Формирование интеллигенции

Основную массу специалистов, работавших в годы нэпа в республике, составляла дореволюционная интеллигенция. Советской власти удалось привлечь к сотрудничеству практически всех специалистов со средним и высшим образованием, трудившихся в крае до революции (за исключением высшего чиновничества). Их численность составляла примерно тысячу человек.

Некоторые из представителей интеллигенции имели опыт активной революционной деятельности. Участник революции 1905 г. доктор медицины В. М. Касогледов в 1920-е гг. работал врачом Пудожской уездной больницы, затем заведовал акушерско-гинекологическим отделением центральной больницы в Петрозаводске. Бывший учитель Петрозаводской гимназии В. М. Парфенов возглавил в 1918 г. исполком губернского Совета, затем — губернский комиссариат просвещения, в годы нэпа являлся заведующим промышленно-экономическим техникумом в Петрозаводске. Немалое число тех, кто в молодости ратовал за радикальное обновление политического устройства, с возрастом поняли, что надеяться на скорые перемены в человеческом общежитии не приходится. В добросовестном выполнении своих профессиональных обязанностей они видели свой гражданский долг перед Россией, находившейся в неслыханной разрухе после войны. «Я вступил в партию не ради выгоды. Я не стремился занимать высокие должности и пользоваться привилегиями, я всегда старался уйти с «постов», с одной стороны... С другой стороны, я отдавал все свои силы, время, здоровье — порученной мне работе,» — писал в Карельский истпарт, отбиваясь от нападок в прессе в 1930-е гг., В. М. Парфенов.

Интеллигенция с уважением относилась к решительным усилиям властей, направленным на борьбу с экономической разрухой, на подъем образовательного и культурного уровня широких масс трудящихся. Немногочисленные инженерно-технические специалисты активно способствовали восстановлению местной промышленности. С большой самоотдачей работали на Онежском заводе инженеры С. М. Эрихман, назначенный директором завода, и М. М. Карнаухов. Самоотверженно лечили больных, организовывали медицинское обслуживание врачи бывшей больницы Олонецкого губернского земства М. Д. Иссерсон, С. Б. Хазен, И. А. Шиф, И. А. Шехман. В прошлом активный деятель Петрозаводской кадетской организации учитель В. А. Богданов писал в 1923 г. в автобиографии: «Свое отношение к советской власти я определяю так: указанную власть, безусловно, признаю, служу ей честно и преданно, считаю ее полезной и необходимой для родного мне народа и всячески содействую ее укреплению своими специальными знаниями и практическим умением».

Непрерывный рост цен, задержки выплаты заработной платы тяжело отражалисьна положении интеллигенции в первые годы нэпа. Особенно бедствовали учителя. Их заработная плата была значительно ниже прожиточного минимума, часть учительства вообще потеряла работу. В середине 1920-х гг. материальное положение культурных учреждений несколько окрепло, хотя уровень жизни большинства представителей интеллигенции оставался заметно ниже, чем до революции. Резко упал уровень жизни фельдшеров, учителей, библиотекарей и других сельских интеллигентов в годы первой пятилетки — в отличие от горожан они не получали продовольственных карточек.

В пополнении местной интеллигенции особую роль сыграли финны, прибывшие в Советскую Карелию из Финляндии и Америки. Немалая часть финских мигрантов выдвинулась в Карелии на руководящие должности и выполняла функции интеллигенции. Складывались благоприятные возможности для взаимодействия славянской и финно-угорской культур, что обогащало духовную жизнь народов Карелии.

Р. Я. Нюстрем

В 1921-1923 гг. заведовал отделом народного образования КТК А. Ф. Нуортева — в прошлом преподаватель средней школы, депутат Финляндского сейма, в 1918 г. полпред Финляндской республики в США, в 1920 г. член советской делегации на англо-советских переговорах. В 1924-1928 гг. он избирался председателем ЦИК КАССР. Опытный организатор, Нуортева сделал немало для становления профессиональной журналистики, развития просвещения в республике. В Карелии раскрылся многогранный талант рабочего Р. Нюстрема (Р. Руско), активного участника революции в Финляндии. В СССР, по его собственному признанию, он впервые «по-настоящему получил возможность учиться». Автор стихов, повестей, пьес, драматических поэм, искусствоведческих исследований, Р. Нюстрем создал профессиональный театр, которым гордилась Карелия. Трагично сложилась судьба финской интеллигенции в 1930-е гг.: многие были оклеветаны, отлучены от любимого дела, брошены в лагеря, расстреляны. Культура Карелии понесла огромный урон.

В условиях острой нехватки интеллигенции и квалифицированных управленцев в Карелии стремительными темпами формировалась система средних специальных учебных заведений. Уже в 1920-е гг. работали русский и финский педагогические, промышленно-экономический и лесной техникумы. В годы первых пятилеток открылись железнодорожный, автодорожный, индустриальный и другие техникумы. В 1939 г. их насчитывалось 15. К 1934/35 учебному году было завершено строительство зданий железнодорожного, автодорожного, лесного, медицинского, кооперативного техникумов с хорошо оборудованными кабинетами и лабораториями. Однако ряд средних специальных учебных заведений работал в тяжелых материальных условиях — не хватало помещений, оборудования, учебных пособий.

К началу первой пятилетки в Карелии не было ни одного высшего учебного заведения. С 1921-1923 гг. для нее открылась возможность подготовки кадров в вузах Петрограда, куда молодые люди направлялись по путевкам учреждений и организаций. Из местного бюджета ежегодно выделялось от 20 до 50 стипендий для студентов тех специальностей, в которых особенно нуждалась Карелия: инженеров, агрономов, экономистов, лесоустроителей, врачей, учителей. Студенты, получавшие стипендию, были обязаны вернуться на работу в Карелию.

В 1921 г. в Петрограде было создано Карельское студенческое землячество, имевшее свой устав и правление. По просьбе исполкома КТК Петроградский горисполком предоставил Карельскому землячеству две квартиры на Литейном проспекте и огромную 20-комнатную квартиру на Кирочной улице. Каждый год осенью из Петрозаводска прибывала баржа с дровами, выделенными карельским правительством для студенческого общежития. Исполком КТК выделял деньги на ремонт общежития, помог организовать в нем дешевую студенческую столовую. Завтраков и ужинов в столовой не было и на обед давали главным образом один суп, но многим студентам столовая помогла продержаться в трудное время, не бросить учебу.

Первые выпуски специалистов, закончивших полные курсы вузов, Карелия стала получать с 1924 г. В 1926 г. после окончания Ленинградской консерватории начал работу в оркестре петрозаводского театра Р. С. Пергамент. Закончив Ленинградский институт медицинских знаний, в 1927 г. приступил к работе в Олонецкой больнице хирург П. В. Студитов. В числе специалистов высшей квалификации, завершивших образование в эти годы, были известные впоследствии карельские ученые Г. Е. Власьев, А. В. Иванов, П. А. Лупанов, В. И. Машезерский, А. Н. Малявкин и другие.

Ускорить темпы подготовки специалистов высшей квалификации могло создание собственных вузов в Карелии. В 1931/32 г. в Петрозаводске открылся лесной и сельскохозяйственный институты, однако в связи с тем, что необходимыми материальными ресурсами их обеспечить не удалось, осенью 1933 г. оба института были переведены в Ленинград, где на их базе создали карельские национальные отделения при лесотехнической академии и сельскохозяйственном институте.

В начале 1930-х гг. Карелии требовалось более 800 учителей повышенных школ, а в наличии имелось лишь немногим более 200. 24 августа 1931 г. СНК КАССР принял постановление «Об организации Карельского педагогического института», который торжественно открылся в дни Октябрьских праздников. На окраине Петрозаводска в конце Вытегорского шоссе был построен «вузовский городок»: несколько холодных и сырых дощатых двухэтажных домов, в которых находились комнаты для занятий и для жилья студентов. К весне 1937 г. на проспекте Ленина появилось четырехэтажное здание учебного корпуса, в строительстве которого участвовали и сами студенты. Был построен так называемый «дом профессоров» — жилой дом для преподавателей института. Во время советско-финской войны помещение института было занято под госпиталь, но и в этих трудных условиях занятия не прекращались.

Осенью 1931 г. в институте работало только одно отделение — физико-техническое. Через год открылся прием на биологическое, в 1933 г. — на историческое и филологическое отделения. Начало работать заочное отделение. Пединституту был передан рабфак, действовавший в Петрозаводске с 1929 г. В 1934/35 г. при Карельском пединституте открылся двухгодичный учительский институт, готовивший учителей истории, русского языка и литературы для семилетних школ.

Преобразование автономной Карелии в союзную республику позволило решить вопрос о создании в Петрозаводске университета. 10 июля 1940 г. СНК СССР принял постановление «Об открытии Карело-Финского государственного университета». Он создавался на базе Карельского государственного педагогического института и включал четыре факультета: историко-филологический, физико-математический, биологический и геолого-гидрогеографический. Осенью 1940 г. приступили к работе 17 кафедр, на которых работали 62 преподавателя, в том числе 5 докторов и 32 кандидата наук. На первый курс было зачислено 417 юношей и девушек. Однако в 1941 г. многим из них пришлось сменить университетские аудитории на фронтовые окопы.

В химической лаборатории пединститута. 1938 г.

Если в течение первого десятилетия советской власти Карелия получила всего 200 специалистов с высшим и средним специальным образованием, то в 1928-1940 гг. в вузах и техникумах было подготовлено для республики не менее 8-9 тыс. человек. Из них примерно 6 тыс. выпускников окончили местные техникумы, 610 специалистов — местный педагогический институт, остальные прошли курс обучения в вузах и техникумах РСФСР.

