Утверждение советской власти в Петрозаводске

25-26 октября (7-8 ноября) 1917 г. восставшие рабочие и солдаты Петрограда свергли Временное правительство. Проходивший в те дни в Петрограде II Всероссийский съезд советов провозгласил переход всей власти в центре и на местах к советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, принял исторические декреты о мире и о земле и избрал советское правительство во главе с В. И. Лениным. За Петроградом последовала вся страна.

Весть об Октябрьской революции была встречена в Петрозаводске и Карелии неоднозначно: одни радовались, другие негодовали. Уже 26 октября состоялось объединенное заседание Олонецкого губсовета, Главного дорожного комитета Мурманской железной дороги и представителей солдатских комитетов петрозаводского гарнизона. Тогда еще не все было ясно. Собравшиеся имели сведения лишь о сосредоточении государственной власти в руках Военно-революционного комитета при Петроградском совете. Объединенное заседание приняло резолюцию, предложенную фракцией социал-демократов интернационалистов, оно выразило солидарность с Петроградом, приняло к сведению факт низвержения Временного правительства и заявило, что Олонецкий губернский совет «окажет поддержку вновь создающемуся правительству» при условии формальных гарантий созыва в установленный срок Учредительного собрания. Вместе с тем губсовет заявил, что «в контакте с демократическими организациями берет на себя инициативу создания власти на местах». Тут же было решено установить с помощью солдат охрану телеграфа и помещения совета «для предотвращения возможных эксцессов в связи с событиями» и создана комиссия под руководством Н. В. Комарова по выработке «проекта о реконструкции власти».

На следующий день, 27 октября, прошло второе объединенное заседание, на котором было принято «Положение об организации правительственной власти в Олонецкой губернии». В нем говорилось, что отныне губернскому совету «принадлежит высшая правительственная власть в губернии». В соответствии с этим положением губсовету передавались следующие функции:

«1. Все полномочия, предоставленные прежде действующими законами губернскому комиссару.

2. Право издания обязательных постановлений по обеспечению общественного порядка, безопасности и экономического устроения.

3. Право внесудебных арестов лиц, вредных для общественного спокойствия и государственного строя, на срок не более одного месяца, с зачислением арестованного за советом.

4. Право распоряжения военными силами, находящимися в пределах Олонецкой губернии, для обеспечения личной и общественной безопасности и поддержания государственного и общественного порядка.

5. Устранение должностных лиц от исполнения ими обязанностей и возложение сих последних на избранных советом лиц».

Председателем Олонецкого губернского совета остался В. М. Куджиев, его заместителями — социал-демократы интернационалисты Н. В. Комаров и М. А. Каплан.

Олонецкий губернский совет сразу же стал функционировать как орган власти в губернии, решения которого проводились в жизнь. В первые дни Октябрьской революции прошли довыборы губсовета: он пополнился представителями рабочих Александровского завода, деревообделочников, солдат местного гарнизона и массовых организаций. Рабочие отозвали из совета за пассивность ряд своих ранее избранных депутатов и послали вместо них новых людей. Общая численность губсовета возросла до 146 человек. 5 ноября состоялось заседание Олонецкого губсовета, на котором Главный дорожный комитет Мурманской железной дороги заявил о желании участвовать в работе совета и направил в губисполком пять своих представителей, но одновременно уведомил, что в ведомственных делах будет придерживаться «автономии».

12 ноября в Петрозаводске и во всей Олонецкой губернии состоялись выборы в Учредительное собрание. На них победили меньшевик М. Д. Шишкин и эсер А. Ф. Матвеев, выдвинутые еще летом 1917 г. За социал-демократов и эсеров в губернии высказалось 76% избирателей, группа «Единство» получила 1,3%, кадеты — 22,4%. Итоги выборов уже не отражали новую ситуацию, сложившуюся в центре и на местах, но народ ожидал от своих депутатов, что они будут благоразумны и подтвердят декреты советского правительства.

В своей практической деятельности губсовет много внимания уделял налаживанию бесперебойной работы местного земства, школ и больниц, соблюдению порядка и законности. В ряде случаев приходилось принимать жесткие меры к хлеботорговцам, спекулировавшим на народной нужде, к предпринимателям, закрывавшим свои предприятия и лишавшим рабочих заработка, к грабителям и мародерам. Роль губсовета с каждым днем возрастала. Однако решение им повседневных вопросов нередко вызывало недовольство трудящихся из-за медлительности и противодействия земских и иных учреждений.

Особенно много нареканий возникало на почве продовольственных неурядиц. В 1917 г. губернский продовольственный комитет надеялся получить 3,5 млн пудов хлеба (половину потребности), но в Петрограде эта цифра еще летом была урезана до 1,5 млн пудов. С мая поставки хлеба стали сокращаться, а осенью почти совсем прекратились. К декабрю 1917 г. в Олонецкую губернию удалось доставить всего 700 тыс. пудов хлеба. Ожидалось получить еще 400 тыс. пудов, но за ноябрь поступило лишь 110 тыс. пудов. В ноябре губсовет пошел на реквизицию продовольствия у местных лесопромышленников и хлеботорговцев, чтобы накормить голодающих рабочих и деревенскую бедноту. При совете создается губернская продовольственная комиссия, которой поручается организовать борьбу со спекуляцией. Поскольку продовольствия не хватало, на местах началось стихийное изъятие хлеба у предпринимателей и купцов. Обыски и захват хлеба имели место в ноябре-декабре в Лижме, Монастырской Слободе, Суне, Сямозере, Тулгубе и других местах.

На Александровском заводе возникла сложная ситуация в связи с прекращением заявок на производство снарядов. Пришлось в спешном порядке договариваться с управлением Мурманской железной дороги о переоборудовании Александровского завода для выполнения заказов по ремонту подвижного состава. В решении многих вопросов требовалась помощь центральных органов власти, а Олонецкий губсовет все еще ждал сформирования в столице однородного социалистического правительства, надеясь на обоюдные уступки и компромисс между Лениным, меньшевиками и правыми эсерами.

Небольшие большевистские группы, возникшие в ходе революции на Александровском заводе и железнодорожной станции Петрозаводск, не решались на открытое выступление против губсовета, который выборочно исполнял декреты Совнаркома. Они опасались, что не справятся с управлением. Впервые позиция большевистской фракции в губсовете была оглашена В. М. Парфеновым 7 декабря 1917 г. В заявлении большевиков говорилось: «Фракция большевиков, находя полезным для страны признание власти Народных комиссаров и считая необходимым признание и проведение в жизнь всех их декретов, воздерживается при голосовании всех иных предложенных резолюций».

