Секретарь партбюро готовился к очередной беседе о международном положении, когда в дверях комнаты показалась плотная фигура Блинова.

Иван Петрович, стараясь не помешать, сел у окна, поодаль от секретаря.

Дописав страничку конспекта, Павлов вышел из-за стола и присел рядом.

— Что, Иван Петрович?

— Ругаться пришел.

— Это я люблю, — Павлов засмеялся.

— В прошлом году это было, — начал Блинов, — пришли в партбюро Василий Адамов и Павел Коломиец. Коммунисты. Старшие механики. По серьезному вопросу пришли. Больно долго у нас машины на подъемке стоят. Ты не хуже меня знаешь — почему. Никто к ремонту заранее не готовится. Пришел паровоз в депо, на подъемку, с той поры и ремонт начинается. Смотрят, что где менять надо, начинают готовить новые узлы и детали. Много ли наработаешь при такой кустарщине?

Предложили тогда Адамов и Коломиец установить точную связь между бригадами паровоза и всеми цехами, которые обеспечивают подъемочный ремонт. Коллективы этих цехов задолго до постановки машины в ремонт должны полностью знать, что и как в машине исправить требуется, подготовить заранее узлы и детали. Тогда ремонт короче б стал. Верно предлагали? Верно. Не вышло? Не вышло. Почему? Парторганизация не поддержала как следует.

Блинов помолчал.

— Что ты предлагаешь? — спросил Павлов.

— В депо должны заранее знать не только число, но и все подробности предстоящего ремонта, что и в какой мере починять надо. Только такая система может обеспечить быстрый и высококачественный ремонт. То, что мы делаем сейчас, — непростительная кустарщина.

Павлов задумчиво прошелся по комнате.

— Ты прав, Иван Петрович, десять-пятнадцать суток в подъемке — это не только долгий, это нетерпимый срок. Ты зашел во-время. Как ты посмотришь, если партбюро поручит тебе к завтрашнему дню подготовить доклад по этому вопросу? Соберем народ, обсудим…

— Я готов! — ответил Блинов.

Назавтра один за другим в партбюро стали входить паровозники. Вслед за начальником депо вошел тихий и сосредоточенный Николай Терентьевич Килин — начальник производственно-технического отдела депо, потом явился начальник подсобно-заготовительных цехов Анатолий Александрович Черкасов, мастера цехов.

Когда все собрались, Павлов предложил Блинову:

— Говори, Иван Петрович.

Блинов повторил собравшимся то, что он сообщил Павлову.

— Мы не имеем права столько держать машины в подъемке.

— Какой срок ты предлагаешь для ремонта? — спросил Черкасов.

Машинист заглянул в записную книжку.

— Трое суток.

Воцарилось недоверчивое молчание. Все знали, что Блинов — человек серьезный, слов на ветер не бросает, однако… однако даже министерская норма, которую многие годы никак не могло выполнить депо, составляет пять суток.

Блинов прекрасно понял смысл этого настороженного молчания и обернулся к секретарю партбюро.

Тот одобрительно кивнул машинисту:

— Выкладывай свои соображения и расчеты, товарищ Блинов.

— Через неделю я ставлю свой паровоз на подъемку, — начал Блинов. — Я сообщу всем цехам, связанным с ремонтом паровоза, что надо сделать на машине. Все до мелких подробностей. Подсобные цехи должны заранее подготовить сменяемые узлы и детали. Задача цехов, которыми руководит Анатолий Александрович Черкасов, — составить уплотненный график ремонта. Простые арифметические подсчеты показывают, что при такой организации — трое суток вполне достаточный срок. Наше участие в ремонте само собой разумеющаяся вещь…

Способ, который предложил Блинов, был несложен и разумен. Это был улучшенный вариант того метода подъемочного ремонта, который год назад предлагали Василий Адамов и Павел Коломиец. Тогда этот способ не привился. Блинов прав: новое требует не только одобрения, нужна кропотливая работа.

Обсуждение было общим и бурным. Собственно, никто не выступал против предложения Блинова: споры шли вокруг вопросов практического порядка: кто, что и как должен делать, кто с кем обязан отныне наладить тесную связь для достижения общей цели.

Прощаясь с Блиновым после совещания, Павлов сказал механику:

— Завтра со всеми бригадами приходи сюда, Петрович.

