22 мая 1943 года Год спустя

В кухню просунулась голова Джейми.

– Ну как там, готово? – спросил он.

Я доложила в корзину последний бутерброд, сунула термос с чаем.

– Готово.

В большой комнате Сьюзан надевала шляпку.

– Даже не знаю, – пробормотала она. – Нам обязательно надо куда-то ехать?

Я рассмеялась. На день рождения Джейми – ему исполнилось девять – мы все вместе, включая леди Тортон и Мэгги, побывали в Лондонском зоопарке. И нет, нам не надо было так уж обязательно туда ехать, однако поездка выдалась просто потрясающая. Джейми пришёл от животных в неописуемый восторг – ровно как я и предполагала.

Это было полгода назад. На этой неделе мне исполнилось четырнадцать, и хотя Джейми с Мэгги, как обычно, украсили стол букетом цветов, а на завтрак я ела яичницу с беконом, всё же подарков мне никаких не подарили, потому что я заранее рассказала Сьюзан, чего хочу. И сегодня наступил этот самый день, когда всё должно идти по-моему.

– Конечно, мамочка, – ответила я Сьюзан. – Ехать обязательно.

Мы специально дождались воскресенья, чтобы не пропускать школу. В прошлом году в посёлок понемногу начали возвращаться эвакуированные дети, и осенью городская школа снова открылась. Сьюзан подрабатывала там учительницей неполный день, а ещё готовила нового подопечного к поступлению в университет. Только этот жил уже у пастора, что хорошо, потому что у нас оставалась свободная комната на те дни, когда Рут приезжала погостить.

По-прежнему шла война с Германией. Мы по-прежнему дежурили на церковном шпиле. Нормы на продукты и товары только ужесточились. А ещё чуть дальше по нашей дороге, ближе к месту, где стоял дом Бекки, разбили лагерь американские солдаты. Джейми со своими одноклассниками постоянно у них ошивался, и даже научился выговаривать слова, совсем как они – почти не отличишь.

В конечном счёте мне пришло два письма от Стивена. Оба короткие, но по крайней мере я узнала, что он и его отец живы.

На станции Джейми специально отвёл Сьюзан в сторонку, пока я покупала в кассе билеты. Мы хотели, чтобы она не знала, куда мы едем.

– Надеюсь, мы без ночёвки, – только сказала она.

Мы с Джейми ухмыльнулись. За окнами поезда замелькали холмы, запестрела весенняя зелень. Мне подумалось, а вдруг Сьюзан опознает по окрестностям, куда мы едем – но она, видимо, не так хорошо помнила дорогу, потому что, когда под конец кондуктор объявил родной город Бекки, Сьюзан побелела, как полотно. Улыбка улетучилась с её лица.

– Слушайте, по-моему это не самая удачная…

Я потянула её за руку.

– Пойдём.

– Мы тоже хотим её увидеть, – сказал Джейми.

Приходская церковь в этом городе была хоть и побольше, чем наша, а всё из того же бурого камня, с такой же точно суровой оградой вокруг погоста. И могилы выглядели так же, как на нашем кладбище, – те же мрачные ровные ряды плит в траве.

– Я даже не знаю, где её искать, – призналась Сьюзан.

Мы медленно пошли по рядам и стали читать все имена, пока не нашли.

Ребекка Дафна Монтгомери

11 апреля 1909—5 сентября 1936

Любимой – дочери и другу

Плита Бекки ничем не отличалась от всех остальных. Совершенно ничего необычного. Но там, внизу, под этой плитой, лежала Бекки, или, по крайней мере, её бренные останки. Душа, разумеется, обитала на небесах.

В небеса я всё-таки решила верить. Мне нравилось думать, что мама тоже там, что она в кои-то веки радостна и покойна. Полностью и навсегда дееспособна, гуляет в компании Джонатана, бабушки Рут и родных Стивена.

Я заглянула в корзинку с бутербродами и достала букетик цветов – сегодня с утра по живым изгородям посрезала. Они порядком подвяли и размякли, но других в войну не достать. Я положила их на плиту Бекки. Джейми запустил руку в карман, выудил оловянного солдатика и поставил его на могилу рядом с цветами.

Сьюзан слегка коснулась глаз.

– Не хочешь помолиться или что-нибудь такое? – спросила я её. Она кивнула. Мы с Джейми отошли немного в сторону, чтобы не мешать.

– Смотри, – показал Джейми на плиту неподалёку от Беккиной. – Та же фамилия.

Роберт Натаниэль Монтгомери

24 июня 1881—13 января 1940

– Ох, – подала голос Сьюзан. – Это её отец. А я и не знала.

– На войне погиб, – сказала я.

