Сергей позвонил в Дальнегорск своему другу, который нашел нужную для ГАЗ-66 деталь и отправил ее первым же рейсовым автобусом к нам на север. Водители частенько берутся немного подработать, доставляя посылки между городами, – это намного быстрее и надежнее, чем «Почта России». Когда мы с опозданием в несколько дней выехали наконец из Тернея, шла вторая неделя марта: весна могла начаться в любой момент. По дороге к Амгу ГАЗ-66 дал сбой всего один раз, когда на обледеневшем перевале близ Кемы ни с того ни с сего вдруг начал гудеть клаксон и не смолкал до тех пор, пока Коля с бешеными проклятиями не остановился у обочины и не выдернул какой-то проводок.

На этом этапе нашей задачей было выловить в окрестностях Амгу, на реках Шами, Кудья и Сайон, трех рыбных филинов с регистраторами GPS – тех самых, которых Сергей с Катковым поймали прошлой весной, пока я еще находился в Миннесоте. Нам предстояло скачать накопленную приборами на их спинах информацию и установить три новых, чтобы в последний раз начать сбор данных об их перемещениях за год. Проезжая мимо городской свалки на подступах к Амгу, мы увидели на полусъеденном трупе собаки, обнажившемся из-под снега прибрежными ветрами, двух орланов-белохвостов. Потревоженные орланы поднялись в воздух, тяжело хлопая крыльями и свесив когти, а потом разогнались, заложили вираж и вернулись, чтобы защитить свое сокровище от устремившихся к нему ворон. Всякий раз, оказываясь в Амгу, я поражался суровости этого приграничного поселка. По дороге мы видели, как бородатые мужчины в телогрейках колют дрова, сжимая в зубах сигареты без фильтров, а женщины в валенках и пуховых платках выходят к обочине дороги посмотреть на нас. Почти в каждом дворе посреди хлама, который в силу культурных традиций люди опасаются выбрасывать, лаяли охотничьи собаки, а со стен покосившихся сараев свисали рыболовные сети.

Мы разбили лагерь рядом с горячим источником на берегу реки Шами к западу от Амгу, в том самом месте, где в прошлом году поймали обитавшую на этом участке самку. Нам нужно было повторно поймать эту птицу, чтобы скопировать данные с накопителя, и выловить самца. Расставив садки со свежей приманкой, мы разбрелись по пойме реки в поисках гнездового дерева. Примерно через час Шурик отыскал его.

Самки рыбных филинов, сидящие на гнезде, всегда кажутся мне более спокойными, чем следовало бы. Эти птицы бóльшую часть жизни всеми силами избегают людей, поэтому я бы ожидал, что при встрече с жуткими чудовищами вроде нас, которые хватают их, крутят и вертят, самая нормальная реакция – паника. А между тем, попав к нам в руки, рыбные филины проявляли внешнее безразличие к происходящему. За год до этого на участке рядом с Кудьей Шурик забрался на кедр и обнаружил, что прямо напротив него в гнезде на соседнем дереве сидит птица, которую мы снабдили маячком за месяц до этого. Она поглядела на него с минуту, а потом, решив, что у нее есть дела поважнее, отвернулась. Теперь мы стояли под старым исполинским тополем Максимовича и с изумлением смотрели на расселину, в которой притаилась птица – наша цель. Ее присутствие выдавали только лохматые перьевые ушки: они выглядывали из дупла и трепетали на ветру. Мы нашли гнездо, но самка, которую мы так хотели поймать, высиживала птенцов. Ловить ее было нельзя.

Вернувшись в ГАЗ-66, мы вспомнили свои прежние поездки на Шами. Эта территория долго оставалась для нас загадкой; в 2006 году мы с Сергеем потратили немало времени, выслеживая пару филинов, обитавшую в долинах рек Шами и Амгу, но так и не нашли их гнездового дерева. За несколько лет до этого – я тогда еще даже не начал изучать рыбных филинов – Сергей приезжал сюда вместе с Шуриком и японским орнитологом Такеши Такенакой, но и им птицы не раскрыли своих секретов. Сергей рассказал нам, как во время той экспедиции Шурик залез на старый сломанный тополь Максимовича. Они были совершенно уверены, что нашли гнездовое дерево. Когда Шурик добрался до темного дупла, расположенного в десяти метрах от земли, он пришел в замешательство и с криком, что нашел какие-то «волосы», бросил Сергею клок для осмотра. Подхватив пучок, Сергей начал понимать, что, по-видимому, это шерсть гималайского медведя, а Шурик тем временем засовывает голову в гнездо медведя, пребывающего в зимней спячке, со словами, что оттуда веет теплом. Сергей рыкнул на Шурика, чтобы тот слезал поскорее, надеясь, что медведь не проснулся.

Гималайский медведь примерно одинакового размера с американским барибалом, но имеет менее обтекаемую форму. У него косматый черный мех, широкая белая полоса в верхней части груди и стоящие торчком большие округлые уши, придающие ему сходство с Микки Маусом. Несмотря на довольно умильный вид, они опасны. Они агрессивнее бурых медведей – своих более крупных собратьев, также обитающих в Приморье, – и чаще нападают на людей. Хотя они не находятся под угрозой исчезновения, их ценят на черном рынке Азии{137}, так как их лапы и желчный пузырь якобы помогают от всевозможных заболеваний, начиная от проблем с печенью до геморроя. Когда браконьеры натыкаются на такое дерево, как тополь Шурика, и думают, что внутри может спать медведь, они прорубают маленькое отверстие у основания ствола, засовывают внутрь горящую ветошь, а потом ждут с ружьями на изготовку, когда встревоженный медведь выползет из дупла, спасаясь от дыма.

