Матч начался. Больше всех, конечно, переживала Алиса. Но старалась держать себя в руках и демонстрировать, как выражалась баронесса, "приличествующее статусу поведение". Но эмоции всё равно брали верх.

— Вперёд идите! — вдруг закричал барон, будто на поле могли его услышать. И подмигнул внучке.

С этой минуты эта пара болела активнее всех в ложе и определённо поняла всем настроение и боевой дух.

В первом же тайме "Бавария" неожиданно пропустила мяч в свои ворота.

— Ошибка, ты видел? Там была свободная зона. Они не прикрыли! — волновалась Алиса.

Ей сверху было видно поле целиком. Как же жалко, что сами футболисты не могут так видеть. Как будто на карте.

В перерыве она никак не могла успокоиться. Соседство с руководством любимого клуба и именитыми футболистами прошлого давало ей невероятный эмоциональный заряд. Разглядывать всех в открытую было неприлично. Поэтому Алиса тихо спрашивала деда. Тот отвечал вполголоса.

Во втором тайме настроение Алисы совсем испортилось. Очередная позиционная ошибка защитников привела к выходу один на один. Нападающий пробрасывал мяч, но вратарь, пытаясь дотянуться до мяча, сбил игрока.

Свисток. Красная карточка. Алиса уже чуть не плакала. Потому что совершено не понятно, как они теперь будут играть без основного вратаря.

В ложе сначала был громкий вздох разочарования. Потом тишина несколько секунд.

А дальше шум и споры. Было видно, как у скамейки запасных началось движение. Поднялся запасной вратарь. Похлопал ладонями в перчатках.

— Что это за парень? Пятьдесят первый. Откуда взяли? — обратился Фридрих фон Ратт к руководству команды.

— Это из "Легии". Молодой совсем, конечно. Но талант.

— Как фамилия?

— Тухольский. Михал Тухольский.

— Польское дерби? Кто у них бить будет? Левандовский?

Все разглядывали совсем молодого вратаря. Чуть ниже основного вратаря. Светловолосый. В чёрной форме. Вышел почему-то в кепке.

— Смотрите, он как Яшин, в кепке, — сказал кто-то из ветеранов футбола.

Было видно, что парень волнуется. Подошёл. Взял в руки мяч. Постучал пару раз. Отдал нападающему. Встал в "рамку". Кепку почему-то положил в левый угол. Мягко пружинил коленями.

Нападающий разбежался. Фирменная пауза перед ударом.

Алиса зажмурилась и для верности закрыла глаза ладонями. Она не хотела видеть, как любимой команде, в воротах которой неопытный вратарь, забьют второй гол. Вот если бы Бартез в воротах стоял, точно не пропустил бы. Хоть и совсем уже старый. Но зато у него опыт большой. Если будет два-ноль и десять минут до конца, то непонятно, есть ли вообще шансы отыграться в меньшинстве. Похоже, это будет первый раз, когда её погладили по голове, а команда проиграла. Не сработает ритуал.

Крики радости совсем рядом и общий рёв стадиона заставили Алису убрать руки от лица. Сначала взгляд упал на экран на счёт. Сам удар уже, видимо, показали. Увидела только, как вратарь, словно черный кот, отталкивается от земли руками и ногами и успевает чудом перевести мяч на угловой. То, что он говорил подбежавшим к нему игрокам "Баварии", читалось по губам на большом экране. Алиса решила, что такие слова лучше даже в уме не повторять, и бабушка бы не одобрила такое поведение.

Игроки "Боруссии", хоть и были разочарованы происшедшим, но явно не торопились. Время работало на них. Последовала подача в район одиннадцатиметровой отметки. Вратарь побежал туда и в красивом прыжке выбил мяч кулаком в поле.

— Точно как "Чёрный паук"*, — ахнул кто-то из ветеранов.

— Кто паук? — вытаращила глаза Алиса, опасливо оглядываясь. Пауков она не то чтоб боялась, но и радости от встречи тоже не испытывала.

— Я тебе потом расскажу, — Фридрих фон Ратт не отрываясь смотрел на поле.