– Сомневаюсь, – возразила Сьюзан. – Он и сам был тот ещё холерик.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, что это значит, как вдруг за нашими спинами раздался неуверенный голос.

– Сьюзан? Сьюзан Смит? Это ты, что ли?

Мы повернулись – и нашим глазам предстала седая старушка с букетом роз. Она с удивлением оглядывала Сьюзан.

Та покраснела.

– Ох, прошу прощения… Миссис Монтгомери, извините, я…

– А я уже и не надеялась тебя увидеть, – говорит старушка. – Думала, никогда не приедешь. – И обратила на нас горящий взгляд. – А это кто у нас такой?

– Это Ада и Джейми, мои… – никогда на моей памяти Сьюзан не было так неловко, – мои дети. С начала войны. – Она указала на плиту Роберта Монтгомери. – Мне так жаль… я не знала. Я бы обязательно вам написала…

– Надо было мне самой тебе написать, – закивала старушка. – В конце концов, адрес-то знаю.

Сьюзан ещё больше покраснела.

– Адрес Бекки… Ну разумеется. Только… мы в том месте больше не живём – к сожалению, в него попал снаряд, и… Подчистую.

Миссис Монтгомери испустила недовольный вздох.

– Ох уж эта война проклятая. А всё-таки надо, надо мне было написать… Пожалуй, я ждала, пока ты первая дашь о себе знать. Ты же к нам в гости так и не приехала, я и решила, что, наверно, теперь другой жизнью живёшь…

– Я и не думала, что вы ждёте меня в гости, – призналась Сьюзан. – Я думала, вам не захочется меня видеть.

Миссис Монтгомери шумно втянула воздух.

– Ну, муж мой, положим, и не захотел бы, тут не буду душой кривить. Но мы бы с тобой могли вдвоём в саду посидеть. Поговорили бы, вспомнили её. Мне так бы этого хотелось.

Тут я говорю:

– Мы и сейчас можем, почему нет.

– Мы тоже Бекки любили, – вставляет Джейми.

И у нас на глазах по морщинкам старушки постепенно разлилась сдержанная улыбка.

– О, правда?

– Правда, – говорю. – И мы можем посидеть у вас в саду и поговорить о ней.

– А что, можем, – кивает она. – Это мы можем.

Развернулась на каблуках и шустро к выходу засеменила. Мы за ней.

– А я как раз чайку свежего купила, – приговаривает она по пути. – Ещё ложки две, наверное, сахарку лежит, и печенье я припасла. Ах, джем! У меня же ещё полбаночки джема оставалось. Сделаем чаёк, посидим в саду. – Протянула Джейми руку и спрашивает: – А откуда вы знали Бекки? Вы с ней не могли быть знакомы, иначе я бы о вас знала.

– Сьюзан нам много рассказывала, – отвечает Джейми.

Я сама отстала на шаг и Сьюзан за локоток придержала.

– Видишь? – говорю.

Тем временем Джейми впереди спрашивает миссис Монтгомери:

– А у вас есть ещё дети?

– Нет, – говорит она. – Кроме Бекки, у меня никого не было.

Сьюзан тихо говорит мне:

– Вижу. Поверить не могу. Но вижу.

Джейми там уже о себе вовсю рассказывает:

– …кот, его зовут Боврил, и свинья, мы зовём её миссис Рочестер, ну и курочки: Петуния, Фиалка и Питер – это петушок, а ещё у Ады, у неё свой пони есть, Коржик…

Миссис Монтгомери рывком развернулась к Сьюзан.

– Как, Коржик ещё у тебя?

– Да-да, – отвечает Сьюзан. – Я продала только гунтеров, с Коржиком рука не поднялась расстаться.

– Ох, Ко-оржик, – старушка прямо просияла. – Ой, я его так любила… Мы ведь его жеребенком ещё растили.

– Да что вы, я не знала…

– Да-да, у нас ведь когда-то было много пони. Я вам про Коржика столько историй могу порассказать…

– Вы можете к нам приехать его навестить! – вставила я. – Вы могли бы на нём прокатиться.

– Ох, детка… Ада, верно? Я ведь в седле уже сколько лет не сидела.

– Коржик вам поможет. Когда-то он помог мне.

– М-да, это он умеет… Только ведь…

– Пожалуйста, приезжайте, – сказала Сьюзан. – У нас хватит места на всех.

Мама Бекки остановилась. Она внимательно оглядела Сьюзан, Джейми, меня.

– Приеду, – мягко сказала она. – Приеду. Хорошо всё-таки снова оказаться в кругу семьи.

Можно знать наверняка – и когда-нибудь в это даже поверить.