Обнаружив в гнезде на Шами самку, я тем же вечером втиснулся в костюм Зефирного человека и тихонько подобрался к гнездовому дереву. Я затаился метрах в двадцати от него с микрофоном в руках, чтобы записать дуэт, который, я был уверен, непременно раздастся с приходом сумерек; мне еще ни разу не выпадало случая записать крики филинов со столь близкого расстояния. Было пятнадцать минут седьмого. Промучившись полчаса в неподвижности и теряя уже терпение, я вдруг увидел, как сверху спускается самец. Он сел на широкую вертикальную ветвь соседнего дерева прямо напротив дупла. Самка в гнезде издала похожий на чиханье звук. По опыту я знал, что филины кричат так, когда видят поблизости хищника, например ворону или лису, и понял, что она предупреждает самца обо мне. Она не видела меня из гнезда, зато слышала, как я пришел сюда 30 минут назад, и не забыла об этом. Начался дуэт, самец выгнул спину, белая заплатка на горле набухла, и глубокие ноты прорезали морозный вечерний воздух. Самка тотчас ответила ему из дупла приглушенным криком. Уханье, как и положено, продолжалось около получаса с периодичностью раз в минуту, пока самка не оборвала перекличку, промолчав целых два раза подряд, после чего выпорхнула из гнезда и перелетела на расположенное неподалеку дерево. Самец последовал за ней; было темно, и я видел только их контуры на фоне неба. Они сели друг напротив друга на толстом горизонтальном суку, еще раз прокричали дуэтом, а потом самец взгромоздился на самку, хлопая крыльями, и почти сразу слез с нее. Спаривание совершилось. Прежде чем вернуться в гнездо, самка несколько раз щелкнула клювом: эта агрессивная реакция была направлена, судя по всему, на меня, затаившегося вуайериста. Как только она прилетела обратно в гнездо, дуэт возобновился и растянулся еще на четверть часа. Теперь я не видел ни самки, ни самца: ее скрывали от меня стенки дупла, его – темнота.

В дополнение к самцу с Шами, которого мы поймали во время первого же ночного дежурства, мы использовали информацию, полученную от самки с Кудьи, чтобы выловить всех трех птиц с Кудьи – самца, самку и их годовалого отпрыска, и все это в течение часа. Собранные в межсезонье данные говорили о том, что охотничий участок филинов находится в двух километрах от того места, на котором мы сосредоточили усилия в прошлом году, поэтому, пока мы с Сергеем находились на Шами, мы провели рекогносцировку. Оказывается, к этому месту мы могли довольно близко подъехать на машине. Ледяные островки неподалеку от лесной сторожки Волкова, всего в 50 метрах от моста через Амгу, и правда были усеяны следами рыбных филинов и каплями рыбьей крови. После Шами мы переместились туда и разбили лагерь в самом конце протоптанной рыбаками тропы, у реки, откуда открывался вид на окаймлявшие противоположный берег крутые склоны, поросшие березой и дубом. Мы расставили несколько садков и стали ждать сумерек.

Нас удивило, что птицы обнаружили приманку так быстро, почти сразу после того, как стемнело, но самым неожиданным стало то, что мы могли беспрепятственно наблюдать за охотничьими повадками филинов прямо из лагеря. И не какой-то одной птицы, а целого семейства: двух обитателей участка и их годовалого птенца, который отличался от взрослых птиц разве что темной маской вокруг глаз. Второго птенца нигде не было видно, хотя я помнил, что год назад Шурик нашел в гнезде два яйца. Что же случилось со вторым? Мне захотелось съездить на Сайон, где прошлой весной я нашел в гнезде едва вылупившегося птенца и яйцо, и посмотреть, найду ли я там двух молодых птиц.

Примечательно, что выбранный этим семейством участок для охоты находился рядом с нами, недалеко от моста. Там под шум океана, грохот лесовозов и доносившийся издалека вой деревенских собак семейство с Кудьи приступило к вечерней охоте. Первой прилетела самка: она скользнула над самой водой, а затем взмыла вверх, чтобы взгромоздиться на нависшую над водой ветку березы. За ней следом мимо нас пронесся самец, который выбрал дерево ниже по течению, у самого моста. Птенец появился последним и сел рядом с матерью, посвистывая от нетерпения. Некоторое время совы в неподвижности изучали обстановку. Сумерки сгущались, и их очертания начали постепенно сливаться с окружающими деревьями и снегом. Взрослые птицы почти одновременно спикировали на ледяной берег Амгу, подошли к кромке воды и принялись высматривать рыбу. Годовалый птенец, почти такой же большой, как родители, приземлился рядом с матерью. После того как она проигнорировала попрошайку, он отправился ниже по течению реки, к отцу, который угостил его рыбой из только что обнаруженного садка. Еще целый час после захода солнца семейство активно охотилось. Насытившись, птицы расселись по берегам, каждая над своей полыньей, и стали лениво высматривать рыбу.

Если не считать уникальной возможности понаблюдать за охотой и семейными взаимоотношениями птиц, больше всего меня удивило то безразличие, с которым филины отнеслись к нашему присутствию. Разумеется, они нас видели: вряд ли ГАЗ-66 или потрескивание костра остались незамеченными. Коля и вовсе встал на середине моста через Щербатовку и наблюдал оттуда, как самец дважды нырял в воду с ветки дерева. Быть может, эти филины больше других привыкли к присутствию человека, потому что жили недалеко от поселка? На следующий день мы расставили ловушки и в течение часа поймали всех троих. На взрослых филинов мы надели регистраторы данных, а птенца измерили, окольцевали и взяли у него кровь на анализ. Рано или поздно молодой филин покинет малую родину, и нам не хотелось расходовать прибор на птицу, которую мы вряд ли отыщем снова.