Врач ее не отчитывала, но смотрела настороженно. А уж когда Рина объяснила, что ей нужно, и вовсе чуть со стула не свалилась от удивления.

— Подожди… Ты же не можешь всерьез предлагать это?!

— Среди переданного нам медицинского оборудования есть слуховой аппарат, не так ли?

— Он не просто так нам передан!

— Но человек с нормальным слухом может его носить, насколько я знаю, это используется для настройки оборудования, — сказала Рина.

— Он отключит твой собственный слух! И подключится напрямую к мозгу!

— Этого я и хочу.

— Грегор знает?

— Грегор не должен знать.

— Нет! — решительно заявила Кейт. — Это должностное преступление, я на такое не пойду!

Рина тяжело вздохнула, подхватила тонкий скальпель, лежащий среди инструментов, и поднесла к собственному уху. Кейт, до этого еще изображавшая решительность, уставилась на нее с нескрываемым шоком.

— Аппарат я все равно получу, — предупредила Рина. — Просто либо по необходимости, либо без повреждения слуха.

— Ты совсем сумасшедшая?!

— Просто поверь мне.

Верить Кейт явно не хотелось, и все же она согласилась. Рина давно уже заметила, что Грегор ей не слишком нравится, и когда пришлось делать выбор, врач выбрала ее.

Аппарат, переданный на миссию, был внешним, а не имплантируемым, как у Ильи, но работали они одинаково. Слуховой аппарат Илье тоже выдали на работе, и устройство тоже разработал «Заслон». Следовательно, в нем были использованы те же технологии, что и в ресивере дрона: возможность принимать и преобразовывать любые сигналы. Но если дрон создавал звук и изображение, которые потом воспринимались органами чувств, то аппарат посылал звук прямо в мозг. Может, в этом и разница? Потому Илья и слышал то, что не могли слышать другие? Модель аппарата была инновационной, и в таких условиях, как Европа, ее точно не исследовали!

Кейт сразу предупредила ее, что установка будет болезненной. Для Рины это не имело никакого значения. Она думала только о том, что должна сделать, и на серию уколов не обратила внимания.

Чуть сложнее было свыкнуться с аппаратом, он и правда полностью блокировал ее слух, а звуки передавал несколько иначе: очень громко, предельно четко, так, что она различала каждую тональность, каждый шум… Так это и хорошо! Рине казалось, что она снова видит мужа рядом, идет прямо за ним, вот-вот окликнет, узнает правду…

Они думали, что ты сошел с ума, но они ошиблись.

Что ты услышал?

Ей хотелось испытать слуховой аппарат сразу, но она сдержалась: Грегор ничего не должен заподозрить. Рина смиренно дождалась, пока закончится срок ее наказания, и лишь после этого отправилась на смену.

Теперь ей предстояло пилотировать Таврия — устаревшую модель по сравнению с Телхином, но все равно неплохую. Илья управлял таким же роботом, так что должно получиться!

Рина готовилась к тому, что новые сведения получит во время вылазки — а они неожиданно сами свалились на нее куда раньше. Она двигалась по ледяной равнине, как обычно, уже не оглядываясь по сторонам. Да, над ней все еще сиял вечный космос, но человеческая природа умеет приспосабливаться даже к величию. Сосредоточенная на мыслях о муже, Рина не смотрела ни вверх, ни по сторонам, она хотела как можно быстрее попасть к модулю.

Звуки настигли ее на середине пути. Сначала они напоминали приглушенные голоса — как будто говорят рядом с включенным микрофоном, не приближаясь к нему вплотную. Если бы голоса были незнакомыми, Рина даже не обратила бы на них внимания, решила, что это Грегор нажал не на ту кнопку. Однако снова звучал голос Ильи, и это меняло все. Она застыла на месте, прислушиваясь, жадно пытаясь вырвать из гула хоть одно слово… Нет, не в этот раз. Илья говорил не с ней, с кем-то другим, да еще мешал непонятный шум…

Разобраться она не успела, по слуху, напряженному до предела, резанул голос Грегора:

— Ремизова, у тебя опять какие-то проблемы?

— Все в порядке, я… просто хотела отдохнуть, — соврала Рина.

— На курорте отдохнешь, здесь тебе положено работать!

Она продолжила движение, снова прислушиваясь, но необъяснимые звуки больше не возвращались. Похоже, они были связаны с тем местом, на котором она остановилась. Но если на льду не было никого, кроме нее… Может, кто-то в этот момент проплывал подо льдом? От одной лишь мысли об этом мороз шел по коже.

