Разговор Гурни с Мерлом Тейбором дал пищу для размышлений на долгой дороге к дому Гелтеров, в ухоженном Локенберри.

Повешенный чернокожий мужчина из прошлого Джадда Терлока тревожно откликался в образах двух людей, задушенных верёвками, которых привязали к тренажёрам на площадке Уиллард‑парка. Гурни невольно подумал: тот, кто тридцать лет назад оказался ответственен за один такой кошмар, вполне мог совершить ещё два. Эту гипотетическую связь подкреплял один факт — сеть тропинок, позволяющая легко добраться до Уиллард‑парка от охотничьего домика, который Терлок делил с Бекертом. Если один из них — или оба — схватили Джордана и Тукера или обманом выманили на встречу под благовидным предлогом, хижина была бы идеальным местом для введения бензодиазепина и пропофола, избиений и клеймения.

Мысли перескочили к перестрелкам — в частности, к тому, что красный кроссовый мотоцикл, рванувший со стороны Поултер‑стрит, в последний раз видели на окраине Уиллард‑парка, неподалёку от тех самых троп, ведущих к домику Бекерта‑Терлока.

Мог ли Терлок быть вторым человеком на Поултер‑стрит — тем, кто на деле застрелил Лумиса? По крайней мере, разве нельзя предположить, что Терлок, по причинам, которые ещё только предстоит установить, спланировал и осуществил убийства и в полиции, и в BDA? С самого начала Гурни казалось, что казнь Джордана‑Тукера была организована слишком гладко, чтобы быть спонтанной реакцией на первую стрельбу. Одно лишь планирование приобретения пропофола исключало бы импровизацию.

Мысли о пропофоле заставили Гурни вздрогнуть. Он съехал на обочину и воспользовался телефоном, чтобы выйти в интернет. Нужно было проверить срок годности пропофола. Первая же фармацевтическая база, на которую он наткнулся, дала ответ: два года в запечатанном флаконе, год — в предварительно заполненном шприце.

Он почувствовал себя глупо: упустил из вида очевидное. Он сосредоточился на больнице «Милосердия» из‑за её связи с убийством Рика Лумиса ножом для колки льда и проигнорировал её возможную связь с убийствами Джордана и Тукера. А из‑за того, что он искал владельца ледоруба среди нынешних сотрудников, он даже не заглянул в раздел «Список персонала», где были указаны уволившиеся и ушедшие до госпитализации Лумиса. Но если убийства Джордана и Тукера планировались задолго до исполнения, а срок хранения пропофола велик, то список бывших сотрудников может оказаться не менее актуальным, чем нынешний.

В стремлении загладить собственную оплошность он почти поддался искушению перенести встречу с Триш Гелтер. Но сильнее оказалось желание наконец услышать, что именно она намеревалась ему сообщить, и понять, каков был истинный характер связи её мужа с Деллом Бекертом. Список придётся отложить. Он решил позвонить Мадлен и предупредить, что заехал в Локенберри и вернётся позже, чем планировал.

Когда он уже поднял телефон, обнаружилось, что от неё пришло сообщение — пока аппарат был выключен по просьбе Мерла Тейбора.

«Привет, дорогой. Возможно, я не увижу тебя сегодня вечером. После работы еду в “Милосердия” посидеть с Хизер. Видимо, брат Рика и сестра Хизер где-то застряли из‑за погоды, отмена рейсов, общая неразбериха. Ким Стил тоже собирается в больницу. В палатах комфортно. Если будет поздно, я, возможно, останусь на ночь в гостинице для посетителей. Позвоню, как только пойму, как лучше поступить. Надеюсь, твоя поездка в Пенсильванию оказалась полезной. Люблю тебя».

Остаток пути до Локенберри Гурни подпитывал себя всё нарастающим подозрением, что снайпер и убийства в BDA связаны напрямую — но вовсе не так, как это представляли другие; что Терлок и Бекерт, возможно, причастны к обоим эпизодам; и что больница, где зарезали Лумиса, вполне могла стать источником препаратов, сыгравших ключевую роль в убийстве Джордана и Тукера.

Однако если эти предположения — истина, то к чему всё это сводится? Какой выигрыш оказался достаточно велик, чтобы оправдать месяцы подготовки, риск и чудовищную жестокость? Какова цель, требующая смерти именно этих людей? И нет ли ещё каких‑то нитей, тянущихся к «Милосердия»?

Когда навигатор сообщил о прибытии — к железным воротам в каменной стене, окружавшей владения Гелтеров, — он почти не продвинулся в ответах.

Миновав луг с дикими цветами и, далее, ослепительное поле нарциссов, он сосредоточился на цели визита и на том, чего надеялся достичь. Он припарковался перед кубическим домом.

