вещи? Но у них мой нож и мой топорик, и их двое! Мне с ними не справиться!»

Она присела на траву, чтобы тощий её не заметил, и с ужасом наблюдала за бродягами. Они забрали почти всё: пакеты, нож с топориком, фонарики, зажигалки, посуду, тёплые вещи, сапоги, одеяло и даже тент. Распихали по своим грязным сумкам и, воровато оглядываясь, быстрым шагом двинулись вдоль края леса на запад. Эйна ещё долго пряталась в кустах, потом вышла на поляну и смотрела вслед бродягам, пока они не скрылись из виду.

На траве валялся пустой рюкзак, кучка белья, лупа. Эйна проверила внутренние карманы рюкзака: в одном лежали сложенные вдвое страницы энциклопедии и записка Альфии для её отца. В другом – мамины бусы и камень на шнурке. Чуть в стороне бродяги бросили старую потрёпанную книгу. Эйна невольно приложила руку к шее и потрогала голубой шёлковый платок – четвёртую памятную вещь, привезённую из Третьей зоны. Всё, что осталось от прошлого.