В то время большинство Олонецкого губернского совета не верило в успех большевистского социального эксперимента и поэтому с осторожностью относилось к центральной власти. Член губсовета и председатель исполкома Совета Мурманской железной дороги Л. В. Никольский при обсуждении заявления большевиков сказал: «Тов. Ленин и Троцкий делают социальный эксперимент — занимаются хирургией. В программе большевиков лозунг Учредительного собрания стоит на первом месте, тем не менее Ленин ведет борьбу с Учредительным собранием. Ошибка эта — результат разгоряченного мозга и упоения временными победами». Его поддержал председатель губисполкома В. М. Куджиев, заявивший, что в деятельности Совнаркома много декларативности. «В декретах как раз дается лозунг, — продолжал Куджиев, — стройте, мол, социалистическую жизнь. Рабочие идут за большевиками, и, каково бы ни было наше отношение к большевизму, мы не должны игнорировать рабочий класс. Предпосылка, исходящая из головы Ленина, неверна, и плохо, что эта предпосылка втягивает рабочий класс в неверное русло. Социализма в России в настоящий момент не может быть, а будет лишь мелкобуржуазная республика. Вредность и гибельность некоторых декретов в том и заключаются, что в них просачиваются социалистические идеи. В них много утопического».

В. М. Парфенов

Обсудив текущий момент и требование большевиков, губсовет постановил: «Исходя из невозможности изолировать Олонию от общегосударственного организма, 1) признать возможным деловые отношения с СНК как органом, фактически обладающим государственной властью; 2) подвергать оценке декреты Совета Народных Комиссаров в общем собрании Олонецкого совета и проводить в жизнь те из них, которые целесообразны с революционно-демократической точки зрения, а также и те, непроведение которых могло бы усилить разруху в хозяйственном, политическом и юридическом укладе страны». Совет подтвердил, что не отказывается от позитивной работы, но ожидает созыва легитимно избранного в ноябре Учредительного собрания.

20-23 декабря рабочие Александровского завода, деревообделочники и солдаты решительно потребовали от губсовета полного признания Совнаркома. Это вынудило руководителей губсовета Куджиева и Комарова подать заявление о выходе из президиума. 4 января 1918 г. Олонецкий губсовет на своем ночном заседании удовлетворил их просьбу и 5 января избрал новый состав губисполкома на основе пропорционального представительства от большевиков, социал-демократов интернационалистов и левых эсеров. Членами исполкома стали 8 большевиков, 6 социал-демократов интернационалистов, 6 левых эсеров и 1 беспартийный. В состав Президиума исполкома вошли председатель губсовета учитель гимназии большевик Валентин Михайлович Парфенов, члены: большевики Х. Г. Дорошин и И. Ф. Пряников, социал-демократ интернационалист Н. В. Комаров, левые эсеры А. А. Садиков и И. Н. Капусткин.

Компромисс социалистов при организации органов власти в Карелии был вполне естественным решением. Все понимали, что без согласия губернская власть действовать не может. Расхождения между левыми социалистами в то время и в теории и на практике не казались существенными. Поэтому левые эсеры и социал-демократы интернационалисты, имея значительное преобладание в губернском совете и губисполкоме, не возражали против избрания председателем исполкома большевика Парфенова. Олонецкий губсовет начал более последовательно проводить в жизнь декреты ВЦИК и СНК.

Победа новой власти в уездах

Утверждение советской власти на местах в силу различных объективных и субъективных причин шло неодновременно. Раньше всего власть советов победила в рабочих поселках Карельского Поморья, где имелись сплоченные коллективы рабочих лесозаводов, железнодорожников и деревенской бедноты. Сорокский и Поповоостровский советы сразу же заявили о своей поддержке Совнаркома. Энгозерские большевики направили в Петроград приветствие по случаю победы Октябрьской революции, в котором призывали питерских рабочих и солдат: «Стойте же, товарищи, на страже завоеваний революции и в дружном контакте с Советом Народных Комиссаров проводите в жизнь наши общие лозунги: Вся власть советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов! Полное доверие Совету Народных Комиссаров! Да здравствует скорейший демократический мир! Вся земля — народу!»

Вскоре советская власть установилась в поморских селах Сумском Посаде, Шижне, Вирме, Нюхче, Шуерецком. Созданные здесь советы начали проводить в жизнь декреты Совнаркома и ВЦИК. На лесозаводах устанавливался рабочий контроль над производством и распределением. В поморских селах советы производили реквизицию продовольствия у предпринимателей и судовладельцев. Для защиты революционных завоеваний формировались отряды Красной гвардии.

В середине декабря 1917 г. произошло объединение советов ряда сел и был создан Совет Поморского района Кемского уезда с центром в Сороке. Исполком Совета возглавил известный политссыльный первой русской революции большевик А. А. Каменев, а членами совета активно работали сочувствующие большевикам рабочие И. Г. Кириков, К. А. Паршуков, В. П. Солунин, Н. М. Степанов, М. В. Фостий, И. П. Фирсов и другие.

Важную роль в распространении советской власти в Кемском уезде сыграл проведенный в январе 1918 г. в Сороке съезд советов Беломорья, в работе которого участвовали делегаты Мурманского, Кемского, Поповоостровского, Сорокского, Сумпосадского, Поморского и Онежского советов. Съезд принял решение об упразднении старых органов власти на местах и выразил непреклонную решимость довести дело социалистической революции до победного конца.

После утверждения советской власти в Петрозаводске, а также роспуска Учредительного собрания, одобренного Олонецким губсоветом и подавляющим большинством местного населения, ускорился процесс советизации в уездах. 10 января 1918 г. представитель ВЦИК большевик О. И. Толяренок, прибывший с агитационной целью в Карелию, сообщил из Олонца об избрании там совета, признавшего Совнарком. 18 января собрался Олонецкий уездный съезд крестьянских депутатов, который образовал уездный исполком и решил организовать советы повсеместно. 16 января состоялось собрание трудящихся Пудожа, которое, заслушав доклад уполномоченного ВЦИК большевика М. М. Тимонена, избрало совет. 31 января установилась советская власть в Повенце. Во вновь избранные исполкомы местных советов вошли рабочие, крестьяне, а также интеллигенты, сочувствующие новой власти. В Олонце активно проявили себя М. Ф. Чубриев, И. А. Никитин, И. И. Кунжин, Ф. М. Федулов, в Повенце — В. Т. Гурьев, И. Ф. Григорьев, С. М. Фесвитянинов, в Пудоже — Л. А. Гижицкий, Ф. З. Завалишин, А. Ф. Тарасов, А. М. Подосенов.

В середине января 1918 г. в Петрозаводске прошел II делегатский съезд рабочих и служащих Мурманской железной дороги, одобривший роспуск Учредительного собрания и деятельность СНК. Съезд избрал новый состав исполкома железной дороги. Под руководством Л. В. Никольского исполком энергично взялся за налаживание железнодорожных перевозок. Наиболее деятельными членами исполкома были большевики А. А. Хорошевский, Я. К. Берзтыс, Н. Я. Богдатьева, В. Г. Кокорин, А. Н. Шировский, И. О. Лойко.