Стоило ему подойти к гигантской входной двери, как она беззвучно отворилась — точь‑в‑точь как в первый раз. И, как тогда, на пороге стояла Триш. И улыбалась так же — мягко, с крошечной щелью между передними зубами, как у Лорен Хаттон. Только в тот раз она была одета. Теперь на ней был лишь короткий розовый шёлковый халат. Её длинные стройные ноги воплощали платоновский идеал — хотя ничего платонического во впечатлении, которое они производили, не было. Как и в выражении её глаз.

— Ты приехал быстрее, чем я думала. Я только что из душа. Заходи. Принесу нам чего‑нибудь выпить. Что бы ты хотел?

Позиция, в которой она стояла, вынудила его пройти совсем близко. Комната‑пещера была залита светом: послеобеденное солнце просеивалось через стеклянную кровлю.

— Мне ничего, — сказал он.

— Не пьёшь?

— Нечасто.

Она облизнула уголки губ кончиком языка.

— Возможно, мне не следует такое говорить — ты же детектив и всё такое, — но у меня найдётся пара косяков. Если тебе интересно.

— Не сейчас.

— Чист душой и телом?

— Никогда не думал об этом с такой стороны.

— Может быть, для тебя ещё есть надежда, — она улыбнулась. — Пойдём. Посидим у огня.

Коснувшись его руки, она повела его мимо кубической мебели к коричневому меховому ковру перед широким модернистским камином. Из‑под поленьев, выглядевших подозрительно реалистично, вырывались зелёные языки пламени. Зрелище напомнило ему её слова на вечеринке: «Я люблю зелёный огонь. Я как ведьма с магическими силами. Ведьма, которая всегда получает, чего хочет».

Сбоку от камина стояло нечто вроде кушетки из низких модулей и огромных подушек. Она взяла с одной из подушек небольшой пульт и нажала кнопку. В комнате сгущались сумерки. Подняв глаза, Гурни увидел, как стеклянная кровля мутнеет; небесная голубизна в одно мгновение сменилась густой темно‑фиолетовой.

— Марв объяснил мне, как это работает, — сказала она. — Какая‑то электронная штуковина. Кажется, ему это нравилось. Я сказала, что это меня усыпляет. Но я люблю темноту — тогда огонь зеленее. Тебе нравится ковёр?

— Это какой мех?

— Бобровый. Очень мягкий.

— Никогда не слышал о бобровом ковре.

— Идея Марва. Так на него похоже. В его ручье, где водилась форель, развелось полно бобров. Он нанял местного охотника, чтобы тот их пристрелил и освежевал. Потом велел кому‑то сшить из них ковёр — чтобы стоять на нём и пить свой шестисотдолларовый коньяк. По сути — стоять на тех, кто мешал ему жить. Идея, по‑моему, дурацкая, но ковёр мне нравится. Ты уверен, что не хочешь выпить?

— Не сейчас.

— Можно взглянуть на твою руку?

Он поднял правую ладонь.

Она взяла её, внимательно изучила и медленно провела указательным пальцем по самой длинной линии.

— Ты когда‑нибудь убивал человека?

— Да.

— Этой рукой?

— Из пистолета.

Её глаза расширились. Она перевернула ладонь и коснулась каждого пальца.

— Ты всегда носишь обручальное кольцо?

— Да.

— А я — нет.

Он промолчал.

— Не то, чтобы у нас плохой брак или ещё что. Просто я слишком остро чувствую свою женственность. Знаешь, будто быть чьей‑то женой — это главное. Мне это кажется… ограничением.

Он не ответил.

— Рада, что ты смог прийти, — сказала она.

— Ты говорила, что хочешь сообщить мне кое‑что по делу.

— Может, присядем? — она посмотрела на ковёр.

Он отошёл к дивану.

Она медленно отпустила его руку и слегка пожала плечами. Он подождал, пока она устроится на другом конце, и сел в нескольких футах от неё.

— Что ты хотела сказать?

— Тебе стоит получше узнать Делла. Он далеко пойдёт. Очень далеко.

— Откуда ты знаешь?

— Марв умеет выбирать победителей.

— Зачем ты рассказываешь это мне?

— Было бы замечательно, если бы ты стал частью команды.

Гурни промолчал.

— Тебе просто нужно узнать Делла немного ближе.

— Почему ты думаешь, что я знаю его недостаточно?

— Я кое‑что слышала.

— От кого?

— У меня ужасная память на имена. Слышала, он тебе не по душе. Это так?

— Совершенно верно.

— Но вы с Деллом так похожи.

— Чем?

— Вы оба сильные… решительные… притягательные.

Гурни прочистил горло.

— Что ты думаешь о его сыне?