В комплектовании высших и средних специальных учебных заведений прочно утвердился принцип классового отбора. Детям предпринимателей, торговцев, зажиточных крестьян, духовенства и других «бывших» доступ в техникумы и вузы был существенно ограничен. К началу первой пятилетки рабочие и крестьяне составляли 41% общей численности молодежи, посланной республикой на учебу в вузы Ленинграда и Москвы. В 1927 г. в техникумах Карелии 40% учащихся составляли крестьяне, 15% — рабочие. В годы первых пятилеток их удельный вес еще более вырос: на 1 января 1938 г. в техникумах Карелии 55% учащихся составляли выходцы из крестьян, 25% — из рабочих. Основным путем пролетаризации студенчества стали рабфаки. При поступлении на рабфак требовалось лишь умение бегло читать, писать и знание четырех действий арифметики с целыми числами.

Особое внимание уделялось созданию национальной интеллигенции. В период нэпа карелы и финны составляли 20% среди посланных на учебу в вузы. В начале 1930-х гг. СНК КАССР установил специальные квоты: представители карельской, финской, вепсской национальностей должны были составлять не менее 50-60% общего числа принимаемых на учебу. Фактически студентов финно-угорских национальностей было более 40% общей численности студентов в учебных заведениях Карелии, 30% — вне Карелии. Прежде всего на националов ориентировались подготовительные курсы и отделения. В 1930-е гг. 50-68% рабфаковцев в Карелии являлись карелами, финнами, вепсами. При приеме карельской и вепсской молодежи в техникумы несколько понижались требования к уровню образовательной подготовки абитуриентов.

Впервые в истории России для рабочих и крестьян открылись столь широкие возможности для получения высшего и среднего специального образования. При этом серьезнейшей проблемой являлась низкая начальная подготовка поступавших учиться. В 1926 г. в лесном техникуме среди первокурсников лишь 18% студентов занимались без «неудов», положение выравнивалось только к третьему курсу, когда успешно сдавали экзамены около 2/3 студентов. Пришлось создавать подготовительные отделения для учащихся с низким уровнем подготовки.

Осенью 1931 г. к занятиям в пединституте приступили 48 студентов, до диплома из них дошла половина. Первые студенты набирались без вступительных экзаменов по разверстке Наркомпроса — 2-3 человека от каждого района республики, 3/4 принятых были коммунистами и комсомольцами. С середины 1930-х гг. вводились вступительные экзамены, однако сдать их могли далеко не все абитуриенты. В 1935 г. 45% новых студентов были зачислены с неудовлетворительными оценками на вступительных экзаменах. В 1936/37 г. с целью проверки грамотности на всех факультетах проводились контрольные диктанты — положительную оценку смогли получить только немногим более половины студентов. План приема студентов впервые удалось выполнить только в 1938 г.

Постепенно удается повысить уровень знаний выпускников высших и средних учебных заведений: вводятся экзамены и зачеты, защита дипломных проектов, появляются стабильные учебные планы и программы. Однако студенты 1930-х гг. по глубине знаний, общему кругозору существенно уступали своим собратьям предреволюционной эпохи.

Многое зависело от квалификации преподавателей. В 1920-е гг. преподавательский состав техникумов состоял из дореволюционных учителей. В русском педтехникуме работали опытные преподаватели, имевшие высшее образование: филолог А. Г. Бонч-Осмоловская, математик А. В. Чудинова, физик Г. К. Борисов. Обществоведение, политэкономию и исторический материализм преподавал Н. Г. Кучепатов, педологию и педагогику — Ф. И. Прохоров. Студентов финского педтехникума обучали имевшие университетское образование В. Такала, Л. Летонмяки, У. Туурала, выпускники учительской семинарии X. Раутио, X. Пулкинен, У. Руханен и др. В лесном техникуме словесность преподавал В. А. Богданов, естественные дисциплины — М. Г. Осмоловская, П. И. Орфинский и др. Преподавательский состав отличался стабильностью и высоким уровнем профессиональных знаний.

В годы первых пятилеток в составе преподавателей техникумов произошли большие изменения. Прежде всего выросла их численность — если в 1928 г. в техникумах работало 28, то в 1937 г. — 319 преподавателей. Специальные дисциплины читали инженеры и техники, общественные науки — партийные и советские работники. В 1937 г. совместители среди преподавателей техникумов составляли 62%. Массовое совместительство позволило обеспечить учебные заведения преподавателями, в то же время оно вело к снижению качества обучения, нарушало ритм учебного процесса.

Совместителями являлось также значительное число преподавателей педагогического института. Большую помощь ему оказали вузы Ленинграда и прежде всего Ленинградский педагогический институт им. А. И. Герцена. Так, для чтения лекций по физическим наукам систематически приезжали в Петрозаводск профессора Н. И. Добронравов, П. П. Мачинский. Постепенно среди лекторов росла доля аспирантов, выпускников столичных вузов, прибывших на постоянную преподавательскую работу в Петрозаводск. Первые лекционные курсы педагогики в институте были разработаны его ректором И. А. Вихко, химии — П. А. Лупановым, физики — Л. Ю. Педдером, высшей математики — А. А. Райкерусом. Лекции о социально-экономическом развитии Карелии читал студентам глава правительства Э. А Гюллинг. На 1 января 1937 г. преподавательскую работу в вузе вели 40 человек, в том числе 2 профессора и 22 доцента. В 1936-1941 гг. защитили кандидатские диссертации преподаватели института М. Я. Марвин, Е. С. Гардин, Е. А. Васильев, А. Д. Ратнер. В 1938 г. открылась аспирантура при кафедре математики.

Высшие учебные заведения в России традиционно являлись рассадниками свободомыслия, поэтому НКВД тщательно следил за политическими настроениями преподавателей и студентов молодого вуза. Под жесточайшим идеологическим контролем находилась работа преподавателей общественных наук. Нередко причиной исключения из института являлось сокрытие «сомнительного» социального происхождения. В 1935 г. стали исключаться из состава студентов и преподавателей приехавшие из-за границы финны. Кампания по «очищению от враждебных, националистических и не внушающих политического доверия элементов» набирала силу. Только осенью 1937 г. было снято с работы 19 преподавателей и сотрудников института, многие из них вскоре арестованы. 16 студентов в это время были «изъяты органами НКВД». Предполагалось, что пединститут будет ориентироваться прежде всего на подготовку национальных кадров учителей для Карелии, Тверской Карелии и Ингерманландии. В первой половине 1930-х гг. преподавание в вузе велось на двух языках — русском и финском. Затем началось «изгнание финнизма».

Поскольку подготовить в средних и высших учебных заведениях значительное число выпускников за короткое время было трудно, заметную роль среди специалистов играли выдвиженцы из рабочих и крестьян, не имевшие должного уровня образования и профессиональной квалификации, но зато, с точки зрения властей, более политически надежные, нежели «буржуазные спецы». Массовое выдвиженчество способствовало формированию официального идеала «советского интеллигента» как добросовестного исполнителя воли государства. Высшей ценностью для части «новой интеллигенции» становились высокие должности и административные посты. Часть молодежи оказалась восприимчива к высокомерному, нигилистическому отношению к образованным слоям общества, само слово «интеллигент» подчас использовалось с иронией. Сталинский режим опасался тех, кто ценил независимость суждений, не склонен был жить в разладе с совестью и убеждениями.

Во второй половине 1920-х — в 1930-е гг. в Карелии находилось немало людей, чьи имена составили гордость российской культуры XX в. Однако жители республики не видели их имен на обложках книг, не могли встретиться с ними в студенческих аудиториях. Власти не жалели сил на то, чтобы приобщить к основам культуры малограмотные низы, и в то же самое время обрекали на непосильный труд на стройках и лесозаготовках представителей интеллектуальной элиты. В Кеми и Медвежьегорске отбывали лагерный срок выдающиеся философы А. Ф. Лосев, А. А. Мейер, П. В. Флоренский, историк Н. П. Анциферов и много других российских интеллигентов. О заметной доле интеллигенции среди спецпоселенцев и заключенных ББК свидетельствует факт быстрого создания на его территории десятков клубов, библиотек и даже собственного театра.

Общеобразовательная школа

Основная часть бюджетных средств, выделенных для развития культуры, направлялась на школьное образование. С 1922 по 1937 г. количество школ в Карелии увеличилось более чем в полтора раза — с 325 до 515. В 1920-е гг. подавляющее больший-ство школ были начальными с трехлетним сроком обучения. В карельских местностях время учебы в начальной школе удлинялось на один год. Школы второй ступени предусматривали 7 лет обучения. В первой половине 1920-х гг. такие школы работали в Петрозаводске, Олонце, Повенце, Пудоже, Кеми, Сороке, Суне, Шуньге и Угмойле. Единственной средней школой в республике была девятилетняя школа в Петрозаводске. Она готовила молодежь к поступлению в вузы. С 1923/24 г. прием в нее проводился на основе жесткого классового отбора и успеваемости. Преимущества имели дети рабочих и крестьян-бедняков.

В годы нэпа в стране была установлена плата за школьное обучение. В Карелии платное обучение вводилось только в городах и поселках городского типа. За учебу детей должны были платить предприниматели, торговцы, интеллигенция, кустари и ремесленники, а также рабочие и служащие, чей заработок составлял более 75 руб. в месяц.

В конце нэпа в школах Карелии обучалось 89% детей школьного возраста в городах и 79% — в сельской местности. VIII Всекарельский съезд Советов поставил задачу введения всеобуча для детей 8-12 лет к 1936/37 г. Однако летом 1930 г. ЦК ВКП(б), а затем ЦИК и СНК СССР приняли постановление «О всеобщем обязательном начальном обучении», в котором намечалось ввести обязательное начальное обучение всех детей в возрасте 8-10 лет уже с 1930/31 г., а через год в городах и рабочих поселках перейти к семилетнему обучению детей, окончивших в том году начальную школу.