На другой день бригады явились в партбюро во главе со своими машинистами. Блинов, Михайлов и Александр Евсеев, заранее зная, о чем будет идти речь, посоветовались со своими помощниками и кочегарами: у всех троих на листочках были набросаны личные обязательства.

Обсудив их вместе с Павловым, паровозники предложили вызвать на соревнование коллективы подъемочного и подсобно-заготовительных цехов. На том и порешили.

Уже через час в партбюро сидел заместитель начальника депо Виктор Яковлевич Баранов. Вместе с Павловым он молча изучал обязательства паровозников, изредка обмениваясь с секретарем короткими замечаниями. Осторожный Баранов не торопясь обдумывал каждое свое слово.

На другой день в цехе подъемки было проведено общее собрание всех работников, связанных с решением новой задачи. Слесаря, токари, кузнецы, медники, котельщики, мастера, инженеры внимательно слушали выступление Павлова, излагавшего принципы новой организации подъемочного ремонта.

— Теперь давайте посоветуемся, — закончил свою речь Павлов.

Слово попросил всеми уважаемый токарь коммунист Мыскин.

— Член правительства товарищ Блинов внес предложение большой важности. Я одобряю идею Ивана Петровича и со своей стороны обязуюсь…

Перечислив свои обязательства, Мыскин отошел на свое место. Вышел коммунист мастер заготовительного цеха Дмитрий Лисьев. За ним брали слово беспартийный слесарь Иван Каширин, кандидат в члены ВКП(б) слесарь подъемки Василий Худяков, беспартийный токарь-скоростник Василий Каталинцев.

Все поддерживали новый срок ремонта — трое суток.

Вечером, зайдя в производственно-технический отдел депо, Павлов отвел в сторонку Килина.

— Николай Терентьевич, стенная газета у тебя пылью покрылась.

Килин не понял.

— Я ее неделю назад выпустил.

Павлов внимательно посмотрел на инженера.

— Нам, редактор, никто с тобой сроков не устанавливал. Чем чаще, тем лучше.

Когда Павлов ушел, Килин выругал себя:

— А еще старый стенгазетчик называюсь!

Срочно собрав редколлегию, Николай Терентьевич распределил обязанности и назначил сроки общего сбора для выпуска стенгазеты: 12 часов ночи.

Кто-то пытался протестовать: поздно, да и газету выпускали совсем недавно, можно бы и без такой пожарной спешки.

Редактор повернулся к товарищу:

— Газета не может отставать от событий. Она должна возглавить их.

Утром, рядом с новой стенной газетой «Локомотив», посвященной обязательствам паровозников в связи с новой задачей, висела огромная «Молния»:

«Мы дали слово в три дня выпустить паровоз И. П. Блинова из подъемки. Наше слово — твердое слово. Все ли ты сделал на своем участке работы?»

Паровоз Блинова все еще совершал рейсы, а в цехах депо шла напряженная и кропотливая работа: люди готовились к ремонту его машины по новому методу.

Все как будто было подготовлено.

Но в первый же день ремонта оказалось, что подсобно-заготовительные цехи нарушили график подачи деталей и узлов ремонтникам. Впечатлительный Каширин явился в партбюро, молча сел на стул и на вопрос Павлова устало махнул рукой:

— Погубили дело.

Вечером в цехе подъемки партбюро собрало коллективы цехов. Иван Каширин, Василий Худяков и Леонид Медведев предъявили работникам подсобных цехов социалистический счет.

Заготовители, чувствуя себя виноватыми, молчали. Вернувшись к себе в цехи, они потребовали от руководителей круто перестроить организацию труда.

Члены партийного бюро не выходили подолгу из цехов.

Секретарь партийной организации подсобно-заготовительных цехов и член партбюро депо Евлампий Ильич Якимов успевал везде побывать. Его можно было встретить то у кузнецов, то у токарей. В ремонте машины активное участие принимала и паровозная бригада.

Паровоз Блинова вышел из подъемочного ремонта за двое суток 16 часов 48 минут.

И сейчас же в партийное бюро зашел член бюро заместитель начальника депо Виктор Яковлевич Баранов.

— Как ты смотришь на производственно-техническую конференцию, посвященную первым результатам работы по-новому? — спросил он Павлова.

Вместо ответа Павлов спросил:

— Как скоро мы ее сумеем подготовить?

Баранов рассказал, что он все эти три дня готовил данные для конференции, теперь можно считать, что в пару дней он завершит подготовку.

