Гурни передал Хардвику распоряжения Клайна.

Тот оскалился с отвращением:

— Клайн — жалкий маленький засранец.

— Но прав в одном: дело серьёзное, — сказал Гурни. — Особенно если явка с повинной сопровождается признанием.

— Что опровергает твою версию о Бекерте как о жертве.

— Если это поможет добраться до истины — я не против.

— Так что делаем, пока не явится кавалерия? Будем стоять тут, держась за причиндалы?

— Съезжаем с дороги, скрываемся, подходим поближе к дому. А затем… посмотрим.

По мере того, как они пробирались сквозь лес, рельеф выравнивался. Вскоре сквозь заросли болиголова проступила выкошенная поляна. Прикрываясь низкими ветвями, они продвинулись вперёд, пока не разглядели простой белый фермерский дом посреди ярко‑зелёного газона. Рядом с домом — сарай размером с гараж. Почти всё пространство перед фасадом занимали грядки с мульчей и подвесные корзины с алыми петуниями.

— И что теперь? — пробормотал Хардвик.

— Ведём наблюдение. Смотрим, кто войдёт или выйдет.

— А если войдут или выйдут?

— Зависит от того, кто именно.

— Ясно как божий день.

— Как жизнь. Займём диагональные позиции — чтобы нас было не видно. Гурни кивнул в сторону леса. — Обойди так, чтобы видеть левую и заднюю стороны дома. Я возьму фасад и правый фланг. Позвони, когда устроишься.

Он перевёл телефон в режим вибрации, чтобы звонок не выдал позицию. То же сделал и Хардвик.

Гурни прокрался к укрытию, откуда дом и сарай просматривались хорошо, а его самого скрывала чаща. Отсюда была видна небольшая, на вид совсем новая спутниковая тарелка на углу дома. До слуха доходил приглушённый гул генератора. Когда уши привыкли, он понял, что различает и голос — слишком слабый, чтобы разобрать слова, но по интонациям — диктор новостей. В столь напряжённых обстоятельствах это выглядело странно: Бекерт смотрит телевизор… разве что ожидает объявления о предстоящей сдаче.

Телефон завибрировал. Хардвик.

— Репортаж по запросу. Я только что вдохнул чёртову мошку. Сидит в лёгких, сука.

— По крайней мере, не оса.

— Или птица. Как бы там ни было, я на месте. И что дальше?

— Скажи одно: если прислушаться, слышно, что‑то вроде теленовостей?

— Слышу гул генератора.

— И всё?

— Вот и всё. Но у меня есть мысли по поводу вашей двойной подставы. Идея, что вся эта дрянь в Уайт‑Ривер в конечном счёте затевалась ради уничтожения Бекерта, рождает один большой знак вопроса.

— Согласен.

— И ответ тоже знаешь?

— Нет. Зато, похоже, знаешь ты.

Хардвик выждал эффектную паузу:

— Мейнард Биггс.

На Гурни это не произвело впечатления. Его воспоминания о Биггсе — честный, умный, сочувственный — плохо вязались с образом серийного убийцы.

— Почему Биггс?

— Он единственный, кто извлекает осязаемую выгоду из устранения Бекерта. Убери знаменитого шефа закона и порядка — и Биггс выигрывает выборы в Федеральный округ, даже не вспотев.

Это звучало криво, но Гурни намеренно держал ум открытым:

— Возможно. Проблема в том, что…

Он осёкся, услышав шум машины — возможно, нескольких — на грунтовке.

— Подожди, Джек, у нас гости.

Он сместился, чтобы видеть выезд дороги на поляну. Первой показалась «Краун Виктория» Марка Торреса. Вторым — чёрный фургон без опознавательных знаков, за ним — тёмный неприметный внедорожник. Они встали в ряд у кромки поляны, носами к дому. Никто не вышел.

Гурни снова набрал Хардвика:

— Видишь их с твоей позиции?

— Да. Фургон похож на спецназ. Как думаешь, что будут делать?

— Ничего существенного, пока не приедет Клайн. И подтянутся прочие приглашённые — если он их оповестил. Дай свяжусь с Торресом, перезвоню.

