Как у мальчика моего – брови аспидные, зрачки аспидные, сердце пламенное и беспокойное.

Как у девочки моей – пряди светлые, взгляд настороженный, душа ранимая и потому зубастая.

Как в ноябрьский четверг, под желтыми фонарями, под первый снежочек хлопьями, они встретились на Никольской, обругали поплывшую плитку, разделили тирамису да притянулися:

«Ах, мы пойдем вверх по любимой Дмитровке, напьемся чаю фруктового, сделаем вид, что оба не смотрим в будущее».

Между прочим, стоит сказать, невозможно не думать о том,

что его будущее – страны дальние, карьера стремительная, перспективы, командировки, премии, замкнутость, одиночество в комнатах, холод в ногах, вилка, ложка, банка горошка, ютубчик, на футболках нет-нет – и вдруг ее волос.

Между прочим, стоит сказать, невозможно не думать о том,

что ее будущее – злость непомерная от напрасности встреч, расставание на скорость, я сильнее, непоколебимее, вот видишь, смотри напоследок, смотри, смотри, вот книга новая, вот путешествия головокружительные, вот встречи с неординарными, вот сбыча мечт, вот сбыта твоих мечт, классно же, скажи, классно же, хнык-хнык, классно же?!

Как в ноябрьский четверг, под желтыми фонарями, под первый снежочек хлопьями, они встретились на Никольской, обругали поплывшую плитку, разделили тирамису да притянулися: «Ах, мы пойдем вверх по любимой Дмитровке, напьемся чаю фруктового, сделаем вид, что оба молчим совсем не о будущем».

Между прочим, стоит сказать, невозможно не думать

Стоит сказать, невозможно не думать

Невозможно не думать

Думать

Думать

Думать