Освобождение крестьян

Российская империя вступила во вторую половину XIX в. в обстановке нараставшего структурного кризиса, вызванного господством крепостнических порядков. Все более очевидной становилась невозможность дальнейшего прогресса страны при сохранении обветшавших форм общественных отношений. Поражение в Крымской войне 1853-1856 гг., наглядно показавшее отставание России от буржуазных государств Европы, подъем крестьянского движения после войны побудили правительственные круги пойти на отмену крепостного права.

19 февраля 1861 г. Александр II подписал Манифест и «Общее положение» об освобождении крестьян. Концепция реформы носила противоречивый, непоследовательный характер. Наряду с общей буржуазной направленностью она несла в себе и некоторые крепостнические черты. Крепостное право отменялось навсегда. Крестьяне получали личную свободу, им предоставлялись основные личные и имущественные права. В то же время сохранялись элементы сословной неполноправности. Крестьяне оставались единственной категорией населения, платившей подушную подать, выполнявшей рекрутскую повинность (до 1874 г.), подвергавшейся телесным наказаниям. Ограничивалось право выхода из общины.

«Общее положение» предусматривало, что помещики сохраняют право на все принадлежавшие им земли, из состава которых они должны были предоставить крестьянам в общинное пользование полевой надел, а также усадебные участки. За пользование наделом крестьяне обязаны были платить оброчные платежи в пользу помещика. Для поземельного устройства — отвода наделов и составления уставных грамот, фиксировавших размеры наделов и повинностей, устанавливался двухлетний срок. По оформлению уставных грамот крестьяне переводились на положение временнообязанных. Прекратить временнообязанное состояние и перейти в разряд собственников они могли только после заключения с помещиком выкупной сделки на надельные земли. Выкуп ставился в зависимость от желания помещика. Лишь в 1881 г. правительством был принят закон об обязательном выкупе наделов.

Особые правила определяли устройство крестьян мелкопоместных владельцев, к числу которых относились помещики, имевшие менее 21 мужской души. Таким владельцам предоставлялось право передать крестьян с их наделами в казну за единовременное вознаграждение в сумме капитализированного годового оброка.

В административном отношении для бывших крепостных крестьян вводилось устройство, аналогичное уже существовавшему в государственной деревне. Его основу составляли органы крестьянского самоуправления. Низшим общественно-административным звеном являлось сельское общество, состоявшее из крестьян одной или нескольких смежных деревень. Несколько обществ образовывали волость. Каждое общество имело свой сельский сход, состоявший из всех крестьян-домохозяев и возглавлявшийся старостой. Староста избирался на трехлетний срок. Волостное звено управления состояло из волостного схода (в его состав включались все выборные должностные лица волости и обществ, а также представители от каждых 10 дворов), старшины с волостным правлением и волостного суда.

Компетенция сельских и волостных сходов ограничивалась административно-хозяйственными вопросами: раскладка податей и повинностей, определение порядка пользования общинными угодьями, выбор старост, контроль за деятельностью должностных лиц сельского и волостного управления. Волостные старшины и сельские старосты несли, в основном, административно-полицейские обязанности: объявляли крестьянам законы правительства, обеспечивали проведение их в жизнь, следили за исправной уплатой податей, отбыванием повинностей и т. д. Старшина имел право подвергать крестьян арестам и штрафам.

Крестьянское самоуправление функционировало под началом целой системы вновь создаваемых на местах административных институтов: мировых посредников, уездных мировых съездов, губернских по крестьянским делам присутствий. Мировые посредники, назначавшиеся губернатором из числа дворян-помещиков, контролировали составление и утверждение уставных грамот, разбирали споры между крестьянами и помещиками, утверждали избрание представителей сельской администрации, осуществляли надзор за деятельностью низовых крестьянских учреждений, имели право отменять их постановления и подвергать взысканиям любое должностное лицо в сельском обществе и волости.

Высшей инстанцией административного управления крестьянами на территории губернии было губернское по крестьянским делам присутствие. Оно окончательно утверждало решения мировых посредников и их съездов, принимало и рассматривало жалобы на действия этих органов, а также решало другие общегубернские вопросы, связанные с управлением крестьянством. Состав присутствий формировался из числа влиятельных чиновников и крупных помещиков. Таким образом, система управления, вводимая реформой 1861 г., предусматривала сохранение за дворянской администрацией серьезных властных полномочий над крестьянами.

Главные положения и принципы реформы 1861 г. были затем распространены и на другие основные феодально-зависимые категории российского населения, включая удельных, приписных и государственных крестьян.

В Карелии поместное землевладение не получило заметного развития. Накануне реформы 1861 г. здесь имелось всего 9 помещичьих имений, находившихся в Петрозаводском и Повенецком (Заонежье) уездах. Из них 7 имений относились к категории мелкопоместных. По данным ревизии 1858 г., общая численность крепостных в этихуездах составляла 197 душ мужского и 239 душ женского пола, или около 0,4% всего крестьянского населения. Почти все крепостные находились на оброке. Кроме того, за местными дворянами числилось около 100 душ дворовых.

Освобождение крепостных в Карелии началось с введения для них нового административного и общественного устройства. 13 марта 1861 г. в Петрозаводске открылось Олонецкое губернское по крестьянским делам присутствие (в двух южных уездах губернии — Лодейнопольском и Вытегорском, не входящих ныне в состав Карелии, имелось свыше 200 помещичьих имений). Возглавлял присутствие губернатор. В Петрозаводском уезде было образовано три сельских общества, где жили крепостные крестьяне, составивших одну особую от приписных к заводам селений волость, а в Повенецком уезде — одно отдельное сельское общество. Оба уезда образовали единый мировой участок.

Для проведения поземельного устройства Олонецкая губерния была отнесена к местности, где минимальный размер надела определялся в 2,3 десятины, а максимальный — в 7 десятин. В различных имениях Карелии ход поземельного устройства протекал по-разному. Так, генерал-лейтенант Р. А. Армстронг, имевший небольшое имение в д. Восточное Кончезеро, в 1863 г. по дарственной записи безвозмездно передал своим крестьянам (8 ревизских душ) всю находившуюся в их пользовании землю (по 2,6 десятины на душу). Четверо мелкопоместных владельцев (Бутеневы, Бойко-Букевичи, Суворовы и Рудниковы), за которыми в общей сложности насчитывалась 41 ревизская душа, в течение 1862-1882 гг. воспользовались своим правом на передачу имений за вознаграждение в казну.