— Кори — чудовище. Жаль, что он не застрелился сам, а убил тех копов.

— А если он не стрелял в копов?

— О чём ты? Конечно, стрелял.

— Почему?

— Почему? Чтобы ударить по Деллу любым доступным способом. Чтобы показать, как он его ненавидит. Чтобы реализовать свои властные фантазии. Почему вообще любой маньяк убивает?

Гурни помолчал, затем спросил:

— Это то, что ты хотела мне сказать?

Она полуобернулась к нему, позволяя халату ещё выше задраться на бедре.

— Я хотела сказать, что ты можешь оказаться на стороне победителей. Чем дальше продвинется Делл, тем дальше продвинемся и мы все, — она медленно улыбнулась, выдерживая его взгляд.

Он поднялся.

— Боюсь, мне это не интересно.

— О, уверена, ты мог бы поменять мнение. Тебе просто нужна поддержка.

На полпути между Локенберри и Уолнат‑Кроссинг Гурни остановился у питомника «Зелёный мир» Снука. Он знал, как любит Мадлен это место — за редкие растения и за советы по садоводству, которыми с ней делилась Тэнди Снук. Он подумал, что подберёт что‑нибудь особенное для одной из её клумб. Ещё он надеялся, что это занятие вытеснит из головы удивительно навязчивые образы Триш Гелтер.

Эти образы, конечно, были далеки от реальности по множеству причин. Прежде всего, он никогда не решился бы разрушить близость с Мадлен тайнами и ложью, неизбежными при любой, даже самой краткой интрижке. И ещё — вопрос самой Триш. При всей её откровенной «доступности» мотивы могли быть куда прозаичнее. В подобном доме ничто не мешало вести запись всего происходящего. А видеозапись определённых действий легко превращается в инструмент давления — в том числе на ход расследования. Несмотря на то, что Триш прямо говорила по телефону, будто муж уехал в Хэмптонс, он мог знать о её намерениях и даже поощрять их. А возможно, и вовсе никуда не уезжал.

Приятными людьми они не казались — по крайней мере, в обычном понимании.

Выбравшись из машины у оранжерей, он заметил Роба Снука, шагавшего к нему с лучезарной улыбкой. Невысокий, плотный мужчина с лукаво поблёскивающими глазами.

— Дэйв Гурни, если память не изменяет — супруг Мадлен! Рад видеть вас в этот чудесный день, дарованный Господом! Чем могу послужить? Цветы или съедобное?

— Цветы.

— Однолетники или многолетники?

— Многолетники.

— Малые, средние или крупные?

— Крупные.

Снук задумчиво прищурился, затем победоносно вскинул указательный палец.

— Гигантские дельфиниумы! Фиолетовые и синие! Просто великолепие! Идеальный выбор!

Когда дельфиниумы были надёжно уложены на заднее сиденье «Аутбэка», Гурни решил позвонить Марку Торресу, чтобы узнать последние новости, прежде чем отправиться домой.

Молодой детектив ответил сразу; голос у него был взволнованный.

— Дэйв? Я как раз собирался вам звонить. Сделал то, что вы советовали, — пересмотрел уличные записи за ту ночь, когда убили Стила.

— Вы что-то нашли?

— Да. Нашёл. Я просмотрел примерно треть электронных файлов, и “Эксплорер” Джадда Терлока засветился дважды. Довольно близко к дому, и время сходится.

— Что вы имеете в виду под «довольно близко»?

— Видео, на котором появляется внедорожник, записано камерой над входом ювелирного магазина в двух кварталах оттуда.

Звуковой сигнал известил Гурни о втором входящем, но он перевёл его на голосовую почту.

— Расскажите про время.

— Эксплорер проезжает мимо камеры в сторону Бридж-стрит примерно за сорок минут до стрельбы. Потом — в обратном направлении — через восемь минут после этого.

— Камера захватила водителя?

— Нет. Угол не тот.

— Если я правильно помню, записи парадного входа в многоквартирный дом у нас нет — только уличный кадр, показывающий путь в переулок. Так?

— Так. Но если время появления и ухода «Эксплорера» не связано со стрельбой, это было бы слишком уж большим совпадением.

— Согласен.

— Я досмотрю остальное, что у нас есть, и сообщу, что найду.

— Спасибо, Марк. Отличная работа.

— И ещё кое-что, если вы не в курсе: сегодня вечером Карлтон Флинн берёт интервью у Мейнарда Биггса.

Гурни уже собирался спросить, кто такой Мейнард Биггс, но вспомнил: Уиттекер Кулидж упоминал его как соперника Делла Бекерта в борьбе за пост генерального прокурора штата. И понял, что интервью может оказаться очень интересным.