Но если снова получится увидеть Илью, что она ему скажет? Что отпустила убийцу, потому что устала и ей больно? Илья бы простил ее, а она себя — нет.

Чтобы вернуть хоть немного сил, Рина снова запустила ту самую запись, которую сделала под водой. Так громко, как могла… Хотела только для себя, просто чтобы слышать родной голос. Из-за боли запуталась в настройках, и звук действительно был, но, похоже, и сигнал пошел на все ретрансляторы… Не важно, вспыхнувшие лучи отвлекли Грегора, позволили подобраться к нему.

Робот ударил без сомнений — у него, управляемого человеком, не было никаких ограничений при нападении. Сначала выбил из рук капитана пистолет, потом оттолкнул самого Грегора подальше от челнока. Убить не мог — не из милосердия, просто он для такого не предназначался. Скафандр обеспечивал человеку отличную защиту, пробить которую не так просто.

Поэтому Рина лишь отталкивала его дальше. Зрение стало совсем мутным, в ушах пульсировала кровь, заглушавшая даже голос Ильи, она задыхалась, захлебывалась горячим, вязким… Она знала, что времени у нее мало, так мало… Она не была уверена, что ее план сработает, но на другой не осталось ни времени, ни сил.

Она столкнула Грегора в прорубь. Понадеялась, что он застрянет там, не выберется, что еще ей оставалось? Но он даже не упал. Поддавшись атаке дрона, он слетел с края, однако воды так и не достиг, она скрывалась под пусть и тонкой, но полностью затянувшей океан льдиной.

Через камеры Рина видела, как Грегор, сначала перепугавшийся, рассмеялся, потом услышала его голос:

— Ну и чего ты добилась своими играми, сука слабоумная? Я бы выбрался в любом случае, а по льду еще и проще будет! И просто так я уже не улечу, я гарантирую, что от вас троих и следа не останется, а ты получишь на Земле такую же славу, как твой муж! Ну что, будут красивые последние слова?

— Всего три, — глухо отозвалась Рина. — Это. Не. Лёд.

Грегор и сам понял бы правду, если бы не поддался страху: прорубь никогда не смерзалась в перерывах между сменами, с чего бы этому происходить теперь? Впрочем, ошибка капитана оказалась не так уж велика, он просто не знал, что на Европе возможны и другие варианты.

Теперь вот узнал. Едва он попытался двинуться, как пелена, растянувшаяся на воде, полыхнула неоновым сиянием и обернулась вокруг него. Она, приплывшая на невольный, случайно запущенный зов Рины, сначала была настроена мирно. Но Грегор вроде как сам напал на нее… и она показала, что далеко не беспомощна.

Рина ожидала, что существо его раздавит, а оно его растворило… Чем бы оно ни было, оно оказалось способно выделять вещество, уничтожающее даже идеальную защиту скафандра. Теперь Рина понимала, почему оплавился металл «Европы-3»… и куда делись тела. Она просто запрещала себе думать об этом.

Да, оно вряд ли раньше убивало людей… и вряд ли выбиралось на поверхность, лед на Европе оставался сплошным. Но пришли дети Земли и принесли с собой перемены, теперь уже по-прежнему не будет. Рина еще долго слышала в наушниках крики… Могла бы отключить их, но не стала, хотя и злорадства не чувствовала. Она просто ждала тишины, потому что только тишина была способна поставить точку.

Ну а потом крик затих, резко и болезненно, существо вместе со своей добычей скользнуло в черную воду, и наступил покой. Рина больше не хотела сопротивляться… ничего не хотела. Она повернулась к Илье, обняла его в ответ и тихо сказала:

— Я знаю, ты не хотел бы для меня такого финала… А я хотела. Несмотря на все глупости, которые я наговорила тебе перед вылетом… Я всегда хотела только одного: просто остаться с тобой.

Илья не ответил, он улыбался ей, оставался с ней до конца — и все прощал, это она знала наверняка.

* * *

Человека в космосе легко не заметить. Бесконечность и вечность — две величины, для которых есть название, но нет четкого понимания того, что скрывается за ними. Тут разум похож на компьютерную систему: когда он пытается представить нечто столь грандиозное, срабатывает предохранитель, призывающий остановиться и подумать о чем-нибудь более прагматичном. Гонораре за миссию. Обновлении программы. Оладушках. Да хоть мире во всем мире, в конце концов, и то толку больше!