Чтобы выполнить решение центра в республике требовалось открыть значительное число новых школ, создать интернаты, найти дополнительно около 300 учителей, обеспечить более 20 тыс. нуждавшихся школьников одеждой, обувью, питанием. С августа 1930 г. развернулась напряженная работа по введению всеобуча для детей 8-10 лет. На местах проводился учет детей, подлежащих вовлечению в школы, велась агитация среди родителей. При всех советах были созданы комиссии содействия всеобучу. По примеру других областей страны комсомольская организация Карелии объявила себя шефом всеобуча. Карельский обком профсоюзов, кооперативные организации оказали всеобучу существенную материальную поддержку. Не редкостью были и добровольные пожертвования граждан. На эти средства открывались новые школы, закупались учебники, организовывались горячие завтраки. Из 30 тыс. учеников 21 тыс. получала бесплатное питание в школах. В результате принятых мер на 1 января 1931 г. в Карелии было охвачено учебой уже 97% всех детей 8-10 лет. С 1931/32 учебного года началась работа по постепенному переходу к семилетнему образованию. Накануне Великой Отечественной войны в городах и рабочих поселках Карелии семилетнее образование стало всеобщим. 92% учеников сельских школ, окончивших начальные классы, продолжали учебу в семилетней школе. В 1940 г. в республике существовало 58 средних школ.

Особенно большой скачок в деле школьного образования был сделан в деревнях. Именно там проживало большинство детей. Бедой сельских школ был высокий отсев учеников. В 1920-е гг. из каждых 100 детей, поступивших в первую группу, кончал начальную школу лишь 31 человек. Большинство деревенских ребят учились в школе не более двух лет. Специальные помещения для занятий имела примерно четверть всех школ, остальные работали в крестьянских избах. Серьезной проблемой была нехватка общежитий при школах для детей, приехавших на учебу из отдаленных деревень. Чаще всего дети квартировали у крестьян той деревни, где находилась школа.

Большую роль в обеспечении доступа к образованию сельской молодежи сыграло распространение интернатов, интенсивное школьное строительство на селе, особенно в районах с карельским населением. В результате по охвату детей семилетней и средней школой ряд малонаселенных карельских районов стал значительно опережать русские. В 1937 г. наивысший процент охвата детей средней школой был в Калевальском районе (33%), наибольшие показатели охвата детей семилетним обучением отмечены в Ведлозерском, Петровском, Сегозерском районах. Образование для карельских детей стало значительно более доступным, чем прежде. К концу 1930-х гг. уровень грамотности карельской и русской молодежи выровнялся.

И все же, несмотря на предпринимаемые меры, далеко не все сельские дети, закончив четвертый класс, могли продолжать учебу. Они вынуждены были зарабатывать трудодни, вести хозяйство во время страды и лесозаготовок, помогать встать на ноги младшим братьям и сестрам. Если 62% учеников городских школ, окончивших 7 классов, продолжали учебу в средней школе, то в сельской школе лишь 22%. Много препятствий получению среднего образования вставало перед детьми раскулаченных, лишенцев, ссыльных.

В первой половине 1920-х гг., когда в стране еще не существовало единых школьных программ, в Карелии предпринимались попытки разработать новые местные учебные программы. С этой целью при Карельском отделе народного образования был создан научно-методический совет, который создал первые программы для начальных и семилетних школ. Эти программы получили положительный отзыв Наркомпроса РСФСР и с 1922/23 учебного года были введены в качестве обязательных учебных программ во всех школах Карелии.

В середине 1920-х гг. в школах были введены новые комплексные программы Наркомпроса РСФСР. Содержание учебного материала в них концентрировалось вокруг трех тем: природа, труд, общество. В обучении широко использовались краеведческие материалы. В большинстве школ применялся экскурсионно-лабораторный метод преподавания. Организовывались экскурсии на природу, на местные предприятия. По итогам экскурсий школьники делали гербарии, чертили схемы и диаграммы, писали сочинения. Оценки и домашние задания были отменены. Вокруг новых программ и комплексной системы обучения развернулись бурные споры на республиканских совещаниях учителей. Ряд педагогов поддержали нововведения, видя их смысл в стремлении приблизить образование к практике повседневной жизни детей. Другие считали, что свертывание предметной системы обернется падением качества знаний школьников. «Не благодаря ли этим программам создается во второступенцах верхоглядство? — размышлял в своем выступлении на областной конференции заведующих школами в августе 1925 г. учитель Борисов. — В учащихся мы замечаем поражающую безграмотность, неумение считать, излагать свои мысли, неумение отвлеченно мыслить». В 1927/28 г. в школах были введены программы в новой редакции — первые обязательные для всех школ России учебные программы, предполагавшие сочетание комплексного и предметного обучения. В них сформулированы требования к минимуму знаний по родному языку и математике. С 1932 г. все школы Карелии перешли на предметную систему преподавания.

Большое внимание в 1920-е гг. уделялось трудовому обучению. Примечателен в этом отношении опыт Ухтинской школы, открытой в 1922 г. по инициативе финнов-эмигрантов. В школу принимались юноши и девушки карельской и финской национальностей, преимущественно из бедноты, не моложе 16 лет, имевшие начальное образование. За два года они проходили программу семилетней школы, но помимо этого под руководством агронома изучали теорию и практику сельского хозяйства. Школа имела значительный участок земли, лошадей, коров, овец, кроликов. В 1924 г. на базе сельскохозяйственной школы в Ухте создается первая школа крестьянской молодежи (ШКМ). Постепенно в ШКМ были преобразованы большинство школ-семилеток в селах республики. В 1925 г. в Карелии открывается три фабрично-заводские семилетки, в которых трудовое обучение сочеталось с профессиональной подготовкой: Сорокская и Сунская готовили квалифицированных рабочих для лесопильной промышленности, Петрозаводская — для Онежского завода. В 1937 г. во всех школах Карелии преподавание труда в качестве самостоятельного предмета было отменено, и все школьные мастерские ликвидированы.

С середины 1920-х гг. активизировалось внедрение в школы республики финского языка. В 1924 г. состоялся первый выпуск учителей в финском педтехникуме. В 1925-1926 гг. больше стало выходить учебной литературы на финском языке. Этому способствовала деятельность созданного в 1923 г. в Ленинграде кооперативного издательства «Кирья». В августе 1927 г. нарком просвещения Карелии Н. Гаппоев, выступая на финно-карельском съезде просвещения в Ленинграде, заявлял: «Основным литературным языком обучения и письменностью для работы среди карелов был принят финский литературный язык и финская письменность». В это время 44,5% школ республики уже работали на финском языке. Поголовный перевод школьного обучения на финский язык встретил настороженное отношение со стороны населения, но в условиях массовой коллективизации, раскулачивания люди не решались на организованный протест против финнизации школьного дела. Как правило, крестьяне жаловались на то, что из-за плохого уровня преподавания дети слабо усваивают язык: «Ребята в школу ходят долго, а толку от этого мало». В республике остро ощущался недостаток учителей, знающих финский язык. Упала успеваемость учеников. Ребята, освоив технику чтения, не понимали прочитанного. Во время проверок были случаи, когда лишь 4 из 40 учащихся могли передать смысл финского текста, с которым только что познакомились.

В то же время длительный опыт активного изучения финского языка не прошел даром. В тех случаях, когда дети изучали финский язык в течение 4-5 лет под руководством квалифицированного педагога, они довольно свободно овладевали языком. Наиболее устойчивый и массовый характер приобщение к финской грамоте имело место в северной Карелии. По данным переписи 1933 г., в Ухтинском районе 80% грамотного населения владело финским языком, а 17% — русским и финским одновременно. В Кестеньгском районе эти показатели составляли соответственно 81 и 16%. Иной была ситуация в южной Карелии: 59,7% карелов Олонецкого района знали русскую грамоту, 22,7% — русскую и финскую одновременно, 17,5% карелов владели только финской грамотой. Широкое внедрение в рассматриваемый период финского языка в образовании само по себе было прогрессивным явлением, укреплявшим возможности культурного взаимообогащения славянской и финно-угорской культур в крае. Вместе с тем повсеместное его насаждение вело к ущемлению права карельского и русского населения на свободу выбора языка обучения своих детей, укрепляло авторитарные тенденции в деятельности общеобразовательной школы.

В 1935 г. после восстановления добровольности выбора языка обучения для карелов школы южной Карелии стали возвращаться к преподаванию на русском языке, хотя успеваемость по русскому языку первое время была довольно низкой. В 1937-1939 гг. в школах активно вводилось преподавание на карельском литературном языке, финский язык оказался запретным. В сложную ситуацию попала молодежь северной Карелии, где восемь из десяти юношей и девушек русскую грамоту знали очень плохо. Перед Отечественной войной, когда финский язык был официально восстановлен в правах, в 206 школах республики из 806 преподавание велось на финском языке. В этих школах обучалось более 15 тыс. детей.

Пионервожатые. Пудожский район. 1934 г.

Во главу угла школьного образования была поставлена задача формирования у детей материалистического мировоззрения и коммунистической идеологии. В школах проводились беседы, направленные против христианского учения, религиозных обрядов и праздников. Вводились преподавание обществоведения, политграмоты и обязательные для посещения политчасы. На этих занятиях детей знакомили с азами марксистского учения, Конституцией, современной политикой, ходом социалистических преобразований в Карелии, что само по себе было неплохо. Но целое поколение молодежи успело вырасти, не изучая в школе отечественной и мировой истории, — до 1934 г. она вообще не преподавалась, а позднее была сведена к формулировкам «Краткого курса». Скороговоркой характеризовалась на уроках история культуры, сверхупрощенно трактовалось развитие общественной мысли, из программы по литературе были исключены многие выдающиеся произведения. Это не могло не отразиться на развитии и кругозоре старшеклассников 1930-х гг.

