По дороге в Уолнат‑Кроссинг Гурни заехал в магазин электроники в придорожном торговом центре и за наличные купил телефон с предоплатой и пакетом минут.

Как только он вернулся домой, взял в кабинете блокнот и нацарапал черновик послания по тому образцу, что обрисовал в «Абеляре». Потом отложил листок — собирался вернуться к нему свежим взглядом, подправить формулировки и уже тогда отправить текст на мобильный Лоринды.

Пока что он достал копию материалов дела, полученную от Словака, и перешёл к разделу с подробностями записи с камеры наблюдения в ночь, когда стреляли в Асперна. Он надеялся отыскать там контакты фирмы‑установщика системы безопасности.

Так и оказалось. Более того — был указан ларчфилдский номер, по которому он и позвонил.

Сообщив свои имя и номер жетона, он быстро попал на менеджера монтажного отдела.

Да — он знаком с объектом Расселов.

Да — поставили всего одну камеру.

Да — для дома таких размеров это необычно.

Да — рекомендовали установить дополнительные, но миссис Рассел настояла на «постепенном подходе».

Да — место первой камеры выбрала сама миссис Рассел. Она же указала и угол обзора.

Гурни подчеркнул, что все вопросы носят конфиденциальный характер в рамках текущего расследования, поблагодарил менеджера за содействие.

Как и в случае с исчезнувшими телефоном и бутылкой, эта информация сама по себе ничего не доказывала. Очевидную «режиссуру» со стороны Лоринды опытный адвокат легко попытался бы нивелировать. Но для Гурни это подпитывало растущие подозрения и служило лишним аргументом в пользу «операции шантажа», к которой он готовился.

Редко когда он был настолько уверен в чьей‑то причастности, имея столь мало твёрдых улик. Он почти не сомневался: в полицию Лоринда не пойдёт. Насчёт личного участия Ганта в смерти Асперна — уверенности было меньше. Он надеялся, что завтрашнее наблюдение внесёт ясность.

Следующим он набрал Словака.

— Брэд, мне нужно осмотреть дом Асперна. Сможешь прислать кого‑то завтра утром, чтобы открыть?

— Думаете, мы что‑то упустили?

— Ничего конкретного. Честно — не знаю, что ищу. Иногда мне просто нужно походить по миру жертвы или убийцы и впитать всё, что смогу.

— Хорошо, организую доступ. Если понадобится помощь с описанием — скажите.

Желание «пройтись» было подлинным. Но был и второй мотив: он собирался использовать дом Асперна как базу управления дроном. Место уединённое, но не слишком далеко от владений Рассела; если техника по какой‑то причине свалится в лесу, найти её будет несложно. И сказанное Словаку пригодится в качестве прикрытия, если его там заметят.

С этим покончено — он вернулся к черновику сообщения Лоринде. Перечитал несколько раз, внёс мелкие правки, набрал текст на анонимном телефоне и отправил на её мобильный.

Простое действие, способное потянуть за собой крупные последствия.

На следующее утро он собирался заехать к Моргану — поставить его в известность об операции. Как бы ни шатко выглядело эмоциональное состояние Моргана, уведомить о серьёзном следственном шаге было необходимо по форме.

Но это — завтра. Видя, что до вечера от него больше ничего не требуется, он переключился на сарай для альпаки.

К возвращению Мадлен из клиники он уже раскроил пиломатериалы под стены, стропила, дверные проёмы и сложил всё аккуратными пачками — готовыми к сборке. Саму сборку он не начинал: знал, как ей хочется участвовать.

После этого он почувствовал приятную расслабленность и почти благочестивое удовлетворение. Ужин прошёл легко и весело, с частыми вспышками смеха. Спать легли раньше обычного.

Проснулся он тоже раньше — задолго до рассвета.

Эйфория вечера сменилась прежней тревогой, связанной с убийствами в Ларчфилде. Он понимал: пытаться вновь уснуть с этим клубком мыслей бесполезно.

Он принял душ, оделся, сварил кофе.

На рассвете, с чашкой номер два, он сидел во внутреннем дворике и представлял, как Морган отреагирует на ловушку для Лоринды — и как отзовётся сама Лоринда на полученное послание.

В этот момент в доме зазвонил телефон. Он поспешил внутрь, чтобы звонок не разбудил Мадлен. На экране высветилось имя Киры Барстоу — это было неожиданно.

— Что случилось?

— Я попросила нашего айтишника, Кита Борона, прогнать анализ ваших видеороликов. Утром он доложил: девяносто девять процентов цифрового контента выглядят целостно, но есть один процент, который его беспокоит.

— В каком смысле?

— В видео из морга — трёхсекундная звуковая аномалия.

— Какая именно?

— Он говорит: звук открывающегося гроба — треск древесины — оставил своеобразный звуковой «след».

— И что это может значить?

— Он запускает дополнительные проверки, чтобы разобраться. Я просто хотела, чтобы вы знали: странность есть — по вашей просьбе мы копаем. Как только получу что‑то внятное, позвоню.

Вернуться в постель и увидеть хоть отголосок сладких снов теперь было нереально. К уже странному делу добавилась новая странность.

Он пообещал Мадлен провести утро с ней — работать над сараем.

Задача на сегодня: удерживаться в настоящем — думать о разметке и углах, о саморезах и ударах молотком, — а не срываться в мир убийц и звуковых аномалий.

К середине дня он пришел к выводу, что выполнил половину работы, и это уже было значительным достижением. Ему хотелось бы уделять домашним делам такую же безусловную сосредоточенность, как осмотрам мест преступлений, но его мозг был устроен иначе.

Впрочем, сарай уже обрёл реальные очертания: не хватало лишь внешней обшивки и влагостойкой кровли. Мадлен явно радовалась их совместной работе — настроение сохранилось и за обедом.

К трём часам, когда он собирался выезжать в Ларчфилд, она составляла список цветов, которыми хотела обрамить старый курятник и новый сарай.

Она подошла к дверце его машины:

— Думаю в основном васильки и мальвы — на солнечные стороны, и бегонии — в тень. Как тебе?

— Звучит здорово.

— Ты хотя бы представляешь, как они выглядят?

— Представляю… что‑нибудь яркое.

Она вздохнула, наклонилась к окну и поцеловала его.

— Будь осторожен, — сказала неожиданно серьёзно.