Из-за этого кажется, что на фоне космоса человеческая жизнь, даже самая долгая, — ничто, а самые великие достижения — такая мелочь под лучами солнца, и все это не имеет значения…

Пока Рина думала об этом, Тао продолжал рассказывать:

— Данные я уже передал, на Земле такое творится — ты не представляешь! Естественно, с миссией «Европа-5» тянуть не будут. Мы пробыли маловато, но потенциал!..

Рина была рада, что ему удалось выжить. Он себя тоже не щадил: как только Кейт его чуть подлатала, именно он отправился за Риной и сумел вернуть ее в жилой модуль. На следующий день эвакуировались все трое, ну а теперь «Зевс» летел обратно к Земле — намного раньше, чем планировалось, но с результатами, о которых никто и не мечтал.

Рина не была уверена, хорошо это или плохо. Они и так уже изменили будущее Европы… Однако обратного хода нет, так что нет смысла в сожалениях.

— Кстати, удалось выяснить, кто нанял Грегора! — добавил Тао. — Будет расследование, будет суд… Но тебя и Илью точно оправдают! Не то чтобы его кто-то обвинял официально, просто на фоне новостей и слухи угаснут.

Имя мужа привычно кольнуло, но прежней боли не вызвало. Илья ведь остался… Она улетела, а он остался, это Рина знала наверняка. Стоял там, посреди серой долины, смотрел, как растворяется в небе челнок… Отпускал.

И вот ведь какое дело: она осознавала, что призрак мужа изначально был плодом ее воображения, вроде как могла снова призвать его в любой момент — и в то же время не могла. Больше никогда.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — задумчиво спросила Рина, уже не прислушиваясь к речи собеседника. — То, что это существо сохранило голос Ильи… Не только слова, именно его голос!

— Я… не раздумывал об этом, — растерялся Тао.

— Этому есть объяснение, я знаю. Но прости мне немного мистический подход… Раньше ведь казалось: человек мелькает и исчезает навсегда. А если предположить, что каждое слово создает такой вот сигнал, меняющий ткань Вселенной… Что будет тогда? Нам кажется, что слова звучат и гаснут. А может, просто разбегаются далекими кругами? Окружают нас, меняют?

— На Земле такого нет, это особенность Европы…

— А кто-нибудь проверял? Может, слова сохраняются, просто в другой форме, которую мы не способны воспроизвести? Может, люди догадывались о таком с начала времен, просто объяснить не могли? Отсюда и то самое «Сначала было слово»… И все, кто был, не исчезли навсегда, они по-прежнему существуют, просто как иная часть мира…

— Да, тебя и правда в мистику занесло, — покачал головой Тао. Чувствовалось, что философские разговоры привлекают его куда меньше, чем обсуждение случившегося. — Ты лучше отдохни… Нам еще долго лететь.

Он вышел из ее палаты, а Рина не стала его задерживать. Она оказалась ранена намного сильнее, чем он. Поэтому Тао уже вовсю бегал по кораблю, ее же Кейт пока не выпускала из лазарета.

Рина и не спешила, она дала себе паузу, восстанавливалась… заживала — или оживала, это тоже было верно. Она перевела взгляд на иллюминатор, за которым по-прежнему пульсировал огнями вечный космос.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Всегда любила и всегда буду любить.

Раньше она верила, что это просто слова, которые звучат и стихают. Но после всего случившегося она легко представляла, как они из звука переходят в нечто большее. Вплетаются в ткань бытия, дополняют тишину, из которой соткан весь мир. Доказывают, что всё не зря — и никто не зря, какой бы незаметной ни казалась его жизнь.

Слова больше не звучат, но летят дальше, через пространство между звездами и планетами, к горизонту света. Туда, куда улетели другие слова другого человека, которому они предназначены. Может, из этого нового сигнала и создано то, что люди называют душой? А то, что позволяет одному сигналу дополнять другой, — любовь… Рина улыбнулась, радуясь тому, что не приходится никому это объяснять, достаточно просто знать.

В моменты, когда становилось совсем тоскливо и хотелось снова призвать призрак, она представляла, как одна душа ищет другую в бесконечной тишине, прорывается вперед, зовет, не может найти, потому что смерть вроде как заметает следы и стирает тропы, но… но все равно однажды находит.