В полной мере поземельное устройство на началах Положений 19 февраля 1861 г. было осуществлено в четырех наиболее значительных помещичьих имениях (Лачиновых, Максимовых, Менченковых, Янковских), в которых проживало 76% крепостного населения края. Здесь наглядно проявилось стремление помещиков обеспечить свое будущее в пореформенные времена за счет ущемления интересов крестьян. Менченковы, пользуясь тем, что высшая норма надела по губернии составляла 7 десятин, изъяли у крестьян своего имения в д. Восточное Кончезеро (14 ревизских душ) лесные расчистки, которые те издавна разрабатывали и засевали. Максимовы (д. Новая Заживка и Великая Горка Повенецкого уезда), имея 30 десятин пашни и более 1800 десятин леса, выделили своим крепостным (19 ревизских душ) лишь по одной десятине пашни и отказались предоставить лесные угодья. Хотя размер надела оказался ниже минимальной нормы, установленной для губернии, уставная грамота и выкупная сделка были утверждены.

Помещики Лачиновы (д. Бирючева и Верхний Бесовец Петрозаводского уезда), выделив своим крестьянам (44 ревизских души) по 4,5 десятины земли «худого качества», назначили тем не менее для них по уставной грамоте оброк в 6 руб. 98 коп., близкий к максимальному уровню для губернии (8 руб.). Крестьяне не подписали уставную грамоту, однако она была введена в действие по решению мирового посредника. И лишь тогда, когда бывшие крепостные (в 1884 г.) отказались также и от подписания выкупного акта, губернское по крестьянским делам присутствие признало основательность их претензий и постановило понизить оброк: по д. Бирючевой на 22% и по д. Верхний Бесовец на 5%.

Янковские, владевшие имением в д. Сысоева и Усадище Петрозаводского уезда (80 ревизских душ), прибегли к прямому обману своих крепостных. При составлении уставной грамоты они обещали крестьянам предоставить максимальный надел — в 7 десятин на душу. На этих условиях крестьяне согласились подписать уставную грамоту. Однако в 1863 г. при общинном разделе выяснилось, что на душу приходится не 7, а только 1,15 десятины. Исправлять дело оказалось поздно, так как срок для обжалования грамоты уже истек.

Проведение выкупной операции в отношении бывших крепостных крестьян Карелии имело некоторые особенности. Переход на выкуп был осуществлен здесь с 1 января 1883 г. на основании положения об обязательном выкупе и принятого одновременно с ним, в 1881 г., закона о понижении выкупных платежей, вызванного ростом недоимочности крепостной деревни. Изначально в основу расчета выкупной суммы, которая должна была погашаться в виде ежегодных выкупных платежей в течение 49 лет, закладывалась не реальная рыночная цена земли, а размер феодальных повинностей. Полная сумма выкупа по четырем помещичьим имениям за 491 десятину удобной земли составила бы 37 тыс. руб., или по 75,3 руб. за десятину при рыночной цене 6,9 руб. В соответствии с законом 1881 г., на помещичьих крестьян края было распространено как общее понижение выкупных платежей (по 1 руб. с ревизской души), так и специальное, предназначенное для местностей, которые находились в особо тяжелом хозяйственном состоянии. В целом выкупная сумма снизилась на 70,3% (при среднем для страны уровне в 27,3%) и составила в итоге 11 тыс. руб. Однако даже при таком снижении уровень выкупной платы за десятину земли превышал ее реальную стоимость в 3,2 раза.

В 1905 г., когда с бывших крепостных крестьян Карелии было взыскано уже около 40% всей выкупной суммы, правительство под воздействием революционных событий объявило об отмене выкупных платежей и досрочном прекращении выкупной операции с 1 января 1907 г.

Положением от 8 марта 1861 г. крестьянская реформа была распространена на феодально-зависимое горнозаводское население карельского края — мастеровых Олонецких горных заводов и приписных крестьян. Освобождение мастеровых от обязательной заводской службы происходило поэтапно. Весной 1861 г. освобождались те, кто проработал 20 и более лет, в 1862 г. — имевшие стаж не менее 15 лет, а в 1863 г. — все остальные. При этом мастеровых Александровского пушечного завода в Петрозаводске (около 1 тыс. душ) вместе с членами их семей перечисляли в мещанское сословие, а мастеровых Кончезерского завода (130 душ) переводили в разряд государственных крестьян с сохранением за ними усадебных участков. В 1868 г. специальным решением кончезерские мастеровые наделялись полевыми угодьями в размерах, положенных для бывших государственных крестьян края (15 десятин на душу), из ближайших к селу лесных участков. Однако на деле происходило это крайне медленно, и земельные наделы им удалось получить только в 1883 г.

После освобождения от обязательных работ мастеровые могли оставаться на заводах по найму, но в каждом случае вопрос решался администрацией в зависимости от возраста, работоспособности, квалификации и благонадежности мастерового. Бывшим крепостным работникам, уволенным после 20-летней беспорочной службы, присваивалось звание «отставного рабочего чина» с освобождением от уплаты податей, а за 25-летнюю службу назначалась даже пенсия в размере 18 коп. в месяц.

Приписные крестьяне являлись крупнейшей сословной категорией сельского населения Карелии, уступавшей по численности лишь государственным крестьянам. К 1861 г. их насчитывалось 53 тыс. душ обоего пола, что составляло 35% к общему количеству крестьянского населения края. Проживали они исключительно на территории Петрозаводского уезда. Положение 8 марта 1861 г. предусматривало поэтапное освобождение приписных крестьян от обязательных заводских работ. В течение первого года с момента обнародования Положения они должны были исполнить полный объем заводской барщины (12 480 уроков), в течение второго года -2/3 этих работ и на следующий год — 1/3. Только после этого феодальные отработки навсегда отменялись. Закон 17 декабря 1862 г., изданный в развитие Положения 8 марта 1861 г., предписывал осуществить передачу приписных крестьян из горного ведомства в ведение общекрестьянских мировых учреждений к 8 марта 1863 г. Вопрос о поземельном устройстве приписных крестьян ни в том, ни в другом законодательном акте не разрешался.