Торрес ответил на первом гудке:

— Дэйв? Где вы?

— Неподалёку, вне видимости — и пусть так и остаётся. У вас есть план?

— Клайн командует. Ничего не происходит, пока все не соберутся.

— Кто с тобой? — спросил Гурни.

— Спецназ и капитан Белтц. Мэра и шерифа везёт помощник шерифа на своей машине. Мистер Гелтер подъедет отдельно. Миссис Бекерт привезёт шофёр.

— Что насчёт Клайна?

— Уже в пути. Насколько знаю — один.

— Кто‑нибудь ещё?

— Нет. Ну… в некотором смысле да. Люди из RAM‑TV.

— Что?

— Ещё одно из условий Бекерта. Больше свидетелей.

— Клайн согласился?

— Согласился? Он в восторге.

— Господи.

— И ещё новость. Вы интересовались местоположением телефонов, на которые шли звонки с сигнализации в коттедже Бекерта, когда вы с Хардвиком там были. Вызовы шли на телефоны Бекерта, Терлока и на анонимный предоплатный номер. Телефон Бекерта тогда был выключен — логично, если он уже скрывался, — так что местоположение неизвестно. Телефон Терлока был включён, и звонок прошёл через вышку Ларватона, ближайшую к его дому. Это объясняет, почему он объявился в «Оружейном Клубе» тем утром. Ничего удивительного. Самое занимательное — предоплата. Звонок принят вышкой Уайт‑Ривер, а через тридцать секунд с того же предоплатного телефона пошёл вызов на номер, зарегистрированный на Езекиаса Горта.

Для Гурни это сюрпризом не стало: он и так полагал, что кто‑то, ожидавший присутствия Терлока, уведомил одного из Гортов. Но подтверждение обнадёжило.

— Спасибо, Марк. Приятно, когда в этом чёртовом деле хоть что‑то начинает складываться.

Услышав, как к холму подтягивается ещё одна машина, они завершили разговор.

На поляну въехал тёмно‑бордовый «Эскалейд» и стал рядом с «Краун Викторией». Помощник шерифа вышел из‑за руля и постучал в окно машины Торреса. Пару минут совещались, после чего он вернулся в «Эскалейд». В следующие пятнадцать минут в колонне машин никакой активности не наблюдалось; слышны были лишь настойчивый гул генератора и — по крайней мере, для уха Гурни — почти подсознательные интонации кабельных новостей.

Затем прибыл Клайн на своём «Навигаторе», выбрался наружу с деловитой напористостью полевого командира и стремительно обошёл каждую из машин. На нём висела великоватая ветровка из плотной тёмно‑синей ткани — такой фасон любят почти все силовики. На спине жирными буквами значилось: «ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР».

Он вернулся к «Навигатору», встал перед капотом, широко расставив ноги, — поза героя‑завоевателя, если бы не бесформенная куртка, нелепо уменьшавшая его фигуру. Гурни, затаившийся на опушке, не спускал глаз с Клайна, когда тот достал телефон.

Мобильник Гурни завибрировал. Он взглянул на экран и ответил:

— Привет, Шеридан. Каков план?

Клайн оглядел поляну:

— Вы где?

— В укрытии. Держу дом на прицеле.

— Это капитуляция, а не бой.

— Он в чём‑нибудь признался?

— Во всём. Во всём, кроме убийства Терлока.

— С какой стати ему признаваться?

— Какая, к чёрту, разница? Факт в том, что признание есть. У нас имеются письменные подтверждения.

— Письменные? Каким образом…

Клайн нетерпеливо перебил:

— Текстовое сообщение. С приложенным электронным отпечатком большого пальца.

— Вы говорили с ним лично?

— Коротко, по телефону. На фоне шумело — скорее всего, генератор — из‑за этого его было трудно разобрать. Я не хотел потом препирательств о том, кто что сказал. Попросил изложить письменно — он написал.

— И в этом тексте он признаётся в шести убийствах?

— Он признался.

— Вас это не настораживает?