30 января 1918 г. в Петрозаводске открылся III Олонецкий губернский съезд советов. В работе его участвовало 44 большевика, 44 левых эсера, 48 меньшевиков и правых эсеров и 19 беспартийных. В ходе обсуждения вопроса о власти шла острая полемика о роспуске Учредительного собрания. Меньшевики и правые эсеры осуждали действия большевиков, считая их незаконными, и требовали продолжения работы Учредительного собрания. Но большинство присутствовавших приняли резолюцию, в которой говорилось: «Вся власть в центре и на местах принадлежит советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Никакого Учредительного собрания, кроме советов, быть не может».

М. В. Ларионов

Съезд принял также решения, направленные на преодоление продовольственных трудностей и проведение земельной реформы в свете декрета о социализации земли, на развитие народного образования и введение всеобщей трудовой повинности. Съезд телеграфировал Совнаркому и ВЦИК: «Олонецкое крестьянство приветствует советскую власть и считает, что только она одна приведет к торжеству социалистической революции».

Съезд способствовал активизации процесса создания советов в деревнях. Крестьянские активисты брали в свои руки организацию новых органов власти. В волостных центрах и деревнях проходили сходы и съезды крестьян, принимавшие резолюции в поддержку советской власти, и избирались волостные советы. Одновременно шла ликвидация волостных земств. Преодолевая сопротивление сельской буржуазии, волостные советы становились полноправными органами новой власти на местах. В числе сельских активистов выделялись крестьяне карелы Н. В. Архипов, Н. П. Гарлоев, М. Я. Ипатов — в Поросозерской и Ругозерской волостях, Н. И. Власов и И. П. Петров — в Тулмозерской, Ф. И. Егоров — в Рыпушкальской, П. И. Журавлев — в Коткозерской, Г. Т. Кемов — в Кестеньгской, М. В. Ларионов и И. Ф. Петров — в Спасопреображенской, вепс И. Т. Мошкин — в Шелтозерской волостях. Крестьяне пограничных с Финляндией карельских волостей создавали вооруженные отряды для защиты от бандитских налетов, организуемых бежавшими за рубеж местными кулаками. К весне 1918 г. советская власть победила почти на всей территории Карелии.

Долго не удавалось добиться признания советской власти в Кеми. Лишь в начале марта 1918 г. проходившая в Сороке объединенная конференция советов, профсоюзных и общественных организаций Кемского уезда и Мурманского района пополнила Кемский уездный совет своими представителями, стоящими на платформе советской власти, которым удалось переломить положение. 13 марта руководство в уездном исполкоме перешло в руки левых эсеров и большевиков. Председателем исполкома Кемского совета стал большевик А. И. Мосорин, а его заместителями — большевик А. А. Каменев и левый эсер В. А. Бахирев. Таким образом, в марте-апреле 1918 г. советская власть установилась и на всей территории Карельского Поморья, за исключением захваченных белофиннами Вокнаволокской и Ухтинской волостей.

Олонецкий губернский исполком

Начало советского строительства

Теперь перед трудящимися Карелии встали исключительно сложные задачи: предстояло научиться управлять общественно-политической жизнью и хозяйственной деятельностью. Олонецкий губсовет начал с упразднения старого государственного аппарата и создания новых органов управления. В январе-феврале 1918 г. были распущены прежние губернские учреждения: губернское присутствие, канцелярия губернского комиссара Временного правительства, губернская земская управа и другие, а дела их переданы в отделы губсовета. Отменялся прокурорский надзор, упразднялись старые судебные органы и следственные комиссии. Уже в начале января 1918 г. при губсовете были созданы комиссариаты финансов, земледелия, продовольствия, юстиции, труда, просвещения, социального обеспечения и другие. Первыми губернскими комиссарами стали левые эсеры: К. В. Алмазов — комиссаром финансов, А. А. Садиков — комиссаром земледелия и государственных имуществ, П. П. Панин — комиссаром по внутренним делам, И. В. Балашов — комиссаром по врачебно-санитарным делам; большевики: Н. Т. Григорьев — комиссаром труда, В. М. Парфенов — комиссаром просвещения, И. Н. Суханов — комиссаром Красной гвардии; социал-демократы интернационалисты: Н. В. Комаров — комиссаром путей сообщения, Б. С. Гаупт — комиссаром юстиции и другие.

11 января губисполком направил во все правительственные учреждения своих комиссаров, в обязанность которых входил контроль за работой присутственных мест, обновление личного состава служащих, немедленное проведение в жизнь директив центра, принятых к исполнению местными советами, демократизация деятельности учреждений и развитие их инициативы в целях «наибольшей производительности труда правительственного аппарата».

Для организации управления экономикой в марте 1918 г. создается губернский совет народного хозяйства, председателем которого был назначен заонежский крестьянин большевик Т. Д. Анисимов. Управление железной дорогой сосредоточилось в руках исполкома Совета железнодорожных депутатов Мурманской железной дороги в Петрозаводске. Исполком образовал отделы, ведавшие отдельными участками работы, в том числе постройкой и достройкой дороги. Активное участие в формировании первых советских учреждений приняли рабочие Александровского завода, деревообделочники, железнодорожники, крестьяне.

Новые советские учреждения остро нуждались в грамотных и опытных сотрудниках. Поэтому губернские комиссары вынуждены были привлечь к работе, кроме «самых лучших» рабочих с предприятий, прежде всего из числа большевиков и левых эсеров, также некоторых бывших чиновников старых учреждений и учителей. Новые руководители, не имея опыта работы, принялись за составление различных постановлений, инструкций и т. п., которые вначале никем не исполнялись, так как уездные и волостные советы считали себя независимыми от губернской власти. Потребовалось известное время, пока в губернии сложилась соответствующая система соподчинения новых учреждений. И все же, поскольку полномочия вновь создаваемых органов и учреждений четко определены не были, в их работе нередко проявлялись ведомственность и произвол.

В решении сложных вопросов государственного строительства советские органы Карелии опирались на поддержку Совнаркома и ЦК большевистской партии. В конце января 1918 г. член Пудожского уездного исполкома Л. А. Гижицкий был командирован Олонецким губисполкомом в Петроград для решения ряда важных вопросов. Его приняли глава правительства В. И. Ленин и нарком финансов В. Р. Менжинский. По просьбе губсовета центр направил в губернию два маршрутных поезда с хлебом, выделил денежные средства. В апреле 1918 г. представители Олонецкой губернии участвовали в работе I съезда советов северных губерний и I Северной областной конференции РКП(б), проходивших в Петрограде. Петрозаводский окружной комитет партии большевиков поддерживал тесные связи с Северным областным комитетом и Петроградским бюро ЦК РКП(б). Из Петрограда в Петрозаводск прибыли опытные организаторы, в числе их П. Ф. Анохин, Я. Ф. Игошкин, А. Ф. Копнин, О. К. Кантер, М. М. Тимонен и другие, возглавившие ответственные участки работы в губисполкоме.