В 1920-е гг. предпринимались усилия для демократизации внутренней жизни школы. Во многих школах организовались кружки — драматические, литературные, хоровые, спортивные. Поддержание дисциплины и порядка во всех семилетних школах и девятилетке было целиком возложено на организации учеников, ученические комитеты, хозяйственные комиссии, товарищеские суды, старостаты, дежурных. Быстро росла численность пионерской организации: в 1929 г. в республике было 6 тыс., а в 1940 г. — 33 тыс. пионеров. С 1932 г. пионерские отряды стали создаваться только при школах, а не при промышленных предприятиях, как прежде.

В 1920-е гг. в школах еще работало много учителей с богатым опытом преподавательской деятельности, имевших большой педагогический стаж. Многочисленную группу учительства составляли выходцы из крестьянских семей. В 1927 г. среди учителей начальной школы КАССР они составляли 44%, среди учителей школ второй ступени — 33%. 22% учителей начальных школ и 17% преподавателей средних школ в Карелии были выходцами из семей духовенства. Заметную долю преподавателей составляли выпускники духовной академии, семинарии, епархиальных училищ. Отношение к учителям, получившим духовное образование, со стороны властей было настороженным. «Среди них есть хорошие работники, но классовую сущность их мыдолжны все-таки учитывать», — отмечал нарком образования Н. Гаппоев на VI Всекарельском съезде Советов в 1926 г. Атеистическая пропаганда в школах сопровождалась административным давлением на верующих преподавателей. В 1924 г. Наркомпрос Карелии потребовал снять иконы в квартирах учителей и уволить преподавателей, посещавших церковь.

Быстрое введение всеобуча потребовало ускоренной подготовки учительских кадров. Ежегодные выпуски местных педагогических техникумов в конце 1920-х гг. не превышали 50 человек. Пришлось прибегать к чрезвычайным мерам: в 1930 г. Наркомпрос республики направил на работу в начальные школы всех студентов местных педтехникумов (кроме первокурсников), всех учеников 9 класса финской девятилетки в Петрозаводске. На педагогическую работу в Карелию отправлялись по мобилизации комсомольцы из Ленинграда. Для увеличения выпуска специалистов в Ухте открывается новый педагогический техникум с преподаванием на финском языке, были значительно расширены наборы во все педтехникумы: в 1934 г. набор составил 200 человек вместо 50 в 1930 г. Всего за 1933-1938 гг. на преподавательскую работу в школы республики было направлено более 660 выпускников средних специальных учебных заведений. Большое значение имела деятельность педагогического и учительского институтов. Однако курсовая подготовка оставалась в Карелии одним из ведущих каналов формирования педагогических кадров. За 1930-1933 гг. школы республики получили не менее 800, в 1938 г. — более 700 человек, получивших подготовку лишь на краткосрочных курсах. Это позволило быстро увеличить численность учителей: по данным Всесоюзной переписи, в 1939 г. в Карелии работало 3282 учителя, 24,3% из них были карелами по национальности, 58% учителей составляли женщины. Однако курсовая подготовка означала явно низкий образовательный уровень педагогических кадров. В конце 1930-х гг. 47% учителей начальных классов имели образование не выше семилетнего. Среди учителей школ повышенного типа высшее образование имели лишь 23%.

В середине 1930-х гг. более половины учителей являлись коммунистами и комсомольцами, многие учителя имели разного рода общественные поручения, обязаны были присутствовать на многочисленных собраниях и заседаниях. Сверхзагруженность, переутомление вели к снижению качества преподавания. Работать школьным учителем в 1930-е гг. было очень сложно, а временами и опасно. Школы подвергались многочисленным проверкам. Даже детские шалости могли иногда быть поданы как политическая диверсия и обернуться суровым наказанием для педагога.

Массовые репрессии коснулись и ряда учителей, особенно преподавателей финского языка, истории, обществоведческих дисциплин. Так, в марте 1938 г. в Сегозерском районе была «ликвидирована антисоветская националистическая группа» среди учителей Селегской неполной средней школы. Учителей-финнов осудили за «внедрение» обучения на финском языке. Их обвинили также в том, что «среднюю и древнюю историю преподавали в финском буржуазно-националистическом духе, игнорировали преподавание арифметики в школе».

После чисток и гонений на образованную часть общества во время «ежовщины» власти поспешно пытались наладить отношения с интеллигенцией, демонстрируя официальное признание ценности учительского труда. В мае 1939 г. за выдающиеся успехи в обучении и воспитании детей правительство наградило орденами и медалями сельских учителей страны, среди которых было 19 педагогов из Карелии. Ордена Ленина удостоились преподаватель Коткозерской семилетней школы Т. Н. Вознесенская, Мяндусельгской семилетней школы Л. И. Леонтьева, ордена Знак Почета — учитель Шуйской школы М. А. Прокофьева, Корзинской школы Е. П. Герпина, Ведлозерской школы П. Н. Малинина, Олонецкой школы П. К. Успенский и др.

Культурно-просветительная работа

Основными центрами просветительной работы в городах и рабочих поселках стали клубы. Чаще всего они создавались при крупных промышленных предприятиях и железнодорожных станциях и содержались на средства профсоюзов. Одним из первых в республике был построен в конце 1923 г. клуб в пос. Суна. В 1927 г. появилось специальное здание для клуба в Ухте. Важнейшее место в деятельности клубов занимали различные массовые мероприятия: собрания и вечера, лекции и доклады, экскурсии. Рабочий клуб 1920-х гг. был центром политической и культурной жизни промышленного предприятия и окрестных территорий. При клубе имелась библиотека, работали кружки политпросвещения, хоровой, физкультурный, драматический, оборонный, производственный, школа ликбеза, самодеятельный оркестр и т. д. Клубная сцена стала важнейшим способом вовлечения рабочих в искусство. Основным типом просветительных учреждений в селах республики являлась изба-читальня. В ее состав входили библиотека, различные кружки. Как и в городских клубах, центральное место в деятельности изб-читален заняли собрания, лекции, беседы, постановка спектаклей, громкие читки и обсуждения газет и журналов. Как правило, активная деятельность этих учреждений приходилась на разного рода праздники и кампании и в целом отличалась эпизодичностью.

Одним из лучших просветительных учреждений Карелии по праву считалась Центральная областная библиотека в Петрозаводске. В 1934 г. она получила название Республиканской публичной библиотеки. Книжный фонд ее составлял в 1929 г. более 84 тыс., а в 1940 г. — до 148 тыс. томов. В библиотеке имелись общеобразовательный, научно-академический, краеведческий, искусствоведческий, финский, музыкальный, детский отделы. В 1936 г. был создан справочно-библиографический отдел. В 1929 г. общее число читателей составило 9908 человек, из них 1130 рабочих, 572 крестьянина, 329 ремесленников и кустарей. Большинство читателей имели образование не выше начального, поэтому в библиотеке часто проводились громкие читки и беседы, цель которых состояла в том, чтобы прививать горожанам любовь к систематическому чтению. Для громких читок особенно часто выбирались произведения М. Горького, М. Шолохова, Н. Островского. Сотрудники библиотеки, штат которой в 1920-е гг. составлял всего 15 человек, вели большую работу по пропаганде знаний, организуя выставки литературы, вечера книги, доклады и лекции по истории культуры». Широко отмечались юбилейные даты жизни и творчества А. Пушкина, Л. Толстого, М. Горького и других русских писателей.

Постепенно оживлялась работа уездных библиотек. Количество книг в них поначалу было невелико: если в библиотеках Кеми, Повенца, Олонца, Пудожа в середине 1920-х гг. насчитывалось от 6 до 9 тыс. томов, то в Паданской — 2 тыс., а в Ухтинской — около 1 тыс. томов. В библиотеки стала поступать литература на финском языке. Только в 1922 г. Карелия получила более 22 тыс. экземпляров финноязычных книг. Часть их прислали финские рабочие организации Америки. Основную массу читателей библиотек (до 80%) в первые годы нэпа составляли школьники и подростки. Постепенно все больше взрослых рабочих и крестьян становились библиотечными читателями. Если в 1928 г. количество читателей библиотек составляло чуть более 7% населения, то в 1938 г. — 20%. За годы первых пятилеток численность библиотек выросла почти в 4 раза: с 98 в 1927/28 г. до 379 в 1940 г. Причем этот рост происходил прежде всего за счет библиотек в колхозах, на лесопунктах. Быстро росли книжные фонды массовых библиотек.

Актив Нигижемской сельской избы-читальни на празднике первой борозды в 1928 г.

В 1926 г. началась радиофикация Карелии, и через год радиоприемники имелись почти во всех волостях. В 1925 г. в республике появилась первая кинопередвижка, которую с восторгом встречали и взрослые, и дети. К концу 1930-х гг. кинофикацией были охвачены все без исключения районы Карелии. В 1932 г. в Петрозаводске открылся первый звуковой кинотеатр. В нем в основном демонстрировались фильмы советского производства. С подлинным триумфом прошел в республике фильм «Чапаев». Зрительским успехом пользовались «Броненосец Потемкин», «Юность Максима», «Веселые ребята» и многие другие киноленты. С 1935 г. начал выходить киножурнал «Советская Карелия».

К 1940 г. в Карелии сложилась система культурно-просветительных учреждений, включавшая 19 домов культуры, 58 рабочих клубов, около 300 колхозных клубов и изб-читален, 466 красных уголков, 379 библиотек, 173 киноустановки и более 27 тыс. радиоточек. Рост и укрепление материальной базы культуры были несомненны, хотя в деревнях Карелии культурно-просветительных учреждений все еще не хватало: одна библиотека приходилась на 11, одна киноустановка — на 21-22 деревни. К 1940 г. удалось подготовить более тысячи работников просветительных учреждений — количество, вполне достаточное для обеспечения имевшихся потребностей в кадрах этой специальности. Однако качественный уровень культпросветработников на протяжении 1930-х гг. оставался невысоким. К концу 1930-х гг. немногим более половины всех работников имели семилетнее образование, а около трети — лишь начальное.