— Я в восторге. Похоже, в отличие от вас. Не потому ли, что рядом с этим ваша теория о бедном беспомощном Бекерте, которого подставил какой‑то макиавеллистский гений, звучит вопиюще нелепо?

Гурни пропустил колкость мимо ушей:

— Меня тревожат две вещи. Во‑первых, кем бы ни был Бекерт, дураком он не выглядит. А признавать за собой серию убийств, не имея на руках никаких договорённостей, — безумие. Возникает вопрос: что здесь происходит? Во‑вторых, я всё возвращаюсь к тому, что изначально зацепило меня в этом деле, — к сообщению на телефоне Стила. Я почти уверен: всё было не так, как выглядело.

Голос Клайна стал резким, раздражённым:

— Было именно так, как выглядело: предупреждение о внимательности — и, кстати, толковый совет. Просто он не успел его понять.

— Возможно, он и не должен был успеть.

— Это что ещё за намёки?

— Сообщение пришло на его личный телефон после того, как он уехал на работу, где пользовался служебным BlackBerry. Вероятно, его и не собирались обнаруживать до того, как он будет убит.

— После? Зачем?

— Чтобы направить нас на полицию и, в конечном счёте, на Бекерта. Что, в свою очередь, предполагает: отправитель заранее знал, что Стила убьют. Так называемое «предупреждение» могло быть первым тонким элементом заговора, призванного свалить всё на Бекерта.

— Как изящно. В этом ты весь, Гурни, верно? Одна чертовски умная конструкция за другой. Жаль только, что это — чистейшая ахинея. Может, повторить ещё раз? У НАС ЕСТЬ ПРИЗНАНИЕ! Нужно проговаривать по буквам?

В надежде, что при личном разговоре удастся яснее донести свои опасения, Гурни оборвал вызов, выбрался из своего, уже казавшегося ему нелепым укрытия и направился к Клайну, чьё раздражённое лицо не выражало ни капли энтузиазма.

— Послушай, Шеридан, я ценю твою позицию, — начал Гурни как можно мягче. — Я лишь думаю…

Его перебил басовитый рык безупречно настроенного двенадцатицилиндрового мотора. Это Марв Гелтер подъехал на своём классическом красном «Феррари».

Завидев Гелтера, Клайн пренебрежительно отмахнулся от Гурни и поспешил к «Феррари». Когда Гелтер выбрался из машины, они, нахмурившись, о чём‑то коротко поговорили; Клайн для пояснения кивком указал на дом. Затем Гелтер заметил Гурни и двинулся к нему, оставив Клайна провожать его недобрым взглядом.

Улыбка Гелтера была натянутой, как и хрипловатый тембр его голоса:

— Время летит, дружище. Ты должен мне ответ. Надеюсь, правильный.

Гурни ответил на напор вежливым пожатием плеч:

— По правде говоря, боюсь, из меня вышел бы паршивый кандидат и ещё более паршивый генпрокурор.

— Ха! Именно такие слова и делают людей избранными. Герой поневоле. Без поз и фальши. Как какой‑нибудь скромный чёртов астронавт. Дар, не иначе! И ты даже не подозреваешь, что он у тебя есть. В этом вся магия.

Прежде чем Гурни успел сформулировать более жёсткий отказ, на поляну въехал громоздкий фургон спутниковой связи, за ним — широкий внедорожник «Шевроле». На обоих красовались одинаковые рекламные раскраски в красно‑бело‑синих тонах:

RAM‑TV — НА МЕСТЕ ОТКУДА ВЫХОДЯТ НОВОСТИ!

Как только из внедорожника вышла Стейси Килбрик, Клайн поспешил её приветствовать.

— Занавес вверх, — бросил Гелтер. Подмигнув Гурни, он направился к Клайну и Килбрик.

Поднялся неспокойный ветерок. Гурни вскинул взгляд и увидел, как с запада медленно наползает гряда туч. Темнеющее небо придавало всему происходящему зловещую окраску, и тревога, глухо набиравшая обороты внутри него, только усилилась. То, что никто, похоже, не разделял его опасений, делало всё ещё неприятнее.