Управлять Таврием было несложно, и все равно Рина допускала непривычно много ошибок. Давало о себе знать волнение: то место, где она услышала звуки, совсем рядом, она сможет проверить! Поэтому она сразу направила робота туда, проигнорировав инструкции. Только вот подо льдом не было никого и ничего, кроме ею же установленного ретранслятора, да и тишина океана вновь стала непроницаемой…

Это не расстроило Рину, ее уже не покидало чувство: там что-то есть. Это не пустая водная гладь, там скрывается нечто большее… Почему они не нашли это раньше? А они только начали искать! Океан Европы настолько глубок, что его можно назвать бездной — и это не прозвучит слишком драматично. А люди пока исследовали лишь жалкую его часть, их достижения едва-едва начали измеряться километрами вниз, в чужой мир… Рину не интересовали все его тайны, только одна.

Она теперь постоянно прислушивалась, работу не прекращала, но постепенно отдалялась от проруби. Делала вид, что ищет льдины для закрепления ретрансляторов — порой в воде попадались гигантские глыбы, по необъяснимой причине остававшиеся неподвижными. Их еще во время второй миссии начали использовать, они помогали добраться до глубины. Теперь же Рина продолжила работать по этой схеме, она плыла по согласованному маршруту…

А потом звук снова появился. На сей раз не голоса, а нечто совсем уж странное, не похожее на звуки Земли, но вместе с тем поразительно целостное, мелодичное даже. Если уж искать сравнение, больше всего это напоминало гул ветра в колодце, заполненном пустыми хрустальными бокалами.

Ничего подобного Рина здесь прежде не слышала — и никто не слышал! Судя по показаниям приборов, Тао раньше спускался на такую глубину, но о необъяснимых звуках он не докладывал. Значит, все дело в аппарате… Он не только передает сигналы на уровне мозга, он, возможно, за счет этого и воспринимает сигналы, испускаемые живыми существами, иначе.

Пока что это была лишь теория, но отказываться от нее Рина не собиралась. Она направила Таврия к источнику сигнала, двигалась так, чтобы звук становился громче, четче, хотя даже теперь она не видела, кто его издает.

Как и следовало ожидать, Грегору ее вылазка не понравилась, он попытался связаться с ней, но Рина заблокировала вызов. Потом можно сказать, что он сам пропал… Пока ее волновали лишь звуки океана.

Она все ждала, когда к ним добавятся голоса — и дождалась.

— Видел это? — смеется Илья, который в этом мире почему-то все еще жив.

— Это какая-то иллюзия, — сомневается Дэвид. — Преломление льда, может?

— Все по-настоящему!

Потом тишина, снова гул — и уже не целые фразы, а обрывки фраз, которые Рина слышала раньше.

— Сколько света!..

— Я не знаю, что я видел…

— Еще раз!..

И так — по кругу. Одни и те же слова, одна и так же интонация. Рине, державшейся за веру в немыслимое, необъяснимое выживание любимого человека, пришлось признать: она слышит запись.

Только вот откуда, кто эту запись сделал? Сканер не находил впереди техники… Да вообще ничего не находил, кроме одной из ледяных глыб! Рина на всякий случай записала все, что слышала, и двинулась дальше.

Она снова рисковала: Таврий держал связь хуже, чем Телхин. Ей хотелось проверить, что находится глубже, но она знала, что нельзя. Ее пределом должна была стать льдина, да и то пределом опасным, показатели сигнала снова мигали красным. Но голоса звучали здесь так четко, что Рина просто не могла уплыть. Зрение стало мутным, и она моргнула, заставляя слезы скользнуть вниз по щекам. Рина понимала, что это рискованно, неразумно, но… Ей это было нужно: возможность хотя бы на секунду поверить, что Илья по-прежнему в мире живых.

Все ее надежды были связаны со льдиной: если ответы есть, то только там. В ледяном осколке должно быть нечто особенное: застрявший там робот, установленный предыдущей миссией ретранслятор… Почему нет? Вдруг льдины все-таки смещаются, просто не сразу и не быстро?

Но на грандиозном осколке ничего не было. Совсем ничего, и какой бы яркий свет Рина на него ни направляла, она не могла найти подсказок. Разве что блестит он здесь, в воде, больше, чем на поверхности, так в этом тайны нет!

Она понимала, что этот мир ничего ей не должен, но все равно чувствовала себя преданной. Голос Ильи звучал до последнего и вдруг оборвался, затих… Ее как будто заманили сюда, просто чтобы обмануть. Здесь даже не было очередного гигантского монстра — вроде как неплохо, но очевидность ловушки придала бы происходящему хоть какой-то смысл.

Однако не было ни монстра, ни смысла. Был только маленький робот, зависший в черноте, и огромный кусок льда перед ним. Рина уже готова была направить Таврия обратно, когда вдруг вспомнила, что Кейт рассказывала о состоянии Ильи. Она теперь знала, почему муж прислушивался и отвлекался: он различал звуки, которых ни для кого больше не существовало. Но почему он говорил, с кем пытался вести диалог?

Рина изменила настройки, нашла только что сделанную запись необъяснимого звука и перевела ее в лазерный код. Синий луч, созданный роботом, вырвался в черную пустоту, полетел по воде, по льдине… Она говорила миру Европы то, что он только что сказал ей, повторяла слова на незнакомом языке, надеясь непонятно на что.