В эти два дня работники производственно-технического отдела и инженеры депо были заняты по горло. Кроме своих будничных производственных обязанностей, надо было подготовить точные расчеты, обобщить первый опыт, обратить внимание на недостатки.

На конференцию пришли почти все свободные работники депо. Были обдуманы меры по дальнейшему снижению простоя паровоза в подъемке, обсуждено изменение технологического процесса в подсобно-заготовительных цехах. Единодушно было решено изменить технологию и в цехе подъемки: вместо двух ремонтных стойл перейти на одно. Сужение фронта ремонта позволяло сосредоточить все силы на одном паровозе, ликвидировать одну комплексную ремонтную бригаду и за ее счет усилить оставшуюся, вместо одной смены установить две.

После технической конференции широко включился в работу партийный актив депо. Во всех цехах были проведены беседы о значении нового метода подъемочного ремонта, о людях, отличившихся в эти дни, о предстоящих задачах.

Шло время. Уже три машины были выпущены из подъемки по новому методу. На каждом локомотиве коллектив депо, работая по-новому, дополнительно выигрывал несколько десятков минут, а то и час. Килин снова дни и ночи проводил в отделе: обобщался опыт, составлялся уплотненный почасовой график ремонта локомотивов за двое с половиной суток.

Новая технология прочно входила в быт паровозников. Подсобные цехи теперь уже готовили почти двадцать переходных деталей и узлов задолго до того дня, когда паровоз вставал на подъемку. Заранее спланированные сроки изготовления запасных частей строго выдерживались. За этим следило все депо.

В тот день, когда паровоз входил в депо и его ставили на домкраты, все уже было готово.

И тем не менее, в партбюро через определенные промежутки времени слушали работников цехов. Деятельно вели работу комсомольская организация и местный комитет профсоюза.

В июле и августе 1951 года Министерство путей сообщения и Центральный Комитет профсоюза железнодорожников присудили цеху подъемки Курганского паровозного депо звание лучшего цеха на сети. В первой половине октября коллектив цеха завершил годовой план подъемочного ремонта паровоза.

* * *

В первых числах октября в партийном бюро один за другим стали появляться старшие машинисты паровозов. То заходили Адамов и Сидоров, то являлись целой группой Коротин, Котыбаев, Коршик, Морозов, потом пришли неразлучные товарищи Карпеш и Чернышев, зашли и помощники машинистов Заруба и Бирюков.

Секретарь партбюро хорошо понимал: коллектив снова охвачен одной общей мыслью, общая идея владеет сейчас паровозными бригадами депо. Каждый из механиков вносил свои предложения, и, наконец, контуры новой идеи обозначились явственно: речь шла об увеличении пробегов паровозов между капитальными и между средними ремонтами машин. В самом деле нормы пробега паровозов между заводскими ремонтами, установленные еще в 1936 году, а также нормы пробега паровозов между промывочными ремонтами, введенные в 1948 году, отставали от жизни.

Начальник производственно-технического отдела депо Николай Терентьевич Килин принес в партбюро справку, из которой следовало, что нормы для капитального, среднего и промывочного ремонтов паровозов, установленные в 390 000, 130 000 и 5500 километров, устарели и только тянут коллектив депо назад. Действительно, машины старших механиков Сулимова, Окунева, Блинова, Мишина, Котыбаева, отличное состояние которых не вызывало сомнения, прошли между заводскими ремонтами от 700 000 до 870 000 километров. От 285 000 до 395 000 километров прошли между средними ремонтами машины механиков Адамова, Симахина, Куприянова, Лядина и многих других.

Для партийного бюро было очевидно, что требования машинистов — увеличить нормы — являлись правильными. Однако члены партбюро отлично понимали, что без точных инженерных расчетов, без научного обоснования новых норм, предлагаемых машинистами, эти нормы не имеют права на жизнь. Это требовало от всего коллектива депо глубокого анализа и всесторонней подготовки к переходу на новые нормы. Секретарь партбюро пригласил к себе Николая Терентьевича Килина, заведующую деповской лабораторией Нину Марковну Коренкову, техников, мастеров. После детального обсуждения возникающих задач коммунисты распределили между собой обязанности.

Огромное значение для успеха новой идеи имело в первую очередь решение вопроса об уходе за котлом и продлении срока службы бандажей.