Что касается профессиональной подготовки, то 50-75% всех работников культурно-просветительных учреждений окончили только кратковременные курсы, а 15-20% не имели никакой подготовки. В 1939 г. более половины клубных работников составляли карелы, финны, вепсы.

С 1923 г. в Карелии начинается возрождение работы по ликвидации неграмотности. В 1924-1925 гг. создаются отделения общества «Долой неграмотность». В январе 1926 г. прошел первый республиканский съезд ОДН. Главой правления общества был избран председатель КарЦИКа А. Ф. Нуортева. В целом за 1924-1927 гг. было обучено примерно 10 тыс. человек. Из них немногим более тысячи — на финском, остальные — на русском языке. Подавляющее большинство обученных составляли подростки и молодежь до 18 лет. Однако в середине 1920-х гг. большинство населения республики оставалось неграмотным. Согласно данным Всесоюзной переписи населения 1926 г., грамотность жителей Карелии составляла 49%. Сохранялась существенной разница в уровне грамотности городского (67,7%) и сельского (43,5%) населения республики. Среди разных национальностей самым высоким был показатель грамотности у финнов — 76,3%, а самым низким у карелов — 34,9%. Большую долю неграмотных составляли женщины. В сельских местностях грамотными являлись лишь 31,1% женщин. Среди карелов и вепсов, проживавших в сельской Карелии, лишь четвертая часть женщин умела читать и писать.

Для того, чтобы достичь решающих успехов, необходимо было объединить силы государства и всего народа в борьбе с неграмотностью. В 1929/30 г. в Карелии впервые за годы советской власти удалось организовать по-настоящему массовое обучение неграмотных. Важную роль в этом сыграл всесоюзный культурный поход, начатый по инициативе VIII съезда ВЛКСМ с осени 1928 г. Культпоход стал широким общественным движением, в которое с энтузиазмом включились тысячи граждан. Учеба проводилась, главным образом, силами добровольцев-культармейцев. В 1932 г. в Карелии работало свыше 6 тыс. ликвидаторов неграмотности. Подвижнически занимались этой работой учителя. Активной силой культпохода стали комсомольцы городов и рабочих поселков. Комсомольские ячейки проводили субботники, перечисляли в фонд ликбеза деньги от постановок самодеятельных спектаклей, танцевальных вечеров и даже часть заработной платы. Обучение промышленных рабочих взяли на себя профсоюзы. Введение всеобщего начального обучения детей 8-12 лет практически перекрыло канал пополнения рядов неграмотных за счет подростков.

Всего за 1927-1932 гг. в Карелии было обучено около 30 тыс. неграмотных и малограмотных — в два раза больше, чем за первое десятилетие советской власти. По данным переписи, в 1933 г. грамотность населения в возрасте 9-49 лет составила 85%. При этом на 15% в сравнении с переписью 1926 г. выросла грамотность сельского населения, достигнув 80%. С 57 до 76% выросла за 1926-1933 гг. грамотность женщин. Быстрыми темпами преодолевали прежнее отставание карелы и вепсы, уровень грамотности которых поднялся соответственно до 74 и 80%.

В годы второй и третьей пятилеток все большее число окончивших пункты ликбеза шли учиться дальше. В республике стали активно создаваться школы для малограмотных, школы повышенного типа, дававшие взрослым начальное образование, появились первые неполные средние школы для взрослых. Выпускники этих школ получали широкие возможности для дальнейшего профессионального и социального роста. За 1933-1940 гг. в Карелии было обучено не менее 50 тыс. неграмотных и малограмотных. К концу 1930-х гг. массовая неграмотность среди населения до 50-летнего возраста была в основном ликвидирована. Всесоюзная перепись 1939 г. установила, что среди жителей КАССР в возрасте 9-49 лет грамотные составляли 92,4%. Уровень грамотности молодежи в возрасте до 29 лет в городе и деревне стал практически одинаковым. Грамотность женского населения в возрасте 9-49 лет повысилась до 87,5%, что свидетельствовало об успешном преодолении прежнего неравенства полов в доступе к грамоте.

Наука

В 1920-1930-е гг. резко вырос интерес ученых Москвы, Петрограда (Ленинграда) к изучению природных ресурсов, истории и культуры севера. С 1918 по 1923 г. на территории Карелии работала Олонецкая научная экспедиция под руководством профессора Г. Ю. Верещагина, всесторонне изучавшая озера Сандал, Сегозеро, Выгозеро. В 1924 г. Российским гидрологическим институтом была организована Онежская научная экспедиция, занимавшаяся комплексным исследованием Онежского озера. Систематическое изучение водоемов Карелии проводило также Государственное Северное водное бюро под руководством С. В. Григорьева. На озерах и реках Карелии появились первые гидрометеорологические и водомерные посты, метеорологические станции. В 1926 г. Академия наук организовала Карельскую лесоэкономическую экспедицию под руководством С. Н. Недригайлова, задачей которой являлось проследить изменения в технических свойствах древесины в зависимости от природных условий на территории от Петрозаводска до Колы. Изучением медных руд в районе Надвоиц, мрамора у села Тивдия занималась геологическая экспедиция под руководством профессора В. М. Тимофеева.

Особенно активно развернулось в середине 1920-х гг. изучение языка, материальной культуры, устного народного творчества карелов. Комиссией по изучению племенного состава СССР при Академии наук была организована Карельская этнографическая экспедиция под руководством Д. А. Золотарева. Ее участники собирали антропологические данные и вели изучение языка, построек, костюмов, хозяйственного быта семей карелов в Ухтинской, Вокнаволокской и Тихтозерской волостях. Ленинградский институт истории искусств организовал экспедицию под руководством профессора К. К. Романова в Заонежье, где велись записи былин, песен, частушек, загадок, изучались церкви, избы, сараи, предметы домашнего обихода местных жителей.

В 1924 г. профессор Р. М. Габе изучал архитектуру северного побережья Онежского озера, сделал много акварельных зарисовок памятников гражданского зодчества. Летом 1926 г. научная экспедиция Наркомпроса РСФСР под руководством И. Э. Грабаря вновь обследовала состояние памятников деревянного зодчества Карелии. «Памятники совсем особенные — застывшие сказки,» — писал И. Грабарь, прибыв на остров Кижи. В 1927 г. в Карелию приезжал византист М. В. Алпатов для изучения иконописи.

Правительство Карелии поддерживало с московскими и ленинградскими исследователями тесные контакты, по возможности помогало ученым материально и стремилось использовать результаты научных изысканий на благо республики. Осенью 1926 г. за полтора месяца были проведены ремонтные работы в Преображенской церкви на острове Кижи, продлившие жизнь храма на десятилетия. Часть средств для ремонта по просьбе И. Грабаря выделило правительство Карелии. Систематическую материальную помощь получали Онежская, Карельская этнографическая и другие экспедиции. В 1926 г. правительство Карелии профинансировало работу студентов Ленинградского университета по изучению вепсского и карельского населения Петрозаводского и Паданского уездов. Результаты научных исследований природных богатств края СНК Карелии стремился использовать при разработке перспективного плана социально-экономического развития республики. Представители Карелии входили в состав советов экспедиций, участвовали в разработке их программ. Маршрут лесоэкономической экспедиции обсуждался на особом совещании при правительстве Карелии. В программу геологической экспедиции В. М. Тимофеева входили задания, предложенные ЦСНХ республики. Для научных публикаций всегда были открыты страницы журналов «Экономика и статистика Карелии», «Карело-Мурманский край».

В 1920-е гг. делаются первые шаги для создания в Карелии собственных научных учреждений. В годы революции на озере Селигер в Новгородской губернии была законсервирована деятельность биологической станции, основанной академиком И. П. Бородиным. Ее второе рождение состоялось благодаря поддержке СНК КАССР, обеспечившего материальные условия для деятельности станции в Кончезере. С 1927 г. Бородинская станция стала постоянным научным учреждением Карелии и занималась гидробиологическими и рыбохозяйственными исследованиями. Биологи опубликовали 10 томов научных трудов, посвященных изучению пресноводных водоемов республики. Научную работу станции курировало Ленинградское общество естествоиспытателей, а материальные заботы взяло на себя правительство Карелии. Общее руководство деятельностью станции осуществлял академик В. Л. Комаров. Директором ее был назначен гидробиолог профессор Б. В. Перфильев. С работой на станции связана лучшая пора его творческой жизни. В конце 1920-х гг. Б. В. Перфильев выдвинул микрозональную теорию илообразования, о которой впервые рассказал в 1927 г. на IV лимнологическом конгрессе в Риме. Этот доклад отмечен высшей наградой конгресса — премией и медалью. В 1941 г. за работы по иловедению Б. В. Перфильев удостоен Сталинской премии. В 1926 г. в селе Лоухи была организована первая в республике опытная сельскохозяйственная станция. Летом 1927 г. при Совнархозе Карелии начала работу научно-исследовательская группа по изучению и использованию лесных богатств края.

По инициативе интеллигенции в июне 1923 г. создается Общество изучения Карелии. Был принят Устав общества, утвержденный Карэкосо. В состав правления общества входили Л. Г. Гершанович, Б. А. Потапов, В. И. Крылов, А. Н. Лесков, Ф. Е. Поттоев, М. Н. Заводовский. В 1924 г. число членов общества краеведов приближалось к 80, из них двое — знаток края и неутомимый его исследователь А. А. Бернацкий, и геолог, уроженец Карелии профессор В. М. Тимофеев были удостоены общим собранием звания почетных членов. На заседаниях общества регулярно заслушивались доклады о природных богатствах, об истории края. После докладов разворачивались оживленные прения. Как правило, на заседаниях вырабатывались предложения, рекомендации государственным органам. В 1925 г. в Кеми возникло уездное отделение Общества изучения Карелии.