Упразднение старых органов власти и создание советских учреждений шло по всей Карелии. В Кеми, Олонце, Повенце, Пудоже наблюдалась большая пестрота в организации местного аппарата. Каждый совет создавал такую структуру управления, какую считал наиболее целесообразной. В Кемском уездном исполкоме было образовано 13 комиссариатов (отделов), в Пудожском — 9, в Олонецком и Повенецком — по 5. Большинство волостных исполкомов имело по два-три отдела (земельно-лесной, продовольственный и народного образования).

Решение вопроса о ликвидации старых органов городского и земского самоуправления было передано на усмотрение местных советов. Лишь тогда, когда сами массы приходили к убеждению о необходимости их замены, а советы овладевали той работой, которая ранее выполнялась этими органами, принималось решение об их ликвидации. Олонецкая губернская земская управа была упразднена решением губисполкома от 22 февраля, а уездные земские управы прекратили свою деятельность к лету 1918 г.

Первый состав Петрозаводского горсовета

Ликвидация волостных земств шла одновременно с созданием волостных советов. Крестьяне, создав совет, не видели необходимости в волостной управе, поскольку несложным хозяйством волости мог управлять волисполком. Нередко земства сами принимали решения о своем роспуске. Были случаи переименования волостных управ в советы или отделы волостных советов. Там, где земства работали в интересах крестьянства, они не видели надобности именоваться управами и переименовывались в советы крестьянских депутатов. Уже весной 1918 г. волостные советы стали полновластными советскими органами на селе. Они взяли в свои руки различные стороны местной жизни и являлись надежными проводниками политики советского правительства. 2 мая прекратила работу Петрозаводская городская дума.

Примечательной особенностью советского строительства начального периода было активное творчество трудящихся. Большинство участников установления советской власти на местах не сомневалось в возможности достижения социалистических идеалов и стремилось немедленно приступить к их осуществлению. В то время уездные и волостные советы избирались вполне демократично, часто меняли свой состав и строили свою деятельность на основе свободного обмена мнениями и поэтому пользовались огромным авторитетом у рабочих и крестьян. Они стали реальной властью на местах. Олонецкий губернский, уездные и волостные исполкомы разрабатывали свои инструкции, положения, наказы о постановке работы советского аппарата. В них предусматривались права и обязанности новых органов власти, ответственность работников за порученное дело. Трудящимся рекомендовалось выдвигать в советы честных, справедливых и разбирающихся в жизненных ситуациях граждан, хорошо знакомых с хозяйством и сельским бытом, а в случае, если они не оправдывали оказанного доверия, их можно было досрочно отзывать по желанию избирателей.

Понятно, что революционная перестройка вызвала неоднозначную реакцию населения: одни верили в светлое будущее и идеи, распространяемые социалистами, а другие не могли примириться с утратой прежних ценностей. Оказалось, что не все граждане хотели бежать в «коммунию». К тому же в большом и сложном деле советского строительства выявилось много ошибок. Сплошь и рядом лозунг «Вся власть советам» понимался в смысле независимости местной власти от центральной. Немало работников считало, что местные советы могут по своему усмотрению исполнять или не исполнять те или иные распоряжения центра. По мере осуществления власти рабочие и крестьяне во всем объеме ощутили отсутствие у них опыта управления, нехватку образования и культуры. Нередко для решения того или иного вопроса применялись принуждение и даже репрессии. Особое усердие местные советы проявляли при раскладке и сборе налогов. Сбор старых поземельных налогов (государственного и земского) не мог удовлетворить возросшие нужды новой власти. В первой половине 1918 г. в Олонецкой губернии удалось собрать поземельного налога с надельных земель и выкупных платежей всего около 20 тыс. руб. Налог с частновладельческих, удельных и учрежденческих земель дал 7,6 тыс. руб. Земские сборы не превышали 50% к окладу и выражались в сумме 645 тыс. руб.

Центральная власть поощряла местные советы преодолевать хозяйственные и продовольственные трудности своими силами, предоставив им широкие налоговые права. Тем самым создавалась почва для применения реквизиций и контрибуций. Уже 22 февраля 1918 г. Олонецкий губисполком ввел чрезвычайный 9-миллионный налог, который взимался с лиц, имевших капиталы или недвижимое имущество стоимостью более 7,2 тыс. руб. Вслед за губисполкомом и уездные исполкомы произвольно назначали суммы налога и с пристрастием добивались их взыскания. Губернский комиссар финансов К. В. Алмазов 28 июня докладывал наркому внутренних дел: «С начала текущего года крестьяне многих волостей Олонецкой губернии стали самочинно облагать всевозможными и непосильными сборами лесопромышленников, заготавливающих материалы в их пределах». Пришлось послать на места специальную инструкцию по применению чрезвычайного единовременного подоходно-имущественного налога, которая запрещала облагать налогом малоимущих граждан, кооперативы и трудовые артели всех видов.

Кемский уездный исполком 22 марта 1918 г. обложил единовременным налогом в сумме 190 тыс. руб. состоятельных граждан Кеми и потребовал от них внести деньги в недельный срок. 27 марта уездный исполком предложил так же поступать волостным советам, считая, что «они как власть на местах имеют полное право производить реквизиции, уведомляя об этом уездный совет». Разумеется, такие действия советов вызвали недовольство населения. Однако уездный исполком посчитал это недовольство провокацией и дал указание: «Всех распускающих неверные провокационные слухи, всех агитирующих против советской власти, всех не подчиняющихся распоряжениям и приказам уездного совета и всех созывающих собрания с контрреволюционными намерениями — арестовывать и привлекать к ответственности в революционном трибунале». В тот же день уездная земская управа, противившаяся решению исполкома, была упразднена, а заместителю председателя уездного исполкома Каменеву поручено добиваться осуществления полного сбора налога с богачей. 3 мая Кемский совет решил собрать с имущих граждан Кеми еще 550 тыс. руб.

Подобные меры применялись практически повсеместно. Таким путем уездные и волостные советы изыскивали необходимые средства для выплаты заработной платы служащим, учителям, медицинскому персоналу, а также для налаживания работы школ, больниц, приютов и предприятий, брошенных их владельцами. Насилие и произвол в отношении предпринимателей, судовладельцев, купцов и состоятельных крестьян вызывали законное недовольство и сопротивление.

Противостояние различных сил, вовлеченных в революционное переустройство, с каждым днем усиливалось и принимало иногда острые формы, что безусловно отражалось и на работе советов. В уездах развернулась борьба между представителями различных социалистических партий. Серьезные вопросы местной жизни бесконечно дебатировались на заседаниях советов и исполкомов, в различных комиссиях и фракциях и не находили подчас приемлемого решения, поскольку большевики, левые эсеры и меньшевики не могли договориться и обвиняли друг друга в саботаже. Особенно острые конфликты возникали по продовольственному, лесному и земельному вопросам, по которым большевики и левые эсеры занимали разные позиции.