Вернувшись к себе в лабораторию, Нина Марковна собрала свой небольшой коллектив. Работникам лаборатории не надо было объяснять, какое значение имеет водоподготовка и питание котла. Химия давно уже прочно вошла в быт паровозников, стала их верным другом. Лаборанты принимали активное и непосредственное участие в уходе за котлом, слово их имело немалый вес в решении производственных вопросов.

В течение многих лет лаборатория вела систематическое наблюдение за каждым паровозным котлом, тщательный осмотр котла на промывке стал законом. В лаборатории разрабатывались методы питания котлов антинакипином, устанавливались режимы продувок. Лаборанты систематически информировали машинистов, вернувшихся из поездок, о результатах анализа котловой воды.

Регулярные лекции, инструктаж в лаборатории и непосредственно у паровоза давно уже сдружили механиков и лаборантов.

Поэтому сейчас, вернувшись из партбюро, Коренкова чувствовала свою особую ответственность за успех намеченного дела. Она коротко рассказала коллективу лаборатории о новом почине машинистов. В тот же день здесь был намечен план. С первой же ушедшей в рейс машиной выехала старшая лаборантка Любовь Ефимовна Останина, так же, как и Коренкова, работающая в лаборатории уже восемнадцатый год.

По решению коллектива, Останина должна была проверить долголетние наблюдения и выводы лаборатории и установить нормы, обеспечивающие высокую форсировку котла. Следовало вместе с машинистом установить место и величину продувок, сообразовать их с профилем пути. Надо было добиться меньшего расхода воды и получить максимальный эффект в удалении шлама и сохранении щелочности котловой воды. Это решало успех работы котла и всей машины и давало основной ключ к увеличению межпромывочных пробегов.

Пока шла вся эта работа, в лабораторию то и дело приходили механики Блинов, Куприянов, Адамов, Морозов, Косых, часто появлялся здесь секретарь партбюро.

Наконец лаборатория представила свои выводы. Там было сказано:

«Последний патриотический почин наших машинистов имеет серьезное значение и одобряется коллективом лаборатории. Высокие форсировки котлов не только обеспечивают увеличение пароперегрева и мощность котла, но и значительно снижают в котле накипеотложения и коррозии. Все это подтверждено многолетней практикой машинистов нашего депо и состоянием котлов паровозов. Средневзвешенная накипь внутренней поверхности котлов паровозов, несмотря на увеличенные пробеги в 1951 году, составила, по данным комиссионного осмотра, 0,18 миллиметра, что является хорошим результатом. Все это убеждает в том, что новые нормы, предлагаемые нашими машинистами, практически вполне достижимы».

В это время экономисты депо были заняты своей частью работы. Взяв за исходный пункт исследований предложенные машинистами новые нормы (720 000 километров между капитальными ремонтами, 240 000 — между средними и 7 000 — между промывочными), экономисты сделали следующие выводы. Механики предлагали увеличить нормы между капитальными ремонтами почти вдвое. Таким образом, за цикл работы паровоза между капитальными ремонтами сокращался без малого один такой ремонт полностью. Стоимость его — 178 тысяч рублей и являлась чистой прибылью. 450 тысяч рублей могло получить депо от увеличения норм пробега между средними ремонтами паровоза на 110 000 километров. 120 тысяч рублей экономии давало увеличение норм пробега между промывками. Экономисты подсчитали, что общая экономия от повышения пробега только одного паровоза между всеми видами ремонта достигала более 700 тысяч рублей в год.

Это было серьезное дело, и весь коллектив депо тщательно и глубоко обсуждал его малейшие детали.

Во всех цехах депо шли партийные, комсомольские и профсоюзные собрания.

Находились и чрезмерно осторожные люди, остерегавшиеся такого значительного увеличения норм, но их сравнительно легко убеждали с цифрами в руках машинисты, лаборанты, экономисты, инженеры депо.

10 октября новые обязательства по поручению коллектива паровозников подписали лучшие механики Кургана. Среди них были Иван Петрович Блинов, его старые товарищи Василий Степанович Адамов и Петр Устинович Сидоров, там были и подписи молодых механиков, их учеников и последователей Бориса Карпеша, Михаила Чернышева и многих других.

Жизнь идет вперед. Новое встает перед каждым во всем своем многообразии. Люди понимают всю полноту своей ответственности. И в том, как они взялись за выполнение своих обязанностей, чувствуется: они выполнят их.