Администрация Олонецкого горного округа, не желая расставаться с дармовой рабочей силой, встала на путь оттягивания сроков реализации Положения и закона 17 декабря. Сокращение объемов повинностей было начато не с 1862 г., как предусматривалось, а только с 1863 г. Требование закона о передаче крестьян в ведение мировых учреждений горный начальник Н. А. Фелькнер выполнил под большим давлением центральных властей и губернской администрации только к январю 1864 г. Выполнение же обязательных заводских работ прекратилось лишь к 1 апреля 1864 г. На территории Петрозаводского уезда было вновь образовано два мировых участка, к которым наряду с приписными крестьянами относились также бывшие крепостные крестьяне Шуйской волости и Филипповского отдельного сельского общества Повенецкого уезда. В поземельном отношении приписные крестьяне оставались пользователями своих наделов, за которые платили подати в казну. Вопрос о хозяйственном устройстве приписного населения был разрешен только в 1866 г. на основе соответствующего законодательного акта о государственных крестьянах. Освобождение 50тысячного населения приписной деревни от тяготевшего над ним в течение полутора веков ярма заводской барщины — важнейший позитивный результат аграрно-крестьянских преобразований 1860-х гг. в Карелии.

Вопрос о применении основных положений реформы 1861 г. к государственным крестьянам начал прорабатываться в правительственных кругах почти сразу же после обнародования Манифеста 19 февраля. Однако на подготовку соответствующих законодательных документов потребовался пятилетний срок. 18 января 1866 г. Александр II подписал указ «О преобразовании общественного управления государственных крестьян», в соответствии с которым они переходили из ведомства государственных имуществ в ведение «общих губернских и уездных, а также местных по крестьянским делам учреждений». 24 ноября того же года был утвержден закон «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях». Этот закон, сохраняя поземельную общину, предусматривал закрепление за крестьянами существующих наделов, но в размерах, не превышающих 8 десятин на ревизскую душу в малоземельных и 15 десятин — в многоземельных уездах. Размеры надела определялись владенной записью — документом, аналогичным уставной грамоте в бывшей крепостной деревне. Причем земля эта передавалась крестьянам лишь в их пользование, хотя формально они и объявлялись собственниками наделов. За пользование землей крестьяне по-прежнему обязаны были вносить в казну оброчную подать, которая даже несколько увеличилась.

Принцип обязательности надела в законе не оговаривался. Однако отказы крестьян от всего надела или его части могли приниматься только при переселении в другие места, а также при желании уменьшить надел до размеров ниже установленной нормы с разрешения министра государственных имуществ. По существу, сохранялось прикрепление крестьян к наделу, а их право распоряжаться землей ограничивалось.

Закон 24 ноября 1866 г. не вводил для государственных крестьян и выкупа наделов. Это было сделано лишь два десятилетия спустя. Таким образом, реформа, хотя и ослабляла, но не ликвидировала полностью зависимость государственных крестьян от казенного ведомства. Казна, как и прежде, выступала верховным собственником земли, в то время как крестьяне лишь пользовались отведенным наделом при условии ежегодного взноса оброчной платы.

Законы 18 января и 24 ноября 1866 г. имели исключительно важное значение для Карелии, так как государственные крестьяне составляли здесь основную массу сельского населения. Их численность по ревизии 1858 г. составляла 98,3 тыс. чел., или 64% всего крестьянского сословия, проживавшего в крае. Если же учитывать и приписное население, которое после ликвидации заводской барщины в 1864 г., фактически также оказалось на положении казенных крестьян, то доля этой сословной группы достигала 99% всего населения деревни.

На основе закона 18 января в течение 1866 г. в Карелии прошла передача бывших казенных крестьян из-под юрисдикции местных палат государственных имуществ в ведение мировых учреждений и губернских по крестьянским делам присутствий. В этой связи помимо двух мировых участков, уже существовавших с 1863 г. в Петрозаводском уезде, было образовано по одному мировому участку в Олонецком, Повенецком и Пудожском уездах и три таких же участка на территории Кемского уезда Архангельской губернии.

В отношении поземельного устройства карельские уезды, как и весь северный регион в целом, по закону 24 ноября 1866 г. были отнесены к районам третьей очереди, в которых составление и выдача владенных записей откладывалась на 6 лет, то есть до 1872 г. 15 октября 1869 г. правительство утвердило особую инструкцию о наделении землей крестьян Архангельской, Вологодской, Вятской, Олонецкой, Пермской и Уфимской губерний. Основное ее содержание касалось широко бытовавшего на севере подсечного хозяйства. Закладка крестьянами подсек в казенных лесах запрещалась, если же ранее возделываемые подсечные и сенокосные участки при размежевании оказывались в черте казенных дач, крестьяне лишались права пользоваться ими. Взамен отбираемых подсечных участков предлагалось отводить дополнительный надел по соседству с усадьбами и постоянными полевыми угодьями крестьян на участках, покрытых малоценным лесом. Только в 1876 г. крестьяне получили первые владенные записи. Из-за недостатка землемеров, большого объема работ, запутанности землепользования, отсутствия лесоустройства дело шло медленно. В Олонецком уезде выдача владенных записей завершилась в 1880 г. В Повенецком уезде весь цикл работ занял период с 1875 по 1883 г., в Петрозаводском — с 1876 по 1884 г., в Пудожском — с 1889 по 1895 г. Межевые отряды уделяли основное внимание отграничению казенных земель от крестьянских, разграничения же внутри крестьянских дач выполнялись формально или вообще не проводились. Владенные записи в большинстве случаев выдавались не на одно, а на несколько селений. Около 90% всех деревень были наделены общими (однопланными) дачами с другими селениями. Все это создавало почву для конфликтов и споров, порождало чересполосицу и дальноземелье.