Председатель Олонецкого губсовнархоза Т. Я. Анисимов вспоминал, что сосредоточение хозяйственного руководства в руках этого органа происходило с огромными трудностями. Раньше этими вопросами ведали земства, городские думы, кооперативы, отдельные предприниматели и торговцы, а теперь приходилось все решать в отделах губсовнархоза. Анисимов не без горечи говорил, что «по любому, даже второстепенному, вопросу текущей работы развертывались бурные прения, на принятие пленумом предложений фракции большевиков уходило много времени и усилий, большое напряжение требовалось для проведения принятых решений в жизнь».

Скрытый саботаж иногда выливался в выступления против советской власти. Так, в Сорокской волости Кемского уезда на почве взыскания налога возник острый конфликт между крестьянами и рабочими лесозаводов. Зажиточным крестьянам удалось добиться на сельских сходах решения о создании в Сороке самостоятельного совета крестьянских депутатов, где они получили большинство. Вновь созданный совет распределил налог на всех жителей волости поровну. Общее собрание рабочих сорокских лесозаводов 27 мая потребовало распустить волостной совет крестьянских депутатов «ввиду того, что заправилами засела местная буржуазия». Учитывая мнение большинства населения волости, Кемский уездный исполком 31 мая постановил: «Ввиду полной бесплодности установить советскую власть в с. Сороке при непосредственном участии крестьянского населения Сорокской волости предоставить рабочим заводов Беляева с участием крестьян беднейших сел Сорокской волости взять дело организации районного совета в свои руки на началах, отвечающих только интересам пролетариата и трудового крестьянства, причем вновь организованный при участии буржуазии волостной совет распустить». В Сороке был восстановлен единый совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, в исполком которого вошли рабочие И. П. Фирсов и П. Ф. Волосатый, крестьяне И. М. Морозов и П. И. Аникеев, а также учитель Д. О. Калганов.

В Олонце 11 июня 1918 г. произошла вспышка недовольства крестьян сбором чрезвычайного налога. Собранные со всего уезда в Олонец налогоплательщики захватили склад с оружием, разгромили левоэсеровский уездный совет и арестовали членов исполкома. Для подавления мятежников пришлось вызывать из Петрозаводска отряд красноармейцев, а в деревнях велась разъяснительная работа. В результате, не получив поддержки в волостях и не дождавшись помощи из Финляндии, главари восстания сдались. В ходе ликвидации бунта два заговорщика были расстреляны. Весной и летом 1918 г. аналогичные выступления имели место в ряде волостей Петрозаводского и Пудожского уездов.

Для борьбы с саботажем и сопротивлением власти 14 апреля 1918 г. при губсовете создается чрезвычайная комиссия в составе Проскурякова, Тимонена, Елпидинского, Никитина и Абрамова. С осени 1918 г. ее возглавил О. К. Кантер. Тогда же появились уездные ЧК. Эти органы наряду с борьбой с действительными врагами новой власти стали преследовать людей за инакомыслие, нередко прибегая к произволу и беззаконию.

Первомайская демонстрация в Петрозаводске. 1918 г.

В целях защиты советской власти создавались вооруженные отряды Красной гвардии и Красной армии. Вначале формированием красногвардейских отрядов занимался губернский штаб Красной гвардии (А. В. Дубровский, И. Н. Суханов, М. Ф. Тарасов). В марте 1918 г. в Петрозаводске насчитывалось 230 красногвардейцев. Вооруженные отряды добровольцев были сформированы в уездных центрах, на крупных железнодорожных станциях и в ряде волостей. Особенно активно они создавались в Поморье, над которым нависла угроза нападения со стороны Финляндии и иностранных интервентов, высадившихся в Мурманске. В «Наказе Красной гвардии», утвержденном Олонецким губсоветом, отмечалось, что Красная гвардия представляет собой «организацию вооруженных сил пролетариата для борьбы с контрреволюцией и защиты завоеваний революции». Красногвардейцы несли караульную службу, поддерживали порядок и пресекали вспышки недовольства масс.

Поскольку Красная гвардия не могла служить надежной защитой для отражения военной интервенции, 28 февраля 1918 г. Олонецкий губисполком принял решение о создании в Петрозаводске и на местах красноармейских отрядов. Губернский штаб Красной армии под руководством А. В. Дубровского приступил к записи добровольцев. Активную помощь в организации красноармейских отрядов в Карелии оказал представитель Всероссийской коллегии по формированию Красной армии И. В. Матвеев. В марте первый отряд красноармейцев выехал в Петроград для участия в отражении наступавших германских войск.

В мае 1918 г. в Петрозаводске и уездных городах, а немного позже и в волостях началась организация военных комиссариатов, на которые возлагались учет военнообязанных, проведение военной учебы, запись добровольцев, подготовка и проведение мобилизаций, политико-просветительная работа среди населения и т. д. В июне в Петрозаводске в Красную армию записалось 500 добровольцев, а в уездах — по 150 человек в каждом. Отряды Красной гвардии влились в красноармейские части. Трудящиеся шли в Красную армию, видя в ней защитника от внешнего врага и гарантию сохранения советской власти.

Первые мероприятия в области экономики и культуры

Местные органы советской власти большое внимание уделяли в этот период революционным мероприятиям, направленным на преодоление разрухи и оживление хозяйственной жизни. Декреты, изданные правительством в конце 1917 г., предоставляли местным советам, фабрично-заводским комитетам широкую самостоятельность. Через профсоюзы и фабзавкомы входили в практику производственное самоуправление и рабочий контроль над производством. Радикально настроенная часть рабочих настаивала на национализации промышленности и транспорта. Александровский завод в Петрозаводске и Мурманская железная дорога с самого начала находились в ведении государства. Одновременно встал вопрос и о национализации частных предприятий. В Олонецкой губернии в годы войны работало всего 17 частных предприятий. Оборудование на них пришло в негодность, не хватало сырья, топлива, финансовых средств. Мурманская железная дорога едва справлялась с незначительным грузооборотом и продолжала достраиваться. Объем лесозаготовок упал до 1/4 к уровню 1913 г.

Введение рабочего контроля на промышленных предприятиях было встречено саботажем предпринимателей. В декабре 1917 г. лесопромышленник Беляев объявил о закрытии своих заводов в Сороке. Рабочие потребовали от владельца прекратить саботаж и обеспечить нормальное производство. Беляев не шел ни на какие уступки, что вынудило рабочих взять управление заводами в свои руки. Управляющим стал рабочий П. А. Добряков, а организацию производства возглавили рабочие К. Паршуков, И. Колыбин, П. Гармуев. Действия рабочих поддержал Поморский совет, который создал специальную комиссию для разработки условий перехода предприятия в руки рабочего самоуправления. Крестьяне Лапинской волости организовали артель по заготовке леса для завода. Заводской комитет через профсоюз лесопильщиков Архангельской губернии изыскал необходимые средства и материалы для дальнейшей деятельности предприятия, и дела пошли успешно. Тогда же взяли под свой контроль производство и рабочие Поповоостровского лесозавода.