И ей ответили! Сначала вернулись звуки и голоса — бессмысленный набор фраз, украденных у мертвецов, и тот самый гул, пробирающий до глубины души. Следом за звуком пришел свет, лед будто вспыхнул перед ней миллионами разноцветных искр, настолько ярких, что Рина вполне могла отключить фонари робота, и в океане все равно не было бы темно.

Это и правда был свет… Тот самый, который поразил Илью. У Рины не было доказательств, что это именно он, однако она чувствовала такой же восторг, как тот, что сквозил в голосе мужа. Илья не сошел с ума… Он действительно сделал уникальное открытие, он нашел это существо, нашел инопланетную форму жизни!

Это объясняло все: его поведение, нервное возбуждение, разговоры о грандиозных результатах миссии. Ее муж вел себя именно так, как должен был вести, никаких странностей, никаких аномалий. Для него, увлеченного ученого, это было чуть ли не исполнением мечты, после такого он рвался бы жить — и уж точно не стал бы взрывать весь экипаж!

Но об этом Рине предстояло подумать позже, пока что все ее внимание было приковано к сияющему, переливающемуся разными оттенками неона куску льда. Сначала она верила, что существо — это лед, они ошибались, считая его таким же мертвым, как на Земле… Но потом настоящая форма жизни все-таки показала себя.

От подводной глыбы отделилась гигантская пелена. До этого она просто обхватывала лед единой пленкой, окружала со всех сторон, но оставалась прозрачной, и Рина не могла ее увидеть. Теперь же она сияла — и сияние это превращало океан в совершенно иной мир. Оно было прекрасным и… и осмысленным.

Может, Рине стоило понять это сразу, но она была слишком заворожена красотой. Теперь же первое оцепенение отпустило ее, вернуло способность мыслить здраво, и она поняла, что свет и звук — единое целое. Существо было совершенно другим по сравнению с порождениями Земли. Оно не фиксировалось датчиками температуры, оно не отличалось от плотности воды, оно было невидимым для сканеров. Визуально его тело напоминало медузу — если уж нужно подобрать какое-то подобие, а ведь через него человек и познает мир! И это тело не просто сияло, оно передавало сигнал, оно общалось там, где царила вечная тишина. Оно по своей природе, пусть и непонятной землянам, преобразовывало свет в звук. Поэтому, когда оно случайно оказалось в лучах лазера, использовавшегося Ильей и Дэвидом, оно невольно записало на себя их переговоры, сделало частью собственного света и хранило все эти годы. Похоже, воспроизводить голоса землян оно могло при минимальном свечении, поэтому Рина и не заметила его раньше. Но когда она сама «заговорила» с существом, оно «откликнулось».

Она не знала, что делать, что будет дальше. Она не представляла, хищник ли перед ней, на что он способен… Существо было настолько огромным, что при желании легко окружило бы робота со всех сторон, заключило в кокон, раздавило, и Рина никак не смогла бы помешать ему. Поэтому она и не пыталась, она лишь смотрела на него, надеясь запомнить, понять то, что понять невозможно…

Оно все-таки отступило. Вряд ли пожалело ее, не похоже, что оно достаточно разумно. Оно просто перестало слышать сигнал и отстранилось от непонятного создания. Оно уплыло, унесло с собой голоса, однако оставило новую правду о мире, и теперь Рине предстояло сообщить людям то, что очень хотел рассказать Илья.

На Европе есть жизнь — и они способны вступить с ней в контакт.

* * *

Хотелось поскорее рассказать обо всем, что она видела, но Рина понимала: лучше не спешить. Даже при том, что у нее есть доказательства, ей тут же припомнят предполагаемые нервные срывы, может, не поверят сразу, будут все перепроверять… А ведь эти данные необходимо немедленно передать на корабль, потом на Землю, чтобы они не затерялись, как в прошлый раз!

Поэтому, вернувшись со смены, она промолчала, а уже в своей комнате начала готовить полноценный доклад — с правильно подобранными записями, сделанными роботом. Когда Рина запустила их, она даже испугалась, что сейчас увидит пустоту, что существо ей лишь померещилось, очередной сомнительный подарок ее воспаленного сознания… Но нет, сияющая пелена была, звук сохранился, Рине было с чем работать!

Она как раз увлеклась этим, когда в дверь осторожно постучали. Рине даже спрашивать не нужно было, кто это, она уже усвоила, что Тао всегда так стучит. Они не общались после того, как Грегор объявил им выговор. Рине показалось, что Тао раскаивается в помощи ей, теперь будет презрительно молчать в ее сторону до окончания миссии… Она не ожидала, что он придет, но и насторожена не была, все ее мысли сейчас крутились вокруг открытия, отвлекаться не хотелось, и она надеялась спровадить неожиданного гостя как можно скорее.