В тот вечер Сьюзан сама наложила нам всем еду в тарелки и аккуратно поставила перед каждым его порцию. Порция включала вултонский пирог – печёное месиво из овощей с овсянкой. Только у меня и (я позаглядывала в тарелки) заодно у Джейми и Рут к овощам были примешаны также мелко нарезанные кусочки ягнячьей вырезки. Мясо и соус, тот самый, на вине и розмарине. А в тарелках Сьюзан и леди Тортон их не было.

С мясом и вултонский оказался очень даже ничего.

Леди Тортон потыкала еду вилкой и подняла глаза на Сьюзан:

– Это что, какое-то наказание?

– Разумеется, нет, – ответила Сьюзан. – Просто мы с вами съели свои порции вчера. Нормирование ведь для того и ввели, чтобы каждый смог получить свою порцию.

Рут метнула на меня блестящий взгляд. Она не улыбнулась, но мне показалось, что она держала улыбку в уме. Я тоже взглянула на неё, держа в уме ответную улыбку.

Мяса мы и впрямь после этого больше не видели целых две недели кряду. Талоны ведь наши кончились, а сверх них достать ничего было нельзя – разве что купить на чёрном рынке, то есть незаконно, в обход нормы. Это леди Тортон вполне могла бы – деньги позволяли, но вот честь, как она сказала, нет.

Погода в феврале держалась холодная и промозглая. Солнце поднималось поздно, а садилось рано, и если добавить к этому светомаскировку, то любому покажется, что он живёт в пещере. На Сьюзан напала хандра. Такой подавленной, как раньше, когда мы только к ней приехали, она больше никогда не бывала – вставала каждый день, что-то делала; но улыбалась теперь крайне редко и спала, по-моему, дольше, чем надо.

Одним утром я сидела за учёбой, и она что-то совсем в меня не лезла. Рут окопалась у себя наверху со своей математикой, Джейми ковырялся в садике, пытаясь вскопать грядку в промёрзлой земле. Сьюзан сидела в забытьи за швейной машинкой, перекалывала булавки с места на место, но строчить ничего не строчила. В конце концов я отпихнула свою грамматику и спросила:

– А почему драконов не дрессируют?

– А? – подняла голову Сьюзан.

– Фред говорил, что в предыдущей большой войне лошади тоже участвовали.

– Ну да, – ответила Сьюзан. – Как и во всех войнах до этого. Но ведь в наши дни против танков, истребителей и тяжёлой артиллерии в них немного толку.

– Вот именно. Так почему бы не приручить драконов? – Над этим я давно размышляла. – Таких, которые летучие. Можно было бы забрать их из зоопарка, надрессировать и науськивать на немецкие самолёты. Никаких лётчиков не надо. – И тогда бы, к примеру, Джонатану больше ничего не угрожало.

По лицу Сьюзан расплылась неуверенная улыбка.

– Ада, – осторожно так спрашивает она, – ты ведь понимаешь, что драконы это мифические создания?

Осталось узнать, что значит мифические. Смотрю на Сьюзан в упор – она и говорит:

– Воображаемые. Выдуманные. Ненастоящие. Сказочные. – Кашлянула вроде, потом слышу – из-под кашля смех вовсю пробивается. – Ох ты Господи… прости, пожалуйста… отлично, просто отлично! Дрессировать драконов… – Она рассмеялась в голос. – Вот бы Гитлеру досталось. Пара, значит, летучих батальонов, впереди – Георгий Победоносец…

Ни разу я ещё не видела, чтобы Сьюзан так хохотала.

Хватаю первый попавшийся предмет – грамматику – и как запулю ею через всю комнату в Сьюзан! Чуть не угодила в леди Тортон, которая как раз в этот момент зашла в дом. Она книжку подняла, странички ладонями разгладила и говорит строгим голосом:

– Ада, ну кто кидается книгами.

А Сьюзан всё гогочет.

– Ой, не могу… Просто не могу…

– Не могу что? – уточняет леди Тортон.

– Она предлагает надрессировать драконов и натравить их на Гитлера, – сквозь смех поясняет Сьюзан.

– Никто ж мне не сказал, что их не бывает! – кричу я.

Тут леди Тортон задумалась.

– А жаль, что не бывает, – говорит. – В остальном план замечательный. Только, боюсь, у немцев нашлись бы свои.

– И ещё здоровее наших, – поддакивает Сьюзан. – Могучее, плечистее. Светловолосее… – Смотрю, её опять от смеха распирает.

– Откуда мне, чёрт возьми, знать, что настоящее, а что нет?! – Так ведь всякое терпение потеряешь. – Никто мне ничего не рассказывает!

– Ада, – говорит мне Сьюзан уже спокойнее, – прости, что меня это так рассмешило. Только давай по-честному. Я же тебе постоянно всё рассказываю.