"Боруссия" снова была в атаке. Они совсем не торопились, пытаясь удерживать мяч. Времени сравнять счёт было всё меньше.

Игра у "Баварии" сегодня явно не ладилась. Тем более они сейчас играли вдесятером.

— Дедушка, добавят же? — на лице Алисы было отчаяние.

— Конечно. Смотри.

Инспектор подошёл к кромке поля, поднял табличку и оповестил главного судью, что добавил четыре минуты.

— Четыре? Так мало!

— Погоди расстраиваться. Это игра. Ничего ещё не потеряно.

"Бавария" пошла на последний штурм. Перехватив очередной навес с фланга, вратарь выбросил мяч своему игроку возле центра поля, начав скорее всего последнюю контр атаку. Попытка пробить из-за штрафной привела к угловому. Вратарь, хоть и пошел вперёд, но почему-то остался в полукруге на линии штрафной "Боруссии".

— И куда пошёл наш вратарь? — не поняла Кира.

— Мам, хуже уже не будет. Меньше минуты осталось, — Алиса была готова расплакаться.

Глава 28

Михал молча встал со скамейки. Снял накидку запасного, скрывающую номер. Надел кепку. Это на удачу. Глянул в сторону трибуны. Мамин взгляд, конечно, не увидел. Но почувствовал. Поправил перчатки, проверил, как сидят, ударив каждой рукой кулаком по другой ладони. Нормально.

Поднял глаза на главного тренера, тот только кивнул. Все кто был на скамейке желали удачи. Вот только не понятно, верят ли они в эту удачу.

Он подошел к центру поля. Меняли одного из нападающих. Тренер рукам показывал, кто куда перемещается, ведь они теперь в меньшинстве, а следовательно меняется схема игры.

Боковой судья проверил шипы на его бутсах. Заменяемый просто обнял его, и пожелал удачи. Михал побежал на свое место, делая руками "мельницу". У линии штрафной перешел на шаг. Подошел к мячу. Взял в руки. Сжал в ладонях. Бросил об газон и поймал в руки. Два раза. Посмотрел на того кто будет исполнять пенальти, и улыбнулся. Кажется, он это уже видел. В своём совсем недавнем сне.

Судья напомнил правила пробития пенальти для вратаря. Михал молча кивнул. Подошел к сетке в левом углу ворот и положил туда кепку.

Ну, что ж, Левандовский, давай. Попробуй забить. Или кишка тонка? Рев стадиона был слышен сейчас будто сквозь вату. Михал гипнотизировал мяч. И мысленно говорил себе: "Стоять!".

Левандовский разбежался, но потом сделал паузу перед ударом, потеряв скорость, явно ждал, куда Михал упадёт. А он не двигался с места.

Направление удара Тухольский легко угадал. Что ж ты, Левандовский, так палишься взглядом и пихаешь мяч по центу?

Михал просто убрал левую ногу и камнем рухнул вниз, выставив руки перед грудью.

Удалось парировать мяч перед собой. И как в замедленной съёмке Михал видел набегающего на мяч нападающего. Понял, что тот попробует добить.

Тело жило сейчас отдельно от разума. Как на грех, он и не размялся толком. Непонятно, как Михал успел подняться и прыгнуть ещё раз. Вытянулся во весь рост, пытаясь закрыть собой ворота. Дотянулся до мяча кончиками пальцев, но поменял-таки направление мяча. Отбил на угловой. И только потом позволил себе выдох. Про Левандовского даже не думал.

Всё, что он одним залпом выдал защитникам, точно нельзя было слышать женщинам и детям. А мужики послушают. Потому что заслужили. Хорошо ещё, немецкий словарный запас идиом уже позволял объяснять, что "Боруссия" вряд ли сделает им подарок и освободит коридор до собственных ворот.

Следующий удар в сторону его ворот не заставил себя ждать. Пришлось прыгать и отбивать кулаком далеко в поле.

"Боруссия" атаковала снова и снова. Время второго тайма стремительно таяло.

