— Хочу побольше узнать про альпак, — сказала Джерри Миркл, когда Мадлен подала ей тарелку с клюквенным соусом.

— Самое главное в них — то, что словами не ухватишь. Их взгляд. Словно изучают тебя, но доброжелательно. Не дождусь, когда они появятся.

— Уже придумала имена?

— Хочу увидеть их сначала — подобрать имена под характеры.

Джерри взглянула на Ким:

— У тебя есть любимые питомцы?

Ким сморщила нос, будто её спросили, любит ли она неприятные запахи:

— Не самые любимые. В детстве у моего отца была игуана. Жуть.

Она слегка передёрнула плечами, подтверждая сказанное.

— И пушистых друзей нет?

— Расследовательская журналистика не оставляет времени на собачьи прогулки.

— Похоже, такая работа может занять всю жизнь.

— Только если любишь её.

— Любишь?

— Конечно.

— Что в этом лучше всего?

— Срывать маску с мерзавца, строящего из себя приличного.

Кайл впервые вмешался:

— Разоблачать плохих — это ведь и твоя работа, папа, только под другим углом, да?

Гурни резал индейку у себя на тарелке и продолжал резать, отвечая:

— И с другой отправной точкой. Расследовательская журналистика — поправь, если не так, Ким, — обычно стартует с дымка и ищет огонь, если он есть, чтобы вынести на публику. Убийство — вместо дымка начинается с трупа, и цель — собрать достаточно улик для ареста виновного.

Ким улыбнулась и отложила вилку:

— Разве мы оба не идём к истине?

— Да, но по совершенно разным причинам.

— Думаю, важна истина. Почему мы её ищем — вопрос вторичный.

Гурни понял, что спор испортит праздничное настроение, и лучше его пресечь:

— Хорошее замечание, Ким. Передашь соль?

— Кстати о расследованиях, — сказал Кайл, наклоняясь к Гурни, — то, как эти идиоты из RAM проходились по тебе, — за гранью. Балансировали на грани клеветы. Хотелось, чтобы перескочили — подали бы в суд.

Он посмотрел на Джерри Миркл:

— Видела сюжет в «Controversial Perspectives» о стрельбе?

— Мадлен рассказала, я посмотрела на сайте RAM.

— Впечатления?

— Кроме того, что это помойка с ядовитым трёпом?

Кайл мрачно улыбнулся:

— А этот тип в конце, Малдон Олбрайт?

Она пожала плечами:

— Показалось, будто он пытается наложить глянец на мусор RAM. Дэйв, передай подливу?

Поговорили об ужине — сочность индейки, сладость батата. Все охотно утонули в кулинарных радостях — кроме Ким, которая ковыряла еду, будто примериваясь вернуться к серьёзному. Наконец отложила вилку и повернулась к Гурни:

— Должна спросить. У тебя есть собственная версия причин стрельбы в Блэкморе?

Все замерли. Мадлен холодно взглянула на Ким. Глаза Кайла расширились. Лицо Джерри Миркла ничего не выдало. Гурни ощутил раздражение — не столько от вопроса, сколько от холодно-испытующего тона.

— Это не вполне теория. Скорее подозрение, что всё упёрлось в токсичные отношения отца и сына.

— Ты о Ленни и Сонни?

— Похоже, ты занималась расследованием дела Лермана.

— Это моя работа.

Гурни вдруг понял: Ким здесь не потому, что её пригласил Кайл. Он просто упомянул о визите — а дальше она сама пригласилась. А значит, всё, что он скажет, так или иначе всплывёт в СМИ.

Он тщательно подбирал слова:

— Полагаю, в отношениях Ленни и Сонни Лерманов было нечто отравляющее, что в итоге их и погубило.

Её глаза расширились:

— Значит, ты не веришь, что Зико Слэйд убил Ленни из-за шантажа?

— В суде это звучало гладко, но специфику убийства не объясняет.

— Ты имеешь в виду… обезглавливание? — она произнесла это с оттенком благоговения.

Мадлен вмешалась — лёгкой застенчивой улыбкой, которой часто смягчала серьёзный разговор:

— Пока мы едим индейку, может, обойдёмся без отрубленных частей тела?

— Отличная мысль, — сказал Гурни.

Кайл сменил тему так резко, что Гурни едва не рассмеялся:

— Мадлен, обожаю, как ты приготовила ямс.

