Но я была жива. И Сьюзан была жива. Вместе с леди Тортон мы оставили Сьюзан в Лондоне выздоравливать, а сами уехали домой. Иногда я мысленно рисовала себе её фигурку в больничной койке, как она сидит на подушках и читает наши с Джейми письма. Так что в целом ещё ничего. Трудно, но ничего.

Я написала Рут на её лондонский адрес. Как-то там моё письмо до неё всё-таки дошло, и она написала ответ. «Очень рада новостям насчёт Сьюзан. Передавай ей мои самые сердечные пожелания».

Я рассказала ей и про Эльза-Стрит. «Теперь у тебя тоже нет дома, как у меня», – ответила она в письме. «У нас есть дом, – написала я в ответ. – Как говорит Джейми, в нашей пещере всем место найдётся».

У Эллистонов Джейми спал в специальной нише, устроенной по старинке в стене на кухне. Выглядела она совсем как маленькая, уютная пещерка. Мне даже позавидовать захотелось, когда я её увидела.

– Эллистоны ко мне очень хорошо относились, – рассказывал Джейми. – Им нравилось, что в доме снова есть мальчик.

Примерно спустя месяц домой вернулась Сьюзан. Чтобы не заставлять её ехать поездом, доктор Грэм забрал Сьюзан на машине. Дышала она всё ещё очень слабо, но в целом сносно. Мы с леди Тортон подготовились и к её приезду устроили грандиозный праздничный обед с жареной курицей (Пенелопой), кресс-салатом, консервированными фруктами (давно приберегали для особого случая) и варёным пудингом на ежевичном джеме (последняя банка с лета оставалась). Мы пригласили всех: доктора Грэма, Фреда, Эллистонов, девушек из Земельной дружины – всех, кроме Мэгги, которая по-прежнему торчала в своей школе. Одной курочки на десять человек было, конечно, маловато, зато на вкус она выдалась просто потрясающей, а к ней я ещё картошки нажарила целую уйму.

Весь день я никак не могла оторвать от Сьюзан глаз. Хотелось просто сидеть и смотреть на неё без конца. Я подкладывала ей в чай ещё сахарку, а потом смотрела, как она отхлёбывает из чашки. Как она дышит.

– Ада, хватит со мной нянчиться, – сказала, наконец, Сьюзан уже под вечер. – Ты мне так оскомину набьёшь. Всё со мной в порядке.

– Не бью я никакую оскомину. – Ещё бы знать, что это.

– Это выражение такое, значит, надоесть. Ты меня опекаешь, как мамушка. Расслабься.

– Я расслабленная.

– Заботиться обо мне – не твоя задача.

– Конечно, моя, – возразила я. – А чья же.

– Протеже – тот, кого оберегают, а не тот, кто оберегает. Забыла? – Точно мысли мои прочитала. – И оберегать тебя – снова моя задача. – Она похлопала меня по ладони. – Когда я была не в состоянии, о тебе заботилась леди Тортон.

Я вскинула глаза на леди Тортон – она как раз шла на кухню за добавкой, и при этих словах мельком мне улыбнулась.

– Д-да, – протянула я и с трудом сглотнула. А ведь насчёт леди Тортон верно, хотя я этого не сознавала до сих пор, так была занята волнениями из-за Сьюзан. Сказала бы сейчас, что нет, я сама о себе заботилась.

Пока Сьюзан болела, я чувствовала себя в одиночестве – хотя на самом деле в одиночестве я не была. Так странно. Я ведь действительно доверилась леди Тортон. Почти так же, как я обычно доверяюсь Сьюзан.

Может, не такая уж она и ужасная мать.

– Знаю, – сказала Сьюзан. – Я и не волновалась за вас. Вы с Джейми были в надёжных руках.

В надёжных руках. В руках леди Тортон. В надёжных руках леди Тортон. Надо же, кто бы мог подумать.

«Дорогая Мэгги. Когда в Лондоне твоя мама рассказывала мне про то, что вы когда-то делали с ней вместе, вид у неё был самый счастливый на свете. Она с такой радостью мне всё показывала, оттого, что вспоминала, как вы вместе там гуляли. Думаю, она любит тебя куда больше, чем тебе кажется».

«Дорогая Ада. Я такая несчастная. Пожалуйста, скажи моей маме, что мне очень надо домой».