Благодаря финансовой поддержке правительства Карелии, правления Крайсоюза краеведы начали публикацию научно-популярных брошюр, листовок. В 1924 г. вышли в свет два номера краеведческого журнала «Известия Общества изучения Карелии». Краеведческие кружки возникли в педагогическом и экономическом техникумах Петрозаводска. Краеведы Карелии сотрудничали с научными экспедициями, работавшими в Карелии, участвовали в работе Всероссийского съезда краеведов, краеведческого съезда северо-западной области. В 1932 г. состоялась I Всекарельская краеведческая конференция. В сборниках «Вопросы краеведения в Карелии» (1931), «Краеведение в Карелии на новом этапе» (1933) были подведены итоги сделанного, намечены перспективы дальнейшего изучения родного края.

Одним из центров краеведения в Карелии была Центральная областная (Публичная) библиотека в Петрозаводске. Подлинным энтузиастом краеведческой работы стал заведующий краеведческим отделом библиотеки К. Ф. Филимонов. Сын крестьянина, бывший народный учитель и сотрудник губернского статистического комитета, он много сил отдал изучению родного края. К. Ф. Филимонов провел колоссальную работу по выявлению и сбору литературы и рукописных материалов по истории, этнографии, фольклору Карелии. Краеведческому отделу он передал и свою личную библиотеку по истории края. В 1920-е гг. в Центральной областной библиотеке были собраны все дореволюционные местные печатные издания. Тем самым создавалась база для научного изучения истории, быта, культуры Карелии.

При активном содействии краеведов была проведена реорганизация и оживилась работа Карельского музея, который в середине 1920-х гг. возглавлял В. И. Крылов. Музей становился ведущим центром исследований истории, культуры, быта народов Карелии. Ставилась задача постепенно преобразовать его в краеведческий. В это время в музее возникли отделы: археолого-этнографический, промышленно-экономический, естественно-исторический и общественный. С 1913 г. музей занимал 10 комнат в губернаторском доме (после революции — здание КарЦИКа), где размещались около 9 тыс. экспонатов. Несмотря на тесноту, в музее стали регулярно организовываться выставки. Особое впечатление на горожан произвела Карельская национальная выставка, приуроченная к празднованию пятилетия автономии Карелии. На ней демонстрировались картина В. Попова «Водопад Гирвас» и портреты А. Андрианова. Большой интерес посетителей выставки вызвали изделия крестьянских промыслов — кружева заонежских мастериц, изделия из соломы (Неккульская волость), тивдийского мрамора. Музейщики показали богатые коллекции почтовых марок и денежных знаков. Гвоздем выставки стала «Изба карельского крестьянина», где были представлены обстановка, предметы быта, одежда крестьян. Часть экспонатов музея, в том числе коллекция икон, церковные предметы, хранились в 1920-е гг. в запасниках. Музей установил научные связи с Русским музеем в Ленинграде, со всеми научными экспедициями, приезжавшими в Карелию. Плата за посещение музея составляла 5 коп., причем дети, учащиеся, красноармейцы, экскурсанты от входной платы освобождались.

После кончины В. И. Крылова в 1928 г. заведующим музеем был назначен выпускник Ленинградского университета С. А. Макарьев, выходец из крестьянской семьи прионежских вепсов. Его энергия и увлеченность наукой способствовали активизации собирательской, экспозиционной, культурно-просветительской деятельности музея. Повысился его статус — музей был переименован в Карельский государственный. Музею передали здание закрытой Александро-Невской церкви. Музей включился в работу добровольного общества пролетарского туризма и экскурсий. В начале 1930-х гг. было разработано несколько туристских маршрутов по Карелии и СССР. При музее начали работу экскурсионное бюро и бюро краеведния с отделениями в райцентрах республики. У музейщиков появилось собственное печатное издание — Ежегодник КГМ. В районах Карелии вели сбор материалов этнографические, фольклорные экспедиции, организованные музеем или при его участии.

В 1926 г. создается Комиссия по охране памятников старины, искусства и природы, ставившая задачу провести учет, регистрацию памятников культуры республики, предотвратить вывоз культурных ценностей за пределы Карелии. На средства Наркомпроса была проведена экспедиция в уезды для обследования культурных памятников.

В 1920-е гг. в республике началось изучение революционного прошлого, событий Октября и Гражданской войны в крае. В 1923 г. в качестве отдела губернского комитета РКП(б) возникло бюро Истпарта, задачей которого являлся сбор материалов по истории большевистской партии и революционного движения в Карелии.

На рубеже 1920-х-1930-х гг. остро ощущалась необходимость объединения разрозненных научных учреждений и специалистов. В сентябре 1930 г. СНК КАССР принял постановление «Об организации Карельского научно-исследовательского (комплексного) института — КНИИ», положившее начало созданию в Карелии профессиональной науки. Карельский НИИ должен был стать центром разработки научных основ развития экономики, рационального использования природных ресурсов, изучения культуры края. Первым директором КНИИ стал глава правительства Э. А. Гюллинг, а его заместителем С. А. Макарьев. С 1931 г. начали работу секции лесного хозяйства, сельскохозяйственная, развития естественных производительных сил, социально-экономическая, историко-революционная и этнографо-лингвистическая. В состав КНИИ вошли государственный лесной заповедник Кивач, Петрозаводская и Лоухская опытные болотные станции, с ним тесно сотрудничали филиалы центральных научных учреждений. Создавались новые лаборатории, опытные пункты, заповедники. Институтская библиотека к 1937 г. насчитывала около 43 тыс. томов, в том числе около 15 тыс. — на иностранных языках.

На работу в институт приглашалась местная интеллигенция, имевшая необходимые навыки научной деятельности, но таких специалистов в Карелии в то время было немного. Разворачивалась подготовка научных кадров из среды талантливой молодежи, однако становление ученого, как правило, процесс длительный, рассчитанный на многие годы. В этой ситуации Гюллингу удалось привлечь на карельскую землю видных российских ученых и минимизировать неизбежные трудности процесса становления академической науки в республике. Был образован президиум Карельского НИИ в составе 93 человек, в который входили не только петрозаводчане, но и ученые из других городов. В состав президиума вошли крупнейшие ученые СССР, среди которых академики Н. Я. Марр, И. И. Мещанинов, А. Е. Ферсман, Д. И. Соколов, Н. М. Дружинин, известные профессора и будущие доктора наук М. К. Азадовский, А. И. Андреев, М. П. Андреев, А. М. Астахова, А. Я. Брюсов, Д. В. Бубрих, Г. Ф. Верещагин, Р. Б. Мюллер, И. Ф. Правдин, В. И. Равдоникас, Н. Ф. Рождественский, К. В. Сивков, И. П. Шаскольский и др. Сотрудничество с ними было взаимовыгодным. Известные ученые находили в Карелии богатейший материал для своих исследований, учеников и последователей, финансовую поддержку. Их практическая помощь институту была неоценимой: специалисты высочайшей квалификации избирались членами ученого совета института, становились консультантами, научными редакторами, руководителями аспирантов, начальниками экспедиций и полевых отрядов и, наконец, являлись авторами фундаментальных научных работ о природе, экономике и культуре Карелии.

В 1931 г. возглавил организацию Карельской научно-исследовательской рыбохозяйственной станции и стал ее первым директором известный ученый-ихтиолог профессор И. Ф. Правдин. Он организовал широкое и разностороннее изучение крупнейших озер Карелии. Под его руководством были составлены научно-промысловые карты озер, начаты опытные работы по разведению сиговых, лососевых и других ценных рыб. Уже в 1932 г. вышел из печати сборник «Рыбное хозяйство Карелии», стали издаваться «Труды Карельского отделения ВНИОРХ».

В области гуманитарных наук в 1930-е гг. главным направлением деятельности стало собирание памятников устного поэтического и музыкального народного творчества, образцов речи различных диалектов карельского и вепсского языков. На одном из рыбацких становищ в 1933 г. ленинградский фольклорист А. Н. Нечаев познакомился с крестьянином села Кереть М. М. Коргуевым и записал от него 93 самобытных, высокохудожественных произведения. Двухтомное собрание сказок М. М. Коргуева, изданное в Петрозаводске в 1939 г., стало гордостью нашей фольклористики.

Семья П. И. Рябинина-Андреева, конец 1930-х гг. Гарницы

В научный оборот было введено устное творчество населения южных районов, прежде практически неизвестное. Ученые-фольклористы выявили целую группу одаренных сказителей, среди которых выделялись Т. Перттунен, М. Ремшу, М. Хотеева, А. Никифорова, М. Архипова, Е. Хямяляйнен и др. Благодаря поддержке Д. В. Бубриха впервые началось глубокое изучение карельского и вепсского языков.

В 1935 г. в Карелии торжественно отмечалось 100-летие первого издания карелофинского народного эпоса «Калевала». Юбилей способствовал знакомству с эпосом широких слоев населения Карелии и всей страны, он стал толчком для активизации научных исследований «Калевалы» и всего устного художественного творчества карельского народа.

В 1926 г. А. М. Линевский открыл первое скопление петроглифов на скалах р. Выг, недалеко от побережья Белого моря. Молодой историк назвал их «Бесовыми следками» по ассоциации с уже известными науке наскальными рисунками в районе Бесова Носа на восточном берегу Онежского озера. А. М. Линевский вел активную исследовательскую работу по изучению наскальных изображений. В монографиях «Петроглифы Карелии» (Петрозаводск, 1939) и «Очерки по истории древней Карелии» (Петрозаводск, 1940) он предложил свое толкование рисунков. А. М. Линевский удачно ввел петроглифы в художественную литературу, создав научно-фантастическую повесть «Листы каменной книги». В середине 1930-х гг. изучение петроглифов начал профессор В. И. Равдоникас. Ему удалось обнаружить немало новых фигур и скоплений. Сенсационным стало открытие большого, необычайно выразительного скопления наскальных изображений на Залавруге, всего в 1,5 км от Бесовых следков.