Пореформенное землеустройство в Карелии сопровождалось экспроприацией крестьянских непостоянных земельных угодий. Стремясь, в первую очередь, обеспечить интересы казны как земельного собственника, межевые чиновники почти повсеместно изымали у крестьян подсечно-переложные угодья и лесные расчистки, обращенные в постоянные пашни и сенокосы. Вместо них дополнительно к постоянным пашням и сенокосам в состав надела включались, как правило, расположенные по соседству земли, хотя и значительные по размерам, но непригодные для сельскохозяйственного использования (вырубки, болота, каменистые пространства и т. п.). Многочисленные крестьянские жалобы и обращения — убедительное тому свидетельство. Так, жители деревень Коросозеро и Воренжа Петровско-Ямской волости Повенецкого уезда в 1882 г. писали в губернское по крестьянским делам присутствие: «У нас при отведении земельных участков отрезаны те земельные урочища, которые разрабатывались и очищались нами и нашими предками. Хотя акты о наделе нас земель-ними участками нами и подписаны, но... с оговоркой, что пахотными участками земли мы по незначительности их недовольны и желали бы пользоваться подсеками... Наделенные участки земли по своей негодности к плодородию ничтожны». Крестьяне д. Лувозеро Ругозерской волости того же уезда, получившие надел площадью в 1220 десятин на 40 ревизских душ, в 1876 г. обращали внимание губернского присутствия на то, что среди этих угодий «земли, удобной для полей, имеется только всего 15 десятин, мест же, удобных для разработки подсек... совершенно нет». Побывавшие позднее в этих местах земские статистики также констатировали, что «в черте надела подсечных пространств оказалось недостаточно», а «лес на подсеках оказался уже выбранный». Жители деревень Паннила и Гижозеро Ведлозерской волости Олонецкого уезда в прошении на имя великого князя Владимира Александровича в 1884 г. писали, что земли, отведенной в их надельное пользование, было бы вполне достаточно, «если бы таковая подходила под условия обработки ее под подсечное хозяйство», которым они раньше существовали. «В наделе, отведенном нам, — отмечали далее крестьяне, — находятся преимущественно места низкие, мокрые, корбы с лесом хвойной породы, на которых нет возможности производить подсечное хозяйство, между тем, рядом с границами нашего надела — самые удобные для ведения подсечного хозяйства места, и ранее владеемые нами пожни остались во владении казны».

Согласно правилам, утвержденным 13 июня 1873 г., продажа леса на сруб с лесных пространств, включенных в состав крестьянского надела, запрещалась, не разрешалось также и отчуждать эти угодья. Лишь после многочисленных ходатайств сельских обществ правительство указом от 24 апреля 1900 г. допустило, при условии предварительного согласия губернского по крестьянским делам присутствия, продажу с наделов крупномерного леса, который во многих случаях перестаивал и погибал. Деньги от продажи предписывалось зачислять в специальный мирской (общественный) капитал и расходовать, в первую очередь, на уплату выкупных платежей и налоговых сборов. Но запрет на отчуждение земельно-подсечных угодий так и не был снят.

В итоге поземельного устройства бывшие государственные крестьяне получили в надел 2487,3 тыс. десятин, из которых 1611,7 тыс. десятин (65%) официально признавались удобными землями. Из числа удобных земель постоянные угодья (усадьба, пашня, сенокос, чистый выгон) составляли в сумме 268,8 тыс. десятин, или 16,7%, а 1342,9 тыс. десятин, или 83,3%, приходилось на долю подсечно-земельного и лесного надела (последний предназначался для обеспечения дровами). Приведенные данные свидетельствуют, что в ходе реализации реформы государственные крестьяне края полностью сохранили свои постоянные угодья (в начале 1870-х гг. они составляли 251,4 тыс. десятин).

Иная картина складывалась в пользовании непостоянными угодьями и лесом. Как уже сказано, поземельное устройство сопровождалось массовым изъятием подсечных пахотных земель и сенокосных расчисток. Предоставленный вместо них так называемый подсечно-земельный надел, несмотря на значительную площадь, состоял из малопригодных для сельскохозяйственных целей земель. По данным земских статистиков, в начале XX в. в Пудожском уезде, например, под временную пашню использовалось лишь 2,6% этого надела, а в Повенецком — 1,2%. Ограничив для крестьян поиск мест для подсек чертой надела, государство в то же время удержало за собой основную часть — 71% лесных массивов края, ранее фактически находившихся в совместном пользовании казны и крестьян.

Таким образом, земельная реформа на деле означала для бывших государственных крестьян Карелии сужение земельной базы для развития сельского хозяйства и закрепляла малоземелье. Так, в Повенецком уезде при общем среднем наделе на двор в 76,5 десятины в хозяйственных целях (усадьба, постоянная и подсечная пашня, сенокос) использовалось только 6,4 десятины (8,4%), в Пудожском при наделе в 68,7 десятины — 10 десятин (14,6%), в Петрозаводском при 46,5 десятины — 8,9 (19,1%), в Олонецком при 38,9 десятины — 6,4 (16,5%). Если учесть, что на двор в среднем приходилось 3 души мужского пола, то можно заключить, что в реальности бывшие государственные крестьяне Карелии так и не обрели обещанного им по условиям закона 1866 г. 15-десятинного душевого надела.

В особом положении оказалось крестьянское население Кемского уезда. Указом 9 ноября 1870 г. здесь, как и в целом по Архангельской губернии, проведение работ по выдаче владенных записей откладывалось на неопределенный срок и, в результате, так и не осуществилось. Ввиду особо острого малоземелья (на двор приходилось не более 4 десятин постоянных сельхозугодий) жителям уезда в 1873 г. было предоставлено право делать в казенных лесах расчистки под постоянную пашню и сенокос в размерах до 15 десятин на ревизскую душу с правом 40-летнего пользования без уплаты оброчной подати.