– Сказки, – вдруг говорит леди Тортон. – Тебе, Ада, нужны сказки. Сначала начитаешься сказок, потом сможешь взяться за мифологию. Я прихвачу что-нибудь из особняка.

– У вас что, – не поняла я, – дома ещё книги есть? – С собой леди Тортон принесла довольно много.

– Ой, ну что ты, конечно. Большая часть так и стоит в библиотеке.

Подумать только. В библиотеке. У них прямо в доме есть собственная библиотека.

И леди Тортон принесла груду книг со сказками. Весь остаток промозглого февраля Сьюзан читала их нам с Джейми по вечерам. После каждой истории она разбирала, что правда, а что вымысел. По большей части я могла бы и сама угадать – я же знала, например, что животные не умеют разговаривать, а люди летать, и дети не рождаются такими маленькими, чтобы уместиться в чайной чашке. Но вот почему лошади бывают, а единороги – нет, мне было не понять. Да и с идеей драконов не хотелось расставаться. Это же просто ящерицы с крыльями – почему нет? Ангелы ведь тоже крылатая версия людей. Трудно было нащупать разницу.

Ради сказок даже Рут стала спускаться к нам.

– По-английски мне их ещё ни разу не доводилось слышать, – сказала она как-то раз.

Джейми спрашивает:

– А по-немецки что, есть сказки?

Как-то сложно представить, чтобы немцы рассказывали сказки.

Рут приняла обиженный вид – хотя, по правде-то, у неё он всегда был обиженный.

– Ну конечно, есть, – отвечает. – Большая часть этих сказок изначально по-немецки и была написана. Они к вам из Германии пришли.

Я бы ни за что не поверила, но леди Тортон поджала губы и говорит, мол – правда.

– Братья Гримм были немцами, – коротко пояснила она.

Как-то не ожидаешь, что из Германии вообще что-то хорошее может прийти. Я так и сказала, а леди Тортон тут же мне перечить.

– В молодости я изрядно поездила по Германии, – говорит. – Дрезден, к примеру, великолепный город, очень культурный. Нельзя судить обо всей стране по одному Гитлеру.

– Но вы судите о Рут по Гитлеру, – говорю.

Леди Тортон вспыхнула и на меня как зыркнет. Рут закусила губу, а Сьюзан откровенно улыбнулась.

Сьюзан удалось-таки найти в городской библиотеке книжку про драконов. Согласно легенде, святой Георгий Победоносец, покровитель Англии, убил змия, то есть дракона. Ещё одного убила другая святая, Маргарита Антиохийская. Особенно меня позабавило, что Мэгги, оказывается, назвали в честь победительницы драконов. Но вот загвоздка: святые вроде как должны были когда-то реально существовать, а драконы – создания выдуманные. Как же настоящий человек убьёт выдумку?

– Легенды о святых могут смешивать правду и вымысел, – объяснила Сьюзан. – К тому же конкретно эти святые жили чрезвычайно давно.

– Когда люди ещё были такие же тупицы, как я?

– Ада, – строго сказала Сьюзан, – не говори такие вещи. Иначе усажу выписывать строчки.

Что за строчки она меня усадит выписывать, я не поняла. Решила, какая разница. И упорно за своё:

– Тупицы, как я!

Тогда Сьюзан запретила мне вставать из-за стола, пока я сто раз не напишу в строчку: «Я больше не буду путать скудоумие с недостатком знаний». Это растянулось на часы. Я хотела было бросить, но Сьюзан сделала такое лицо, что я снова взялась за карандаш.

– А что такое скудоумие? – спрашиваю.

– Слабость мышления, – отвечает Сьюзан. – Этим ты точно не грешишь. И не надо это путать с недостатком знаний.

– Назови мне остальные вещи, которые на самом деле не существуют, – попросила я. – Когда покончу с этими дурацкими строчками, запишу список придуманного.

– Не выйдет, – покачала головой Сьюзан. – Список получится бесконечный. Придуманным ведь будет буквально всё, что существует только в мыслях.

Я задумалась.

– Получается, любовь тоже придумана?

– Нет, ну что ты. Любовь существует независимо от наших мыслей. Включи-ка голову, Ада. И перестань уже злиться.

Каждый день Рут видела на мне бриджи для езды. Каждый день она видела, как я ухожу на конюшни. Каждый день она жадно потягивала носом воздух, когда я возвращалась, принося на себе густой лошадиный запах. Тоска в её глазах росла с каждым днём.

А во мне с каждым днём росло счастье от встречи с Коржиком.

Леди Тортон к себе на конюшни почти не заглядывала. Говорила, слишком много работы в Добровольческой службе, чтобы верхом разъезжать. Ухаживать за лошадями она даже не пробовала.

– Если леди Тортон разрешения не давала, то просто взять и отвести Рут на конюшни нельзя, – говорила Сьюзан. – Это ведь полное право леди Тортон – не пускать чужих.

Чувствовать на себе зависть мне было совсем непривычно. И, к моему удивлению, совсем неприятно.