Большой вклад в освещение древнейшего периода истории Карелии внес московский археолог А. Я. Брюсов, автор книги «История древней Карелии» (М., 1940). Изучение истории средневековой Карелии активно вели ленинградские исследователи С. С. Гадзяцкий, С. М. Левидова, Р. Б. Мюллер и др.

Были сделаны первые шаги в изучении новейшей истории Карелии. Историко-революционную секцию Карельского НИИ возглавил видный деятель финляндского революционного движения Э. А. Хаапалайнен. Были собраны ценные источники по истории 6-го финского полка, сражавшегося с интервентами и белогвардейцами на территории Олонецкой и Архангельской губерний, по истории коммуны «Сяде», основанной финнами-эмигрантами близ Олонца, воспоминания и биографии участников революции и Гражданской войны и др. В 1931 г. была издана на финском языке книга Л. М. Летонмяки «История Карелии». В 1932 г. вышел в свет на русском и финском языках сборник воспоминаний и очерков «В боях за Советскую Карелию».

В июне 1935 г. на бюро Карельского обкома ВКП(б) деятельность Карельского НИИ, прежде находившая поддержку и понимание властей, впервые подверглась разгромной критике, за которой последовали увольнения с работы и травля ученых. В январе 1937 г. комплексный институт был реорганизован в НИИ культуры, за которым сохранялось только гуманитарное направление. Подразделения естественно-научного и технико-экономического профилей передавались соответствующим наркоматам и ведомствам. Вскоре из состава института были выведены Общество изучения Карелии, заповедники, ликвидирован издательский сектор. Нелепые обвинения в засоренности Карельского НИИ классово чуждыми людьми в 1937 г. переросли в версию о существовании в институте шпионско-повстанческой националистической организации или ее ячейки. В 1937-1938 гг. были арестованы и расстреляны бывший заместитель директора КНИИ С. А. Макарьев, ведущие специалисты института Э. А. Хаапалайнен, Н. Н. Виноградов, Н. В. Хрисанфов, заведующая институтской библиотекой Е. П. Ошевенская. Арестам и тюремному наказанию подверглись также ряд служащих КНИИ. Незавершенными остались многолетние труды ученых, нереализованными творческие планы.

Искусство и литература

Традиционно северный характер отличали свободолюбие, терпеливость, самопожертвование, устойчивость перед силой обстоятельств. Душа крестьянина находила спасение от невзгод и лишений в сокровенной молитве и слитности с родной природой, в мудрости былины и радости общего праздника. Тяга к красоте, вольнолюбие души выливались в песне. В трудные 1930-е гг. возникли знаменитые крестьянские хоры: Петровский хор в селе Спасская Губа, вепсский народный хор в селе Шелтозеро, карельские народные хоры в Калевальском и Сегозерском районах, Поморский русский народный хор и некоторые другие. Праздником всей республики стали олимпиады художественной самодеятельности в 1931, 1932 и 1935 гг. В последней приняли участие более тысячи исполнителей, в том числе 9 театральных коллективов, 8 агитбригад, 17 оркестров и ансамблей, 6 хоров, 103 танцевальных и гимнастических группы. Лучшими в 1935 г. были признаны танцевальные коллективы Кондопожской бумажной фабрики и Онежского завода, оркестры Петрозаводской лыжной фабрики и Сорокского лесозавода, хор работниц слюдяной фабрики. В 1936 г. на Всесоюзной хоровой олимпиаде в Москве с успехом выступил карельский национальный хор. С 1937 г. олимпиады и фестивали художественной самодеятельности стали регулярно проводиться в районах республики.

Увлеченная литературой молодежь группировались вокруг республиканских газет, на страницах которых публиковались стихотворения, очерки, небольшие рассказы начинающих писателей. С 1924 г. по инициативе редакции «Красной Карелии» в Петрозаводске стали довольно регулярно проводиться вечера журналистов, на которых читали и бурно обсуждали произведения молодых литераторов. В «Красной Карелии» появилась специальная «Литературная страница».

Живая газета «Сигнал» коллектива станции Медвежья Гора

Заявили о себе новые самодеятельные театральные коллективы молодежи. На финском языке работали самодеятельные театры в Петрозаводске и Ухте. Петрозаводский самодеятельный театр подготовил и показал пьесы Р. Руско «Красные розы», посвященную революции 1905 года, «Похититель цветов», высмеивавшую буржуазную мораль, «Суд» («Именем революции»), отражавшую события революции и Гражданской войны на Севере. Р. Нюстрем (Р. Руско), выступавший как драматург и актер, был душой этого коллектива. Самодеятельный кружок в Ухте возглавил коммунист рабочий X. Пуро. Репертуар кружка составляли переведенные на финский язык пьесы советских драматургов, а также пьесы местных авторов.

В 1926-1927 гг. под крылом Карельского совета профсоюзов работала живая газета «Красная Карелия», а позднее «Комсокепка». Актерами в ней стали учащиеся петрозаводской театральной студии, тексты выступлений писал режиссер Е. Минкин, а музыку сочинял Р. Пергамент. Живгазетчики выступали в рабочих клубах, обслуживали десятки предприятий по всей Карелии. Им не всегда хватало мастерства, но публика ценила молодежные постановки за то, что в них рассказывалось о местной, знакомой жизни, было много задора и юмора, творческого воодушевления. В 1927 г. в Петрозаводске возникла рабочая театральная мастерская (Ратемас), объединившая около 30 человек, в основном молодых рабочих. Успех спектаклей определяла злободневность репертуара и его созвучность эпохе. Были поставлены «Бронепоезд 14-69» В. Иванова, спектакли о жизни комсомольцев «Кремешки», «Бузливая когорта», «Зорька» и др. В 1929 г. Ратемас реорганизуется в Театр рабочей молодежи (ТРАМ). В его спектаклях политическая заостренность проблематики сочеталась с поиском новых сценических форм: большую роль играла музыка, пантомима, прямое обращение актеров к залу. Постепенно культурный уровень зрителей рос. Агитационные пьесы не могли заменить драматических произведений, глубоко исследующих мир человеческой души. Обаяние молодости самодеятельных исполнителей не компенсировало отсутствия профессионального актерского мастерства. Значение деятельности рабочих театров состояло прежде всего в том, что они показали мощный порыв молодежи 1920-х гг. к духовному творчеству, тягу пока еще недостаточно образованных слоев общества к искусству.

Композиторы К. Э. Раутио (справа), Л. Я. Теплицкий

Хотя время было отнюдь не сытое, правительство действовало дальновидно, поддерживая учебные заведения для талантливой молодежи. С 1936 г. в Петрозаводске работала студия изобразительных искусств, где под руководством В. Н. Попова, А. И. Кацеблина и ряда ленинградских мастеров учились начинающие художники. К началу 1940 г. в студии занималось 62 человека. В том же году был создан массовый рабочий университет музыкальной культуры, который знакомил слушателей с историей музыки и произведениями выдающихся композиторов. В 1938 г. в Петрозаводске открылось музыкальное училище.

С воодушевлением изучали народную культуру, черпали в ней вдохновение профессиональные музыканты, художники, писатели. В 1922 г. в Карелию приехал композитор К. Э. Раутио. Сын бедняка, он сумел закончить музыкальное отделение Калифорнийского университета, но в Америке не смог найти работу и решил эмигрировать в СССР. В Карелии К. Раутио возглавил финский хор, симфонический и духовой оркестры при финском педагогическом техникуме. В 1920-е гг. он начал внимательно изучать народное творчество Карелии. С именем К. Раутио связано появление оригинальных музыкальных произведений, навеянных природой и событиями истории Карелии, опирающихся на песенные традиции карельского и финского народов. К 10-летию Октября К. Раутио и поэт Я. Виртанен создали «Праздничную кантату».

Приехавший в Карелию из Воронежского края В. П. Гудков, работая в фольклорных экспедициях, заинтересовался старинным карельским музыкальным инструментом кантеле. Он досконально изучил его, усовершенствовал звучание и стал горячим пропагандистом карельской национальной культуры. В. П. Гудков создал самодеятельный инструментальный ансамбль кантелистов, в который вошли шесть музыкантов: Т. Вайнонен, К. Вильянен, А. Ходакова, Н, Кондратьева, М. Линдстрем и сам В. П. Гудков.

Группа артистов ансамбля «Кантеле»

Вскоре им улыбнулась удача: в марте 1936 г. ансамбль одержал победу во всесоюзном фестивале радиовещания, став лучшим среди 6,5 тыс. исполнителей. Вдохновленный В. П. Гудков в июне 1936 г. при Доме народного творчества создал новый кантеле-ансамбль из 17 человек, ядром которого стала «шестерка» победителей. На базе этого коллектива вскоре возник государственный ансамбль «Кантеле», включавший кантелистов, певцов, танцоров. Этот творческий коллектив стал своеобразным символом Карелии, достойно представляя республику на всесоюзных смотрах и фестивалях. Ансамблю принадлежит важная заслуга в собирании и сохранении карельских, финских и вепсских песен и танцев.

В музыкальной жизни Петрозаводска в 1920-1922 гг. видную роль играл композитор Ю. А. Шапорин. Незаурядная музыкальная одаренность, высокий профессионализм, взыскательный художественный вкус снискали ему признание горожан. Ю. А. Шапорин работал заведующим музыкальной частью местного Театра русской драмы и написал музыку к ряду пьес, поставленных на петрозаводской сцене. К сожалению, рукописи этих работ не сохранились. Одновременно Ю. А. Шапорин дирижировал любительским симфоническим оркестром. Программы концертов отражали творческие симпатии 33-летнего музыканта и включали произведения Глинки, Бородина, Римского-Корсакова, Бетховена, Гайдна. Концерты оркестра проходили с неизменным успехом, оркестр встречали и провожали овациями.