Энергично действовали рабочие Александровского завода, где сложилась крайне тяжелая обстановка в связи с переоборудованием производства для ремонта вагонов и паровозов. Заводоуправление не справлялось с огромным объемом работы, среди рабочих падала трудовая дисциплина. Заработная плата рабочим выдавалась с большими перебоями. В марте 1918 г. расширенное заседание заводских организаций, представителей Мурманской железной дороги и Олонецкого губсовета решило ускорить перестройку производства для выпуска продукции мирного назначения. Осуществление намеченных мер позволило в короткий срок произвести переоборудование цехов и приступить к освоению нового производства. Угроза закрытия предприятия была предотвращена.

Рабочие ряда лесозаводов, брошенных владельцами на произвол судьбы, выступили за их национализацию. В феврале 1918 г. Олонецкий губсовет национализировал лесозавод акционерного общества «Олония». Почти одновременно перешли в ведение местных советов две частные типографии, пивоваренный завод, гостиный двор в Петрозаводске и лесозаводы в Сороке и на Поповом Острове. Конфискация купеческих зданий, лавок, товаров, обложение купцов и заводовладельцев налогами проводились в Петрозаводске, Олонце, Кеми, Сороке и других местах. На национализированных предприятиях рабочие выдвигали из своей среды руководителей и с помощью местных советов приступали к налаживанию производства. Сначала многое не ладилось. Но постепенно приобретались знания и опыт.

Организованно прошла национализация водного транспорта по декрету Совнаркома от 26 января 1918 г. К началу навигации советские хозяйственные органы взяли в свое ведение в Прионежском и Приладожском районах 396 товаро-пассажирских и буксирных пароходов, 1054 баржи и дебаркадера, что позволило использовать эти суда в перевозке грузов в навигацию 1918 г., а также создать на их базе Онежскую военную флотилию.

Установление советской власти создало условия для проведения в жизнь декрета о земле и закона о социализации земли, принятого ВЦИК 27 января 1918 г. На проходившем в конце января — начале февраля 1918 г. III Олонецком губернском съезде советов была принята резолюция по земельному вопросу, согласно которой вся земля объявлялась общенародным достоянием, а перераспределение казенных, удельных, монастырских, церковных и частновладельческих земель, а также и общинных надельных земель предоставлялось самим крестьянам. Учитывая естественно-климатические условия Олонецкой губернии, съезд отмечал: «Низкая производительность почв и ограниченность пригодной для сельскохозяйственной культуры площади, при слабом развитии и малодоходности скотоводства, заставляет население заниматься промыслами, каковыми являются лесной, рыбный и в зачаточном состоянии в некоторых местах горный. Поэтому в Олонецкой губернии аграрная реформа должна иметь в виду интересы труда не только земледельческого, но и промыслового. Лес должен рассматриваться не только как накопленное природой добро, но и как арена приложения населением промыслового труда».

После Рождества и Нового года повсеместно проходили уездные и волостные съезды и сходы крестьян. На них рассматривался порядок передачи и распределения бывших казенных, частновладельческих, церковных и монастырских земель между крестьянами на уравнительных началах по потребительско-трудовой норме. Уравнительный передел земли в Карелии начал осуществляться с весны 1918 г. В первую очередь землей наделялись безземельные и малоземельные крестьяне. В связи с тем, что на местах возникало немало недоразумений и споров о принципах передела земли, в июле собрался губернский съезд представителей земельных отделов. Съезд рекомендовал производить раздел земли по едокам, не исключая малых детей, и «вообще никаких исключений по возрасту семейных не делать, наделять землей и всех тех домохозяев, которые были постоянными жителями данной местности, но временно проживали на стороне и не порвали связи с семьей в деревне». Предусматривался надел и пришлым людям, заявившим о желании получить землю. При этом подчеркивалось, что «полученная земля должна обрабатываться силами семьи получателя, никакая передача земли от одной семьи к другой не допускается». Для увеличенияпосевных площадей населению предоставлялось право «повсеместных расчисток в общенародных лесах, в местах, удобных для этого». Выработанные рекомендации упорядочили осуществление аграрной реформы.

Рождение советской власти в Карелии происходило в условиях небывалых продовольственных трудностей. С первых дней организации советского аппарата приходилось принимать непопулярные меры, чтобы обеспечить хотя бы полуголодный прожиточный минимум рабочих и крестьян. Все продовольствие, кому бы оно не принадлежало, бралось на учет и распределялось по твердо установленным нормам. В начале 1918 г. у купцов Петрозаводска было реквизировано 3,5 тыс. пудов продовольствия. Крестьяне Шуйской волости Петрозаводского уезда изъяли у лесопромышленной фирмы «Шалит» и акционерного общества «Громов и К°» более 550 мешков муки, а крестьяне Спасопреображенской волости того же уезда отобрали у лесопромышленника Брандта и местных кулаков 81 мешок муки. Такие же меры по реквизиции хлеба принимались и в других местах. Крестьяне Олонецкого и Повенецкого уездов запретили вывоз хлеба в Финляндию, установив охрану на дорогах. Пытаясь помочь карельской бедноте продовольствием, Повенецкий уездный исполком направил в Мяндусельгскую, Поросозерскую, Ругозерскую и Ребольскую волости четыре вагона хлеба, полученного в апреле 1918 г. из центра. С 1 марта 1918 г. в Олонецкой губернии были установлены нормы отпуска хлеба населению: 250 г в день для лиц, занятых физическим трудом, и 200 г для лиц, не занятых физическим трудом. Но даже такой скудный паек выдавался нерегулярно. Кемский уездный совет принял меры к доставке реквизированного у Соловецкого монастыря хлеба в северокарельские волости (Кестеньгскую, Летнеконецкую, Олангскую, Тунгудскую), находившиеся в бедственном продовольственном положении.

Угрозу голода неоднократно удавалось преодолевать при поддержке В. И. Ленина. В феврале 1918 г. он лично распорядился направить в Петрозаводск маршрутный поезд с хлебом и выделить наряды на получение продовольствия с юга и из Сибири. Затем последовали новые распоряжения главы правительства на этот счет. 14 июля В. И. Ленин принял членов Олонецкого губсовета А. Ф. Мартынова и П. С. Сазонова, расспрашивал их о положении в губернии, об отношении крестьян к советской власти и подписал им мандат на доставку продовольствия в Карелию. И октября 1918 г. олонецкий губернский комиссар продовольствия карел И. Ф. Петров телеграфировал Ленину: «Хлеб, посланный нам по вашему распоряжению, товарищ Ленин, дает нам силы в трудной борьбе с надвигающимися с севера хищниками».

В результате осуществления некоторых хозяйственных мероприятий, вмешательства рабочих в заводские дела, стихийных реквизиций продовольствия у хлеботорговцев и зажиточных крестьян была разрушена старая система управления на предприятиях и привычная практика заготовок продовольствия, произошел разрыв ранее сложившихся региональных экономических связей. Стали возникать хозяйственные трудности, которые приходилось решать еще не окрепшим местным советам, аппарат которых, состоящий из не имевших опыта рабочих и крестьян, не мог справиться с растущей разрухой.