Однако на практике эта мера имела ограниченное значение. Мировые посредники Кемского уезда отмечали, что население почти не пользуется льготой на расчистку. В качестве причин они называли необходимость больших трудозатрат на разработку леса под пашню и сенокос при ограниченности рабочих рук в семействах, нехватку удобрений в хозяйствах, отсутствие удобных мест для расчисток вблизи деревень, ограниченность прав на пользование участком 40-летним сроком. Посредники высказывались за предоставление крестьянам вместо права на расчистку права на ведение подсечного земледелия в казенных дачах. Однако на такую меру правительство не пошло. За период с 1873 по 1907 г. в Кемском уезде было расчищено в казенных лесах под сельскохозяйственные угодья 4590 десятин, что составило около 16% по отношению к землям, находившимся в надельном пользовании. Всего к началу XX в. на каждый крестьянский двор в Кемском уезде приходилось в среднем около 5 десятин надельных полевых угодий и 0,5 десятины расчисток. Это самый низкий показатель обеспеченности сельхозугодьями.

В 1886 г. правительство приняло решение о переводе государственных крестьян на обязательный выкуп. Проведение выкупной операции являлось заключительным звеном в реализации закона 1866 г.: государственные крестьяне становились собственниками надельных земель, независимыми от казенного ведомства. Срок выкупа устанавливался в 44 года — с 1 января 1887 г. по 1 января 1931 г. По Олонецкой губернии размер выкупных платежей устанавливался примерно на уровне прежней оброчной подати — в среднем около 2 руб. в год на ревизскую душу. Учитывая, что выкупные платежи распространялись на всю надельную площадь, средняя выкупная стоимость одной десятины фактически используемой удобной земли (усадьба, пашня и сенокос) достигала в крае 20 руб. и значительно превышала ее реальную рыночную цену.

Основные положения реформы 1861 г. были распространены и на обельных вотчинников и обельных крестьян Карелии. Обельные вотчинники Ключаревы (Повенецкий уезд, с. Чёлмужи) еще в 1862 г. согласились передать своих крепостных (80 душ мужского пола) в казну и переводились в разряд крестьян-собственников с освобождением от всех государственных податей и повинностей. Их бывшие крепостные вместе с небольшой группой обельных крестьян (около 400 душ мужского пола, жившихв ряде селений Петрозаводского и Повенецкого уездов и утративших ко времени реформы большинство своих привилегий) по закону 1866 г. были зачислены в разряд государственных крестьян. Однако вопрос об их наделении землей получил окончательное разрешение только в 1908 г.

В целом, несмотря на определенную ограниченность, крестьянская реформа 1861 г. имела крупное прогрессивное значение. В результате ее осуществления все крестьяне стали свободными юридическими лицами, была подорвана сословная замкнутость крестьянства, уничтожены внутрисословные перегородки между отдельными категориями сельского населения. Традиционное надельное землепользование стало приобретать черты общинной земельной собственности, открылись перспективы для активного втягивания крестьянского населения в рыночное хозяйство. В то же время непоследовательность и недостаточная кардинальность реформы осложнили ход последующего развития России.

Земская, городская и судебная реформы

Установившийся в стране в результате освобождения крестьянства новый социальный порядок требовал проведения соответствующих преобразований и в сфере государственно-административного устройства. 1 января 1864 г. было утверждено положение о введении в 34 губерниях Европейской России выборных всесословных органов местного самоуправления — земских учреждений. Земства создавались на двух уровнях — в губерниях и уездах. Их распорядительными структурами являлись уездные и губернские земские собрания, а исполнительными — уездные и губернские земские управы. Основу земской избирательной системы составлял принцип имущественного ценза. Выборы гласных (депутатов) в уездные собрания проводились раздельно по трем куриям. В первую — землевладельческую — курию входили обладатели земельных имений площадью не менее 200-800 десятин (по разным уездам) и собственники другой недвижимости стоимостью от 15 тыс. руб. и выше. Вторая — городская — курия объединяла владельцев торговых и промышленных заведений с оборотом не менее 6 тыс. руб. или недвижимостью, оцененной не менее, чем в 500 руб. в малых и 3000 руб. — в крупных городах. Третья — крестьянская — курия составлялась из выборных от волостных сходов. Все три курии выбирали неравное число гласных (их количество регламентировалось специальными указаниями Министерства внутренних дел).

Губернские гласные избирались на уездных земских собраниях. Как губернские, так и уездные земские собрания созывались на сессии раз в год, поэтому вся текущая работа выполнялась сформированными ими управами, состоявшими из председателя и нескольких членов (до шести), действовавших на постоянной основе. Председатели уездных управ утверждались губернатором, губернских — министром внутренних дел. Выборы земских органов проводились каждые три года. Трехкуриальная система и высокий имущественный ценз обеспечивали в земствах большинства регионов России преобладание дворян.

В круг обязанностей земских учреждений входили дела, «относящиеся к местным хозяйственным пользам и нуждам». На земства возлагалось содействие «преимущественно в хозяйственном отношении» здравоохранению и просвещению, содержание путей сообщения, попечение о развитии промышленности и торговли, заведование продовольственным делом, содержание приютов, богаделен и тюрем, выполнение некоторых обязательных повинностей и т. д. Для выполнения своих задач земства получили право вводить местные налоги. Решения земских органов подлежали контролю губернской администрации и Министерства внутренних дел. Обсуждать и ставить общегосударственные проблемы они не могли. Земствам различных губерний запрещалось координировать деятельность.

Указом Александра II от 12 февраля 1866 г. «Положение о земских учреждениях» распространялось на Олонецкую губернию. В начале апреля 1866 г. были учреждены Олонецкий губернский комитет и уездные комиссии по введению земских учреждений, начавшие составление избирательных списков и подготовку выборов. Первые выборы земских гласных были проведены в сентябре 1866 г., а открытие уездных земских собраний состоялось в декабре того же года. 18 июня 1867 г. губернатор Ю. К. Арсеньев в торжественной обстановке открыл первую сессию Олонецкого губернского земского собрания. Земское собрание избрало губернскую земскую управу, которую возглавил петрозаводский купец Е. Г. Пименов, занимавший эту должность до кончины в 1873 г. В последующем во главе Олонецкой губернской земской управы стояли отставной генерал А. В. Гаврилов (1874-1876 гг.) и купец Н. Ф. Пикин (1877-1880 гг.); лодейнопольский помещик В. В. Савельев, снискавший репутацию не только крепкого и энергичного хозяина, но и удачливого дельца (1880-1904 гг.); выходец из дворян Вытегорского уезда врач Н. А. Ратьков (1905-1918 гг.).

