Ни разу впоследствии леди Тортон не вменила мне в вину, что я привезла Мэгги домой. Должно быть, сама тосковала по Мэгги всё это время.

Спустя месяц с небольшим приехал на выходные лорд Тортон. С собой он привёз большую квадратную банку новых мясных консервов, американский продукт. На банке стояло: SPAM. Лорд Тортон пояснил, что это сокращение означает «spiced ham» – ветчина со специями.

– Продавщица сказала, на вкус, как колбаса, – добавил он.

– А что стоило? – подняла брови леди Тортон.

– Шестнадцать купонов, – ухмыльнулся он.

Редкая и необычная еда продавалась теперь по купонам. Каждому на месяц выдавалось по шестнадцать купонов – трать, на что найдёшь.

Леди Тортон укоризненно покачала головой и переглянулась со Сьюзан.

– Опять ягнячья вырезка, – проговорила она.

– Вы купили ягнячью вырезку? – оживился лорд Тортон.

– Нет, не купили, – ответила ему супруга. – Эти дети должны видеть мясо на столе куда чаще, чем раз в месяц.

Она открыла банку «Спама», нарезала ветчину ломтями и пожарила на ужин. Получилось жутко вкусно.

За столом лорд Тортон сказал:

– Вы знаете, нам постепенно становится больше известно о нацистах. О том, что они вытворяют.

Мы удивлённо посмотрели на него.

– Вы имеете в виду помимо того, что вовлекают весь мир в кровопролитие? – подняла брови Сьюзан.

Лорд Тортон кивнул.

– Это не то чтобы открытая информация… Не строго секретно, конечно, но в новостных кинохрониках такое ещё долго не будут показывать. – Он словно взвешивал каждое слово. – Думаю, не буду раскрывать детали. Скажу вот что: нам открываются новые сведения касательно Гитлера и его действий на подконтрольных территориях, его политики по отношению к местным жителям, да даже к собственным гражданам. В свете этих новых знаний война представляется уже совершенно необходимой. Более чем необходимой. Справедливой.

– Вы имеете в виду вроде того, что они сделали с родными Рут? – спросила я.

– Именно. – Лорд Тортон снова подумал. – Никогда, конечно, смерть Джонатана для меня не будет оправдана, это исключено, но по крайней мере он воевал на стороне правды. И никто из бойцов против нацизма не погибнет тщетно. – Он потрепал ладошку Мэгги. – Эта мысль меня немного утешает.

Леди Тортон глубоко вздохнула.

– Что ж, пожалуй, – проговорила она.

– А меня нет, – отрезала Мэгги.

– Сегодня нет, – сказал ей лорд Тортон. – Но когда-нибудь потом утешит.

В ту ночь Мэгги попросила рассказать о моей жизни с мамой. Всё-всё-всё, любую мелочь, мельчайшие подробности, какие я не рассказывала до этого никому, даже Сьюзан. Я рассказала ей также всё, что могла припомнить об отце. Рассказала, как рос Джейми и как росла вместе с ним угроза, что он уйдёт в школу. Рассказала, как сама стала учиться ходить, как наступала на кривую, негодную лодыжку, как кровь размазывалась по полу нашей единственной тесной комнатушки и как я эту кровь потом наскоро вытирала тряпкой, пока мама не увидела.

– Я буду как ты, – сказала мне Мэгги. – Ты научишь меня быть такой же храброй.

Я так и прыснула.

– Это кто здесь храбрый? Ты что, не помнишь, как сама свалилась с Обана, когда он прыгнул к нам в загон через оградку? То есть тебе хватало храбрости одной выезжать на нём за пределы имения, и это при том, что ты его терпеть не могла!

Мы обе расхохотались. Вспомнился тот день.

– Ну и ругалась ты тогда, не хуже матросов, – заметила я.

Прямо чувствовалось, как она лежит улыбается во весь рот.

– Я и сейчас иногда могу выругаться. – И она шёпотом выпалила череду грязных ругательств. По этой части её знания поражали своей глубиной.

– Да ты и в рабочем квартале не пропадёшь, – сказала я.

– Ты тоже не пропадёшь, – ответила Мэгги. – Мы с тобой и сейчас не пропасть умудряемся.

Я долго лежала молча. А потом меня снова пробрал смех.

– Да мы ещё круче, – заявила я. – По-моему, мы умудрились победить.