Новая власть пыталась энергично заниматься также и культурным строительством, прежде всего перестройкой народного образования. Губернский и уездные комиссариаты просвещения сосредоточили внимание на привлечении на свою сторону демократически настроенных учителей и общественности, на освобождении школы от влияния церкви и развитии творческих начал в обучении детей основам научных знаний. Из среды карельского учительства выдвинулись такие способные организаторы народного просвещения, как В. М. Парфенов, И. М. Зыков, А. Н. Куняев, Т. В. Леонтьев и другие, которые привлекли местное учительство к созданию новой народной школы.

С большими трудностями проводился в жизнь декрет советского правительства об отделении церкви от государства и школы от церкви. Значительная часть крестьян отказалась выполнять декрет о свободе совести и просила священников продолжать свою работу во внеучебное время вне школы. По признанию губернского комиссариата народного просвещения жители Петрозаводского, Повенецкого и Пудожского уездов «индифферентно отнеслись к декрету», а во многих деревнях принимали решения «не подчиняться декрету». В Олонецком уезде по настоянию крестьян было разрешено преподавание Закона Божия в стенах школ. Практически весной 1918 г. удалось запретить преподавание духовных предметов только в 60% школ Карелии. Нередко декрет о свободе совести вводился административным порядком, сопровождался «чистками» преподавателей, выступающих в защиту церкви. В числе таких подвергнутых чистке, оказались известные преподаватели В. А. Богданов, В. П. Дмитриев, В. И. Крылов, А. С. Рубинов, Ф. Ф. Чудинов, ректор духовной семинарии Н. К. Чуков и другие.

В основу перестройки школьного образования легли принципы, закрепленные в решениях III Олонецкого губернского съезда советов: «1) Начальное образование должно быть всеобщим и обязательным; 2)обучение на всех ступенях школы — бесплатным и доступным; 3) для неимущих при всех учебных заведениях должны быть учреждены стипендии за счет казны». Съезд провозгласил важнейшей задачей новой власти обеспечение грамотности народных масс и развитие их в культурно-политическом и экономическом отношениях. В соответствии с этим губернский отдел народного образования разработал положение о двухступенной школе: начальная школа с четырехлетним курсом обучения и школа второй ступени, дававшая среднее образование. Согласно решению I Всероссийского съезда по просвещению (август 1918 г.) в Карелии начали 1918/19 учебный год 442 школы 1 ступени и 14 школ 2 ступени. В них обучалось до 20 тыс. школьников. По сравнению с 1917/18 учебным годом число учащихся увеличилось на одну треть.

В марте 1918 г. в Петрозаводске начал работать первый в истории Карелии народный университет, в котором открылось естественно-медицинское отделение, а с осени шла учеба и на социально-экономическом, словесно-историческом и политехническом отделениях. К преподавательской деятельности привлекались ведущие специалисты губернских учреждений и ученые Петрограда. При университете работали курсы грамотности для взрослых.

Большое значение отводилось культурно-просветительской работе среди населения. К ней привлекались учителя, врачи, служащие советских учреждений. Уже весной 1918 г. создаются первые просветительные кружки в деревнях Усланка Олонецкого уезда, Кулмукса Петрозаводского уезда, в Вершининской волости Пудожского уезда. Начали возникать избы-читальни, библиотеки. Для сельского населения читались лекции на общественно-политические и естественно-научные темы, среди крестьянства распространялись газеты и журналы. В Петрозаводске работало четыре кинематографа, детская музыкальная школа. Театр драмы возглавил молодой режиссер Александрийского театра Н. В. Петров. В труппе театра выступали известные артисты Петрограда Е. П. Корчагина-Александровская, Н. С. Рашевская, А. П. Есипович, А. И. Смирнов, Ю. Н. Юрьин и другие. Летом 1918 г. в городе появился симфонический оркестр под руководством местного музыканта Н. А. Солнышкова.

Объявление о вокально-музыкальном вечере 25 октября 1918 г.

Разраставшаяся система управления таила в себе опасность возрождения традиционного российского бюрократизма. Поэтому уже в марте 1918 г. VII съезд РКП(б) дал установку на усиление большевистского влияния в советах всех уровней, полагая, что это станет преградой на пути бюрократов. В мае ЦК большевистской партии разослал в низовые организации циркулярные письма с требованием оживления партийной деятельности. В начале 1918 г. произошло объединение разрозненных большевистских ячеек и групп на территории Олонецкой губернии в единую организацию. В феврале возник Петрозаводский центральный комитет партии большевиков, выполнявший функции городского комитета, который 14 апреля реорганизовался в окружной. В состав окружкома входили Х. Г. Дорошин (председатель), Д. З. Акулов, П. В. Кулагин, А. С. Метелкин и другие. В январе оформилась большевистская ячейка в Пудоже, в июле — в Олонце, в августе — в Повенце. Появились партийные организации в Кузаранде, Лижме, Суне, Ялгубе и других деревнях.

6-8 августа 1918 г. в Петрозаводске состоялась I Олонецкая губернская партийная конференция, которая подвела итоги деятельности большевиков по установлению и упрочению советской власти в губернии. Делегаты отмечали нехватку партийных сил для обеспечения руководства на местах, слабую связь имеющихся ячеек с окружным комитетом. Конференция потребовала оживления партийно-политической и организаторской работы среди населения, уделив особое внимание деятельности в деревне. Коммунистам предлагалось усилить контроль за выполнением решений партии и правительства. Конференция избрала Петрозаводский окружной комитет РКП(б) под председательством Я. К. Берзтыса.

К лету 1918 г. позиции большевиков в губернском и уездных советах Олонецкой губернии упрочились. В апреле председателем губисполкома вместо В. М. Парфенова был избран большевик П. Ф. Анохин, хотя левоэсеровская фракция еще преобладала тогда в составе губисполкома. Большевики и левые эсеры, сотрудничая в исполнительных органах советской власти, стремились достичь взаимопонимания в решении практических вопросов, и расхождения между ними в повседневной работе поначалу почти не проявлялись. Наиболее острые расхождения возникли в проведении аграрной политики и в отношении к Брестскому миру. Левые эсеры выражали недовольство поворотом большевиков к обострению классовой борьбы в деревне, преувеличением роли деревенской бедноты, справедливо опасаясь раскола крестьянства и ожесточения Гражданской войны. В вопросе о мире большевики ориентировались на позицию своего ЦК, а левые эсеры настаивали на революционной войне с немцами. Однако до лета 1918 г. они работали вместе. Народ поверил им, полагая что в условиях советской власти они смогут перестроить жизнь на основе подлинной свободы, равенства и братства.

П. Ф. Анохин

Тогда же началось создание первых юношеских организаций в Карелии. Осенью 1917 г. сочувствующие большевикам молодые рабочие Александровского завода И. Горбачев, А. Куткевич, В. Пономарев, А. Соснин организовали союз рабочей молодежи. В начале 1918 г. появились союзы рабочей молодежи в Пудоже, на Кемском лесозаводе. 31 марта организовался Петрозаводский социалистический союз молодежи, в который вступали юноши и девушки до 25 лет. Союз насчитывал около 100 человек и работал под руководством большевиков.