По результатам выборов 1867 г. в четырех уездных земских собраниях Карелии (Петрозаводское, Олонецкое, Повенецкое, Пудожское) крестьяне получили 65% мест гласных (35 из 54). На втором месте оказалось духовенство — 17%. На долю купцов пришлось 9% мест, мещан — 7% и чиновников — 2%. В Олонецком губернском земском собрании среди выборных гласных созыва 1867-1869 гг. крестьянам принадлежало 40% мест (6 из 15), чиновникам — 27%, купцам и духовенству — по 13%, мещанам — 7%. Аналогичная ситуация сохранялась вплоть до контрреформы 1890 г.

Численное большинство крестьянских депутатов в земских собраниях (абсолютное в уездных, относительное в Олонецком губернском), однако, не означало, что они определяли политику органов местного самоуправления. У администрации губернии и немногочисленного дворянства имелось немало действенных рычагов, чтобы держать ситуацию в земствах под контролем и не допускать их «излишней» самостоятельности. Поскольку в крае имелись крупные земельные владения государства, в состав земских собраний на основании закона включались дополнительно представители от казны, обладавшие, наряду с гласными, правом решающего голоса, что существенно увеличивало в губернском земском собрании число государственных чиновников.

Значительную роль в земской жизни играли мировые посредники. Осуществляя контроль над крестьянским самоуправлением, они могли влиять на отбор кандидатов от крестьян в состав гласных. А в 1872 г. губернское земское собрание приняло постановление, прямо призывавшее мировых посредников «поставить в обязанность волостным сходам, чтобы они на избирательные съезды для... выбора гласных избирали лиц благонадежных и заслуживающих уважения и доверия». Журнал «Отечественные записки» отмечал: «В Олонецкой губернии вмешательства в крестьянские выборы возведены в ранг закона». Именно мировые посредники чаще всего назначались на посты председателей уездных земских собраний. После 1874 г., когда мировых посредников сменили уездные по крестьянским делам присутствия, председателями уездных земских собраний назначались, как правило, непременные члены этих присутствий.

После контрреформы 12 июня 1890 г. влияние бюрократии в земствах еще более усилилось. Выборы в уездные собрания от представителей волостей были отменены. Крестьяне-гласные стали назначаться губернатором из числа представленных ему волостными сходами кандидатов. Имущественный ценз по землевладельческой курии был понижен (в интересах мелких дворян), а по городской — значительно повышен. Председатели и члены земских управ юридически признавались государственными служащими, и отныне эти должности не могли занимать люди, не имевшие права на статус чиновника. Если прежде председателями уездных управ в Карелии часто избирались купцы или представители сельской буржуазии, то теперь они в большинстве случаев стали назначаться министром внутренних дел из дворян, служивших в других уездах и губерниях. Значительно укрепились позиции чиновного элемента в Олонецком губернском собрании, где его доля среди гласных выросла с 18% в 1888-1890 гг. до 44% в 1890-1897 гг.

Были значительно расширены права губернатора по контролю над земствами. Он мог отменить любое их постановление. Вводилось новое административное звено — губернское по земским делам присутствие во главе с губернатором, которое проверяло законность и целесообразность постановлений земских собраний. Все это, бесспорно, сковывало и затрудняло деятельность органов земского самоуправления, хотя не смогло полностью ее парализовать. Как показала практика, живая заинтересованность представителей широких слоев населения в улучшении и обустройстве местного хозяйства в конечном счете пробивала себе дорогу сквозь препоны, расставляемые царской бюрократией.

Финансовая база деятельности органов земского самоуправления формировалась в основном за счет окладных налоговых сборов. Земства карельского края наиболее значительную часть бюджетных поступлений получали от обложения земель и лесов казны. В течение 1870-90-х гг. эта статья давала около половины совокупного дохода земских учреждений Олонецкой губернии. Вторым по значению источником являлись сборы с крестьянских земель и лесов — они обеспечивали до трети всей суммы доходов (26-32%). Остальная часть земских бюджетов (20-25%) складывалась из сборов с частных земель, городских недвижимых имуществ, документов на право торговли и промыслов, торгово-промышленных помещений (взыскивался в крае с 1897 г.), а также различных неокладных доходов. В целом, объем земского бюджета имел устойчивую тенденцию к увеличению. В 1870 г. он составлял по Олонецкой губернии 190 тыс. руб., в 1890 г. — 664 тыс. руб., а к 1914 г. достиг 3 млн руб. Введенный в 1900 г. закон о предельности земского обложения затормозил, но не остановил этот рост.

Расходы земств, согласно закону, подразделялись на обязательные и необязательные. Обязательные предназначались в основном на содержание губернских правительственных учреждений. К числу необязательных относились расходы на содержание собственно земского аппарата, развитие медицины, народного образования, ветеринарии, проведение экономических мероприятий и др. В течение 1870-90-х гг. общие затраты на административно-управленческие цели (как правительственные, так и земские) поглощали до 40% совокупного бюджета земств Олонецкой губернии. В начале 1900-х гг. их доля стала снижаться. В результате, ассигнования на нужды социально-экономического и культурного развития региона, составлявшие в 1870— 90-х гг. от 47 до 53% земской сметы, к 1905 г. выросли до 70%. Затраты земств Олонецкой губернии на образование, здравоохранение, помощь сельскому хозяйству, дорожное дело и благотворительные цели за период с 1875 по 1905 г. увеличились с 173,2 тыс. руб. до 1,7 млн руб., то есть почти в 10 раз20. В начале XX в. расходы здешних земств по «производительным» статьям в расчете на душу превышали общероссийский уровень в два раза (в 1905 г. — 4 руб. против 2 руб.)21. Основу относительного материального благополучия карельского земства составляло привлечение к обложению обширных земельно-лесных владений казны.

Здание Повенецкой уездной земской управы. 1901 г.