Благодаря энергии профессионалов и финансовой поддержке государства в 1930-х гг. родилось немало творческих коллективов, учреждений культуры, которым была суждена долгая, творчески насыщенная жизнь. В 1933 г. начал выступать республиканский симфонический оркестр, бессменным руководителем которого много лет являлся Л. Я. Теплицкий. В 1939 г. открылась Карельская государственная филармония, в состав которой вошли симфонический оркестр, государственный ансамбль песни и танца «Кантеле» и концертное бюро.

В Петрозаводске плодотворно работали родоначальники профессиональной живописи Карелии А. Я. Андрианов и В. Н. Попов. Оба они являлись выпускниками Петербургской Академии художеств, где В. Н. Попов занимался в мастерской И. Е. Репина, а А. Я. Андрианов в мастерской В. Е. Маковского. Оба представляли русскую реалистическую школу живописи. В 1920-1930-е гг. Андрианов и Попов писали карельские пейзажи, портреты близких им по духу людей. Они стремились передать лиризм, сдержанность и лаконичность северной природы, особенности характера северян. В 1928 г. состоялась первая персональная выставка Попова в Петрозаводске. К сожалению, большая часть творческого наследия живописцев пропала в годы Великой Отечественной войны. Эти художники стояли у истоков художественного образования в республике. В 1932-1937 гг. в Карелии работал одаренный художник, резчик по дереву и скульптор Ю. Раутанен.

Родоначальник профессиональной живописи Карелии художник В. Н. Попов

В годы нэпа на самоокупаемость был переведен петрозаводский Театр русской драмы. Однако добиться устойчивой рентабельности не удавалось. В связи с острыми финансовыми трудностями правительство республики вынуждено было закрыть постоянно действующий театр, но при малейшей возможности субсидировало работу в Петрозаводске театральных трупп, созданных на сезон из артистов ленинградских театров. На гастроли в Карелию приезжали театральные коллективы Ленинграда и Москвы. В Петрозаводске возобновила работу театральная студия, где талантливая молодежь осваивала азы актерского мастерства. В ноябре 1929 г. Русский драматический театр возобновил работу на постоянной основе. В довоенное время художественное руководство театром осуществляли ленинградские режиссеры Я. Н. Чаров, П. П. Гайдебуров, Г. С. Мнацаканов, внесшие весомый вклад в развитие театрального искусства республики. К середине 1930-х гг. в театре сформировалась постоянная труппа. В 1931 г. на работу в Петрозаводск приехали супруги А. И. Шибуева и П. Н. Чаплыгин. Их актерский талант и мастерство покорили петрозаводчан. В 1938 г. П. Н. Чаплыгину, первому в Карелии, было присвоено почетное звание заслуженного артиста республики. Основу репертуара театра составляли пьесы советских авторов Ф. Гладкова, В. Катаева, А. Корнейчука, А. Луначарского, Н. Погодина, Л. Сейфуллиной, Д. Фурманова и др. Широко была представлена в репертуаре русская и европейская классика. В 1920-1930-е гг. на петрозаводской сцене ставились «Гамлет» В. Шекспира, «Маскарад» М. Лермонтова, «Ревизор» Н. Гоголя, «Горе от ума» А. Грибоедова, многие пьесы А. Н. Островского. В конце 1930-х гг. состоялись премьеры спектаклей по пьесам ленинградского драматурга Д. Щеглова «Девичье сердце» и «Сокровище Сампо», посвященные истории карельского народа. Билеты на многие спектакли распространялись через профсоюзы, цена их при этом для зрителей существенно снижалась. На базе ТРАМа был создан Театр юного зрителя, в 1935 г. в его составе появилось кукольное отделение, в 1938 г. преобразованное в самостоятельный кукольный театр. Спектакли для детей пользовались неизменным успехом. Благодаря им формировалась театральная культура нового поколения зрителей.

Скульптор Ю. О. Раутанен

С 1928 г. в Ленинграде училась актерскому мастерству группа молодежи, отобранной как в городах, так и в глухих деревнях Карелии. Вместе с эмигрантами — актерами-любителями эти молодые люди составили основу открывшегося в 1932 г. национального театра в Петрозаводске. Театр открылся постановкой пьесы Б. Лавренева «Разлом», на премьеру которой приезжал автор. Пьесы популярных советских драматургов составляли основу репертуара театра и в дальнейшем. В 1934 г. появились пьесы местных авторов. О молодом инженере, выпускнике советского вуза рассказывала пьеса А. Висанена «Изобретение Теппоева». Борьбе рабочих Германии против фашизма был посвящен спектакль по пьесе Э. Парраса «Гигантский пульс бьется». Петрозаводчанам особенно полюбилась музыкальная комедия «Мальбрук в поход собрался», рассказывавшая о захвате финнами Видлицы в 1919 г. и о десанте Онежской флотилии. Авторы пьесы Я. Виртанен, Л. Луото, композиторы К. Раутио, Л. Йоусинен, режиссер Р. Нюстрем в полной мере проявили в этом спектакле талант, выдумку, юмор. В сопровождении хора и оркестра кантелистов шел спектакль по трагедии Ю. Эркко «Куллерво», поставленный Р. Нюстремом на музыку Л. Иоусинена, К. Раутио, В. Гудкова. Творческие достижения театра единодушно отметили и взыскательная ленинградская публика, и театральные критики во время декады карельского искусства в городе на Неве весной 1937 г. Главный режиссер Р. Нюстрем, актеры, театральные композиторы были полны новых творческих планов. Однако через полгода национальный театр, работавший на финском языке, прекратил свое существование.

Ялмари Виртанен

В 1918-1920-х гг. эмигрировали в Советскую Россию из Финляндии и Америки профессиональные журналисты и литераторы Я. Виртанен, Л. Летонмяки, Л. Латукка, А. Нумми, С. Мякеля, X. Тихля и др. Финляндская революция 1918 г., став переломным событием их личной жизни, определила и ведущую тему творчества. Революционный героизм, самопожертвование во имя счастья народа, созидательный труд свободного человека воспевал в своих стихах Я. Виртанен. Эпическую панораму истории жизни нескольких поколений крестьян одной семьи представил в романе «Жители Юмюваары» (1933 г.) Э. Паррас. В 1937 г. он закончил исторический роман «Маура», однако после ареста писателя рукопись была уничтожена.

Душевная боль и раздумья о причинах поражения революции в Финляндии рождали особый интерес писателей-эмигрантов к истории крестьянства в революционную эпоху. О деревне, жителях глухих лесных селений, странствующих проповедниках писала на родине финская писательница X. Тихля. В 1920-е гг. немолодым уже человеком оказалась она в Карелии, где познала и материальную нужду, и долгие годы литературного забвения. В этих обстоятельствах нужна была смелость, чтобы темой творчества на новой родине выбрать судьбу русского крестьянства от предреволюционных лет до начала коллективизации. Российской деревне посвящен роман X. Тихля «Страница переворачивается» (1934-1936 гг.). Герои книги рассуждали о важности нравственного самосовершенствования, проповеди добра и красоты, о границах насилия.

В 1930-е гг. появляется и целая группа одаренных литераторов из среды местной молодежи. Стремлением раскрыть сложный мир душевных переживаний отличалась поэзия Л. Хело (Т. Гуттари). Мечтавший в детстве стать садовником или хлеборобом, он закончил Гатчинский педагогический техникум, учил детей финскому языку и литературе, создавал комсомольские ячейки, был членом сельсовета. Его истинным призванием стала лирическая поэзия. Следуя зову души, он вернулся к своим истокам, воспев родную Ингерманландию, мир крестьянина, северную природу. Молодой поэт окунулся в изучение ингерманландского и карельского фольклора, восхищаясь лиризмом народной поэтики. В 1930-е гг. он выпустил шесть стихотворных книг.

В конце 1930-х гг. появились в печати на карельском языке стихи молодых поэтов Ф. Исакова, Н. Лайне. Активно заявили о себе в литературе того времени русские писатели В. Гудков, А. Линевский, С. Норин, В. Чехов.

В 1934 г. был создан Союз художников Карельской АССР. В 1937 г. возник Союз композиторов Карелии. Власти превратили творческие союзы в удобный канал насаждения идеологического монополизма. Наиболее драматично сложилась судьба писательской организации. 8 июля 1926 г. на собрании литературной общественности была создана Карельская ассоциация пролетарских писателей. Важную роль в ее становлении сыграла учительница Т. К. Трифонова, избранная ответственным секретарем КАПП. В состав руководящего бюро ассоциации были избраны также Т. Алимов, Я. Виртанен. Главной задачей КАПП считала вовлечение в литературное движение «рабочих от станка и крестьян от сохи».

В 1932 г. ЦК ВКП(б) «порекомендовал» писателям разных направлений объединиться в единый творческий союз. В 1934 г. на первой республиканской конференции писателей было создано Карельское отделение Союза советских писателей, возглавил которое Я. Виртанен. Во второй половине 1930-х гг. разгромные «проработки» товарищей по ремеслу, демонстрация «классовой бдительности» усиливали атмосферу отчаяния и страха в литературной среде. Преследования и гибель ведущих писателей привели к фактическому распаду карельской писательской организации. Под пытками или на принудительных работах в лагерях погибли Я. Виртанен, Э. Паррас, Р. Руско, О. Иогансон, многие сотрудники финноязычной прессы, издательства «Кирья», покончил с собой, не выдержав начавшейся травли, Л. Летонмяки. Горьки и невосполнимы были потери.