Она моргнула:

— Ямс? Его просто разминают с маслом, солью и щепоткой корицы.

Джерри Миркл сказала:

— В моём детстве ямс был предметом семейных баталий. Мама подавала свою ямсовую запеканку на каждый праздник. Отец ненавидел ямс. «Я приготовила его по-особенному, тебе стоит попробовать», — говорила она. Он отвечал: «Как ни готовь — всё одно. Он отвратителен!» Тогда мама начинала разговаривать с кошкой, объясняя, какой он вкусный и как некоторые не ценят хорошее. На этом моменте отец швырял вилку и уходил из-за стола. Говорят, противоположности притягиваются, да только притяжение легко переходит в столкновение. А столкновение либо рушит отношения, либо консервирует их в вечном разочаровании, где каждый мечтает, чтобы другой изменился.

— Каким был твой отец? — спросила Ким.

— Профессор колледжа. Макроэкономист. Сомневаюсь, что он когда-нибудь ощущал себя мужем или отцом, — Джерри сделала паузу. — Он любил плавать и каждую летнюю субботу ездил на ближайший пляж. Однажды взял меня. Уверена, это не его инициатива — мама настояла. Он забыл, что я с ним, и уехал домой без меня.

За столом раздались возгласы огорчения.

— С годами мама пересказывала эту историю всё более едко — так она давала понять, что профессор — самовлюблённый глупец. В какой-то момент мне стало его жаль, хотя однажды я слышала, как он сказал, что хотел бы, чтобы я была мальчиком.

— Патриархат! — фыркнула Ким. — Будь ты мальчиком, он бы не забыл тебя на пляже.

— Сыном у него могло бы быть хуже.

— Как так? Почему?

— На сыновей отцы часто возлагают больше надежд. Видят в них продолжение себя, и если у отца изначально проблемы с контролем, последствия могут быть взрывными.

— В прошлом году, — сказал Кайл, наклоняясь к Ким, — она освещала дело, где отец и сын были парой серийных убийц. — Он повернулся к Ким: — Расскажешь историю?

Её глаза вспыхнули — напомнив Гурни любителей сенсаций на RAM-TV.

— Ной и Таннер Бабкок, отец и сын из ада, — начала она, но её перебило тревожное оповещение на телефоне Гурни.

Неожиданные визитёры — редкость, и они с Мадлен на секунду обменялись вопросом взглядами, прежде чем он поднялся из-за стола. Подошёл к кухонному окну и увидел, как белый фургон обогнул амбар и по пастбищу подъехал к дому. Водитель в форменной куртке вынес большую квадратную картонную коробку к боковой двери и вернулся к фургону.

Гурни вышел через подсобку и открыл дверь как раз, чтобы увидеть, как водитель садится назад. На боку — синий логотип: «СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ УСКОРЕННАЯ ДОСТАВКА». Фургон умчался так же быстро, как и появился.

Гурни посмотрел на коробку на ступеньке. Поднял — тяжёлая, фунтов тридцать не меньше, — занёс в дом, поставил на буфет. На этикетке значилось имя отправителя: К. Хэдли.

— От Кристины, — сказал он.

— Кристина? — Мадлен произнесла имя так, словно оно не складывалось в смысл.

— Так написано.

— Моя богатая сестрица из Риджвуда, — пояснила она остальным.

Гурни откашлялся:

— Откроешь?

— Ты рядом. Вскрывай.

Гурни разрезал ленту, откинул клапаны и заглянул внутрь:

— Праздничная подарочная корзина. Джемы, соусы, гурмэ-горчица.

— Ладно, — сказала Мадлен, пренебрежительно махнув рукой. — Потом решим, что с этим делать.

Тишину нарушила Джерри Миркл:

— Кажется, Ким собиралась рассказать нам историю про серийных маньяков — отца и сына.

Ким огляделась, словно собирая взгляды:

— Ной Бабкок жил с сыном Таннером на глухой молочной ферме. Когда мальчику было шесть, он убил мать лопатой у него на глазах, расчленил тело и сбросил в резервуар с жидким навозом. За следующие пятнадцать лет он утопил в том же баке ещё одиннадцать женщин, а сын, превратившийся в бесчувственную тень, помогал с тяжёлой работой. Убийства вскрылись случайно — госинспектор проводил плановую проверку навозных цистерн. Открыл люк — на поверхности плавало частично разложившееся ухо. Отцу дали двенадцать пожизненных в тюрьме строгого режима. Сына отправили в лечебницу для душевнобольных преступников.