Петрозаводск. Соборная улица

В пределах отведенной компетенции и финансовых возможностей земские учреждения Карелии вели активную работу по решению назревших социально-экономических и культурных проблем. Наиболее весомые результаты ими были достигнуты в области народного образования и здравоохранения. Благодаря, главным образом, усилиям земства число народных школ за период с конца 1860-х до конца 1890-х гг. выросло почти в три раза, а количество учащихся в них — в 6 раз. На рубеже XIX—XX вв. Олонецкое земство в числе первых в стране, наряду с московским, тульским и нижегородским, поставило в повестку дня вопрос о введении всеобщего начального обучения.

За годы работы земств число врачей в Карелии возросло в три раза. Строились больницы, внедрялась прогрессивная участковая система организации медицинской помощи. Земства стояли у истоков ветеринарной и агрономической службы в крае. В целях содействия промышленности и торговле на средства земств было организовано несколько геологических экспедиций. Принимались меры по улучшению дорожной сети, земскими органами неоднократно ставился вопрос об улучшении Мариинской водной системы, о строительстве Беломорско-Балтийского канала, железной дороги. В области сельского хозяйства с конца XIX в. началась работа по распространению усовершенствованных орудий, по пропаганде передовых агротехнических приемов, по улучшению пород скота и т. д. В целом деятельность земств имела для населения края серьезное позитивное значение, хотя, конечно, большинство проблем ими до конца не было решено.

В отличие от основной части Карелии в Кемском уезде, как и во всей Архангельской губернии, земские учреждения не были введены. Основными причинами этого явились полное отсутствие в губернии поместного землевладения и опасение властей, что вся тяжесть земских сборов ляжет исключительно на казенные имущества.

16 июня 1870 г. Александр II утвердил новое Городовое положение, реформировавшее систему городского самоуправления. Прежние сословные управленческие структуры в городах заменялись всесословными учреждениями. Проводился, хотя и непоследовательно, принцип разделения властных полномочий. Согласно положению, распорядительным органом являлась городская дума, исполнительным — управа. Члены думы избирались на основе имущественного ценза. Право участия в выборах предоставлялось лицам старше 25 лет, владевшим недвижимой собственностью, облагаемой оценочным сбором, владельцам торгово-промышленных заведений, купцам, платившим городские сборы. Фактически ценз исключал из круга избирателей всех жителей, не имевших собственных домов и снимавших квартиры, то есть основную массу наемных рабочих, интеллигенции, мелких служащих. Таким образом, к участию в делах самоуправления допускалась лишь небольшая группа зажиточных горожан.

Городской голова Петрозаводска Пименов

Избиратели делились на три курии. К первой относились наиболее крупные налогоплательщики, уплачивавшие треть общей суммы городских налогов, ко второй — средние, уплачивавшие другую треть налогов, к третьей — все остальные. Каждая курия избирала равное число гласных городской думы. Гласные из своей среды выбирали управу в составе двух-трех человек под председательством городского головы. Одновременно голова становился и председателем городской управы.

На органы городского общественного управления возлагались административно-хозяйственные функции: благоустройство, попечение о развитии торговли и промышленности, содействие здравоохранению и народному образованию, общественное призрение, принятие санитарных и противопожарных мер. В пределах компетенции органам самоуправления предоставлялась известная самостоятельность и независимость, но для надзора за законным исполнением ими своих обязанностей учреждалась специальная инстанция — губернское по городским делам присутствие во главе с губернатором.

Формирование городского бюджета должно было осуществляться за счет налогов и сборов с недвижимости, доходов от городских имуществ, пошлин за клеймение весов и мер, аукционов и пр., а также пособий из казны. Органы самоуправления не имели права самостоятельно вводить новые налоги и превышать установленную законом предельную норму обложения (1% стоимости недвижимого имущества).

Реализация городской реформы в Карелии началась с открытия 14 августа 1870 г. Олонецкого губернского по городским делам присутствия. В ноябре-декабре 1870 г. в Петрозаводске состоялись первые выборы городской думы по новому Положению. Обладателями избирательных прав из 10,9 тыс. жителей оказались только 946 человек, или 8,7% (в среднем по губернским городам страны этот показатель равнялся 5,6%). По первой курии было зарегистрировано 20, по второй — 124 и по третьей — 802 человека. Они избирали 54 гласных городской думы, по 18 от каждой курии. По итогам голосования в число депутатов думы вошли 15 дворян, священников и разночинцев (27,8%), 16 купцов (29,6%), 23 мещанина и крестьянина (42,6%). С учетом того, что большинство прошедших в гласные мещан и крестьян (12 и 23) являлись собственниками торгово-промысловых предприятий, следует признать, что преобладающее влияние в городском управлении получили буржуазные элементы. На первой сессии новой думы, открывшейся 17 февраля 1871 г., председателем управы и городским головой был избран купец Е. Г. Пименов, одновременно занимавший должность председателя губернской земской управы. И в дальнейшем пост городского головы в Петрозаводске занимали главным образом ведущие представители местного купечества: Н. Ф. Пикин, Н. П. Сераго, И. С. Селиверстов, Ф. И. Тихонов, Г. Е. Пименов и др. В течение 1872-1877 гг. выборы дум и управ на основе Положения 16 июня 1870 г. были проведены во всех уездных городах Карелии — Олонце, Повенце, Пудоже и Кеми. И здесь ключевые позиции в органах самоуправления заняли представители торговой буржуазии.

С воцарением Александра III и усилением консервативных тенденций в политике правительства вслед за земской контрреформой 1890 г. было ограничено и городское самоуправление. Утвержденное в 1892 г. новое Городовое положение прежде всего ужесточило имущественный ценз, что резко сократило и до того небольшой круг избирателей. Отныне участвовать в выборах могли только владельцы купеческих свидетельств и обладатели наиболее крупной недвижимости (не менее 1 тыс. руб. в губернских и 300 руб. в уездных городах). Мелкие и средние налогоплательщики лишались избирательных прав. Все избиратели объединялись в одно собрание — трехкуриальная система упразднялась. В малых городах допускалось так называемое упрощенное управление. В этом случае сход домохозяев избирал собрание уполномоченных из 12-16 человек, а они из своей среды — городского старосту и одного-двух помощников.