В ходе установления советской власти на местах в плоскость реальной политики встал вопрос о национальном самоопределении Финляндии и Карелии. 31 декабря 1917 г. Совнарком и ВЦИК предоставили Финляндии полную независимость. Исходя из принципа самоопределения народов, карелы тоже могли воспользоваться правом на предоставление им широкой автономии или суверенитета. Идею самоопределения карелов выдвинуло Карельское просветительное общество, имевшее определенное влияние в северокарельских волостях Кемского уезда Архангельской губернии и опиравшееся на эмигрантов из этих волостей в Финляндии.

Между тем в ходе борьбы за государственный суверенитет Финляндии среди финнов возникло представление о том, что подлинную самостоятельность страна может получить лишь после воссоединения ее с «одноплеменным» карельским народом. По мнению многих финляндских общественных деятелей, «естественная» восточная граница Финляндии должна проходить по Ладожскому озеру — реке Свири — Онежскому озеру — Белому морю. В самой Карелии мнения разделились. В начале 1918 г. часть жителей северо-западных карельских волостей Архангельской губернии поддерживала идею независимости своего края, а карельские волости Олонецкой губернии выступали за автономию в составе Советской России. Переселившиеся же в Финляндию уроженцы северной Карелии склонялись к мысли о присоединении карелов и саами к Финляндии.

На состоявшемся 27 января 1918 г. народном съезде в Ухте представители карельских волостей Кемского уезда решили, что в условиях вспыхнувшей в России и Финляндии Гражданской войны требование автономии Карелии в составе России является недостаточным и что целью беломорских и архангельских карелов должно стать создание своей карельской республики. Рассматривалось также предложение о присоединении карельских волостей к независимой Финляндии, но эта идея не собрала большинства голосов.

Почти одновременно, 24 февраля 1918 г., аналогичный вопрос обсуждался по инициативе Карельского просветительного общества на Повенецком уездном земском собрании, которое решило пригласить из Гельсингфорса агитаторов и совместно с ними провести в селах сходы, чтобы «выяснить взгляды самих карелов на самобытность и экономическое положение края». Выступавшие предостерегали олонецких и архангельских карелов «от слияния их с Финляндской Карелией», памятуя о бедственном положении торпарей (арендаторов) и об истощении лесов в Финляндии. Земское собрание приняло предложение Ф. Е. Поттоева созвать съезд представителей карелов всей Русской Карелии. Группе агитаторов из числа участников собрания поручалось провести подготовительную работу в Богоявленской, Ребольской, Ругозерской, Мяндусельгской и Поросозерской волостях, организовать там волостные комитеты и информировать о своей деятельности лидера Карельского просветительного общества А. Митрофанова, проживавшего в финском городе Ювяскюля.

В конце февраля 1918 г. в Повенце собрался уездный съезд советов, который объявил об установлении в уезде советской власти. Представители карельских волостей заявили о необходимости объединения карельских территорий Олонецкой и Архангельской губерний в особую административную единицу в составе РСФСР. Участники съезда Ф. Поттоев и А. Нестеров позднее вспоминали, что решение этого вопроса на съезде проходило в острой борьбе, ибо националистически настроенные делегаты из зажиточных крестьян Буторин и Григорьев выступили с предложением об отделении Карелии от России и присоединении ее к Финляндии. Но их выступления встретили решительный отпор большинства делегатов карелов. Съезд поручил уездному исполкому для детального рассмотрения вопроса о государственном устройстве карельских волостей созвать в ближайшее время съезд представителей карельского населения уезда.

Трудящиеся Олонецкого уезда, зная о притязаниях буржуазного правительства Финляндии на карельские земли, на II уездном съезде крестьянских депутатов в марте 1918 г. высказались вполне определенно: «Когда со стороны банд финляндской белой гвардии есть намерение завладеть нашей территорией, [мы] должны сказать, что все малые народы знают, с кем им определять свою судьбу, и заявляем, что с оружием в руках будем оборонять свою самостоятельность от всех притязаний белогвардейских банд».

Рабочая революция и гражданская война в Финляндии поставили вопрос о восточной границе страны. Советское руководство, проявляя солидарность с революционным правительством Финляндии — Советом народных уполномоченных, согласилось обсудить этот вопрос в ходе советско-финляндских переговоров о заключении договора о дружбе. Члены финской делегации Э. Гюллинг, О. Токой, С. Вуолийоки, как и советские представители, не считали установленную царским правительством границу окончательно определенной. Наоборот, в соответствии с принципами национальной политики советской власти предполагалось провести размежевание с учетом мнения по данному вопросу финноязычного населения к востоку от существовавшей границы. Подписанный 1 марта 1918 г. в Петрограде договор между РСФСР и Финляндской социалистической рабочей республикой четко оговаривал в статье 15 отчуждение в полную собственность Финляндской социалистической республики территории западной Карелии и части Мурмана, «если на то будет изъявлено согласие свободно опрошенным местным населением». Статья 16 договора касалась создания согласительной комиссии по вопросу изменения границы «между двумя социалистическими государствами».

Решение советского правительства о возможной передаче или продаже Финляндии части территории Карелии и Печенги, не учитывавшее мнение местного населения, было встречено северянами с недоумением и тревогой. Кемский уездный исполком 30 апреля 1918 г. выразил решительный протест против передачи Финляндии 40 тыс. квадратных верст российской земли в районе Печенги. «Этим будет нанесен серьезный удар продовольствию не только Архангельской губернии, но и прилегающего к ней района, — отмечалось в постановлении исполкома. — Населению Архангельской губернии необходимо всеми мерами отстаивать принадлежащий ему район западного Мурмана, ибо это тесно связано со всей будущностью рыбных промыслов и, следовательно, со всей будущностью губернии». Кемский совет справедливо упрекал правительство за то, что оно распоряжается судьбой громадной территории без согласия местного населения. Аналогичную позицию заняли Архангельский губисполком и местные органы советской власти Мурмана и Беломорья. В этих условиях Совнарком не спешил с реализацией заключенного договора о дружбе с революционным правительством Финляндии, а после поражения финляндской революции сразу же денонсировал договор.

За короткий срок после Октябрьской революции в Карелии утвердилась рабоче-крестьянская власть, стремящаяся удовлетворить наиболее важные требования революционных масс. Рабочие пытались добиться улучшения своего положения за счет экспроприации частной собственности. Крестьяне получили в свое пользование землю. Но советские руководители в центре и на местах были во власти иллюзий насчет переустройства общества. Массы еще не выработали необходимой способности к самоуправлению и контролю над «верхами», которые уже тогда проявили тенденцию к авторитаризму и ограничению демократии. В стране начались настойчивые поиски пути осуществления «социалистического выбора», которые в Карелии осложнились начавшейся летом 1918 г. крупномасштабной иностранной интервенцией.