Кайл добавил:

— Ким получила премию за статью — на основе её интервью с сыном.

Взгляд Мадлен приковался к Ким:

— Как вам удалось добиться этих интервью?

— Таннеру разрешали одного посетителя в неделю. Вот я и стала этим посетителем.

— Удивительно, что он согласился говорить.

Ким самодовольно улыбнулась:

— Потребовалось усилий.

— Что вы ему пообещали?

— «Пообещали» — слишком сильно. Я намекнула: его версия поможет людям понять, что произошло.

— Есть мысли насчёт его IQ?

Лицо Ким напряглось, но прежде чем она ответила, вмешалась Джерри Миркл:

— Навозные убийства. Помню, так окрестили дело на RAM News. У них особый способ подавать события.

Ким промолчала.

Джерри продолжила:

— Как профессиональный журналист, у вас же наверняка есть мнение о подходе RAM к новостям?

— Их подходе?

— О том, как они превращают сложные трагедии в вульгарные, примитивные заголовки.

Улыбка Ким не скрыла враждебности в глазах:

— Легко критиковать стиль продукта, но он не держался бы на рынке, если бы не попадал в запрос аудитории.

Джерри взяла вилку, повертела её — и отложила:

— Проблема в том, что многие желаемые людьми вещи их в конце концов отравляют.

Смысл фразы — если не точные слова — напомнил Гурни Эмму Мартин. Он спросил Джерри, знакома ли она с Эммой или её подходом.

Глаза Джерри ожили:

— О да. Скорее по её репутации, чем по личному опыту. Эмма всегда была чуть в стороне от клинического мейнстрима. Помню конференцию в Аспене. Известный психиатр представил детальное исследование — мол, определил относительный вклад природы и воспитания в поведение. В зале — тишина, хоть булавку урони. Эмма рассмеялась — и разнесла саму постановку вопроса. Академическая напыщенность для неё была совершенно невыносима.

Воцарилась пауза, длившаяся, пока убирали посуду. Мадлен сварила кофе и принесла тыквенный пирог.

— Пока ждём кофе, — сказала она, — позвоню Кристине, поблагодарю за корзину с джемами — пока не вылетело из головы.

Она уже собиралась выйти, но остановилась:

— Кстати, если кто любит джемы-желе — подходите, берите, не стесняйтесь. Мой телефон в кабинете — вернусь через минуту.

— Скромность — это не про меня, — сказала Джерри, поднимаясь и подходя к коробке на буфете. Ким пошла следом. Они осторожно доставали банки по одной, любуясь яркими этикетками и мирно комментируя. Не торопились — будто чувствуя, что спешка похожа на жадность. Так, неторопясь, они извлекли и обсудили с полдюжины банок.

— Ну, — ухмыльнулась Джерри, — вкусняшки заняли только верх коробки. Под перегородкой явно ещё полно добра.

Она просунула руку внутрь, пару секунд подёргала картонную вставку. Оглядев буфет, взяла запасную сервировочную вилку и поддела край — как раз в тот момент, когда Мадлен с недоумением вернулась из кабинета.

— Я говорила с Кристиной. Она понятия не имеет, о чём речь. Ничего нам не отправляла.

В следующую секунду вставка вылетела из коробки, и что-то ярко-зелёное вспыхнуло. Вилка выскользнула из руки Джерри и с грохотом упала на пол. Она отшатнулась с пронзительным воплем.

Ким застыла, раскрыв рот.

Мадлен нерешительно шагнула, заглянула в коробку. Её глаза распахнулись — она вскрикнула и отпрянула. Её спина ударилась о стену, и она медленно сползла на пол.

— Что за чёрт здесь творится? — воскликнул Гурни, вскочив, опрокинув стул и почти спотыкаясь, бросаясь к Мадлен. — Ты в порядке? Что за…

Она указала дрожащей рукой:

— Смотри! Ради Бога, смотри!

Из коробки поднималась кольцами зелёная змея с загнутыми, острыми, как иглы, клыками и злобными глазами — словно тёмные угли, — её треугольная голова чуть покачивалась из стороны в сторону.