Губернское по городским делам присутствие объединялось с соответствующим органом по земским делам, а его надзорные функции расширялись. Теперь губернское по земским и городским делам присутствие, а также губернатор получили право следить не только за законностью, но и за «целесообразностью» действий городских инстанций и могли подвергать должностных лиц городского самоуправления наказанию.

По Положению 1892 г. в Петрозаводске избирательные права получили всего 104 жителя из 12,5 тыс., или 0,85% (в среднем по губернским центрам этот показатель составил 1,9%). Количество гласных в думе было сокращено до 16. В результате первых выборов по новому Положению в составе Петрозаводской городской думы оказалось 7 купцов, 6 крестьян и мещан, 3 дворянина и чиновника. Фактически контрреформа привела к дальнейшему усилению позиций предпринимательской верхушки в городском управлении. Во всех уездных городах Карелии, кроме Повенца, думы и управы были ликвидированы и введено упрощенное общественное управление.

Жесткие ограничения, установленные еще Городовым положением 1870 г. в отношении бюджетных прав городского самоуправления, особенно тяжело сказывались на финансовых возможностях малых городов, к числу которых, в сущности, относились не только уездные центры Карелии, но и Петрозаводск. Не имея столь крупных и надежных источников доходов, каким для земства являлось обложение казенных лесов и земель, городские органы вынуждены были тратить основную часть бюджетных поступлений на «обязательные расходы» административно-управленческого и полицейского характера. На социокультурные нужды (благоустройство, образование, здравоохранение, содержание общественных зданий и памятников) в Олонецкой губернии направлялось от 13 до 27% средств городских бюджетов. Губернские статистики, в связи с этим констатировали, что лишь «незначительный процент городских сборов поступает обратно городскому населению в виде благоустройства города, благотворительных и культурных учреждений».

В 1864 г. Россия получила новое судебное законодательство, провозглашавшее основные принципы буржуазного права — бессословность, несменяемость судей и их независимость от администрации, равенство сторон перед законом, гласность и состязательность судебного процесса. Вводилась новая, более стройная и упрощенная система судов. Низшей судебной инстанцией стали мировые судьи, избиравшиеся на три года уездными земскими собраниями и городскими думами. Они рассматривали только мелкие уголовные и гражданские дела (ущерб по которым не превышал 500 руб.). Для рассмотрения дел, выходящих за пределы компетенции мировых судей, создавались окружные суды и судебные палаты с назначаемыми судьями. При них создавался институт присяжных заседателей, из ведения которых, однако, изымались дела политического характера. Для защиты обвиняемых приглашались адвокаты — присяжные и частные поверенные. Роль верховной кассационной инстанции для всех судов выполнял Сенат.

Однако и на этой реформе, наиболее последовательной из всех буржуазных реформ, осуществленных в 1860-е гг., сказалось влияние феодальных традиций. В частности, непоследовательно проводился принцип всесословности суда — сохранялись особые волостные суды для крестьян, ведомственные суды для духовенства и военных. Политические дела рассматривались на закрытых заседаниях. Для мировых судей предусматривался имущественный и образовательный ценз.

В уездах Олонецкой губернии мировые судьи были введены в 1870 г., а в Кемском уезде Архангельской губернии — в 1888 г. (из-за отсутствия земства мировые судьи здесь не избирались, а назначались администрацией). Практика мировых судей быстро снискала авторитет. В одном из отчетов олонецкой губернской администрации середины 1870-х гг. отмечалось: «Скорость и беспристрастие нового суда приобрели ему уже столько доверия в народе, что он прибегает и с такими исками и жалобами, которые предоставлены ведению волостного суда». Однако введение судебных уставов 1864 г. в полном объеме затянулось, при этом правительство ссылалось на недостаток квалифицированных юристов и нехватку средств. Большую настойчивость и активность в решении вопроса проявило Олонецкое губернское земство во главе с председателем управы В.В. Савельевым. В течение 1875—1891 гг. оно пять раз входило в высшие правительственные инстанции с ходатайством о завершении судебной реформы в губернии. В 1891 г. в дополнение к ходатайству земство перечислило 15 тыс. руб. на расходы, связанные с организацией окружного суда. Усилия земцев помогли сдвинуть дело с мертвой точки. 28 февраля 1892 г. был опубликован указ о введении судебной реформы в Олонецкой губернии в полном объеме и о создании Петрозаводского окружного суда, хотя и без института присяжных заседателей. Открытие окружного суда в Петрозаводске состоялось 29 мая 1894 г.

Пудож. Торговая площадь

Решение о введении института присяжных заседателей в Петрозаводском окружном суде было принято только в 1898 г. Первое заседание с их участием состоялось 1 июня 1898 г. по уголовному делу о нанесении мещанами Сухановым и Ивановым тяжких побоев мещанину Чехонину. «Присяжные, — по свидетельству очевидцев, — отнеслись к своему делу с должным уважением: свято всеми подробностями дела они живо интересовались, внимание их было поглощено представленной им картиной преступления. Они вынесли обвинительный вердикт в пределах предъявленного обвинения».

В начале 1870-х гг. в России была осуществлена также военная реформа, центральным звеном которой явилось принятие закона 1 января 1874 г. о всеобщей (всесословной) воинской повинности. Архаичные рекрутские наборы отменялись. Призыву на действительную службу подлежали все мужчины по достижении 21 года. Срок действительной службы составлял 6 лет в сухопутных войсках и 7 лет на флоте, затем военнообязанные переводились в запас. Для лиц, окончивших средние и высшие учебные заведения, сроки действительной службы значительно сокращались. Карелы и вепсы отбывали воинскую повинность, как и ранее рекрутскую, наравне с русскими.

Крестьянская реформа и реформы 60-70-х гг. XIX в. в области государственно-административного устройства несмотря на то, что несли на себе печать крепостнических традиций, создали условия для становления России на рельсы буржуазной модернизации и открывали потенциальную возможность для эволюции царизма в сторону ограниченной монархии.