Инспектор подошёл к кромке поля, поднял табличку и оповестил главного судью, что добавил четыре минуты.

Проигрывать на глазах у своей семьи Тухольский не хотел. Они, конечно, прилетели на матч, даже не зная, выпустят ли его на поле. И примут любой результат. Но раз уж он всё-таки играет, то использовать нужно даже очень призрачные шансы.

После очередного удара "Боруссии" кинул мяч рукой далеко в поле на ноги Цихановскому. Тот протащил мяч дальше. Вперёд пошли всей командой. Леслав ударил. Но вратарь "Боруссии" тоже не просто так зарплату получает. Отбил на угловой.

У Михала в голове тикала секундная стрелка часов. Сейчас или никогда. Свисток судьи может раздаться в любой момент. Сейчас выбьют в центр. И всё.

Терять было нечего. Кажется, в штрафной "Боруссии" сейчас собрались все. Только Левандовский почти демонстративно остался возле центрального круга на стороне "Боруссии".

Михал побежал в сторону ворот соперника. Встал в полукруге у штрафной. До ворот метров двадцать. Подача.

На ближней штанге самый рослый нападающий не дотягивается до мяча. Из середины вратарской защитник выбивает мяч головой от ворот вверх, чтобы повыше и подальше.

Глава 29

Алису уже потряхивало. Обидно было до слез. Снова подача. И нападающий не дотягивается до мяча. Защитник выбивает так, что кажется, никому мяч уже не достанется. И свисток арбитра закончит дело. Неужели все?

Но тут вратарь прыгнул, и от его ноги мяч полетел, как ракета, оставляя за собой след в воздухе, и буквально врезался в сетку ворот. Сетка прыгнула так, что казалось, вырвет ворота из земли.

— Гооолл! — завопила Алиса что есть силы, — Вы видели? Вы видели это? — она размахивала над головой фанатским шарфиком и пританцовывала, — Я знала, я знала что мы не проиграем! Дедушка, мы не могли проиграть! Ведь он погладил меня перед матчем по голове, — Алиса кивнула на президента клуба.

Фридрих фон Ратт тоже смотрел на президента "Баварии", а президент "Баварии" в недоумении смотрел на Алису.

Но ни Алекс, ни Игорь не видели главный момент этого матча и почему-то никак не реагировали на танцы Алисы, что-то разглядывая в телефоне. Видимо, Алекс не мог оторваться от переписки со своей Тори.

— Алекс, как думаешь, этот вратарь даст мне автограф? — Алиса, подпрыгивала от радости, — Смотрите! Вот повтор! Красота! Чудо какое!

Этот гол повторили на большом экране. Алиса буквально заставила Игоря и Алекса посмотреть и выразить свой восторг. Да, они не выиграли. Но и не проиграли. Вдесятером!

— Смотрите! Видите? Как он забил! — дёргала за рукав то одного, то другого.

Гол действительно стоил этого.

Барон фон Ратт о чём-то беседовал с президентом клуба. Алису же переполняла радость. Она обнимала родителей, брата и Игорька. И возможно, не будь у неё приличного воспитания, обняла бы от счастья всех, кто сидел в ложе. Особенно женщину со светлыми волосами, которая почему-то вытирала слезы и что-то говорила в телефон. Алиса, правда, не сразу поняла, что та говорит по-русски. Но женщину уже обнимали за плечи муж и, очевидно, взрослая дочь.

Игорь с Алексом тоже среагировали на русскую речь. Что-то тихо обсудили между собой.

Алиса отвлеклась на деда. У него было радостно-загадочное лицо. Как в Рождество. Он явно что-то задумал.

Минуту спустя в ложе в руках президента клуба материализовался мяч. Настоящий! Игровой мяч! Как Колобок, который только из печки. Вот только что летал по полю. И, может быть, тот самый, что побывал в воротах "Боруссии". Ведь их на матче должно быть не менее восьми.

— Алиса, Ваш дедушка успел рассказать мне про ваш небольшой ритуал. Этот мяч по праву Ваш.

Алиса хлопала глазами и открывала рот. Приличествующие моменту слова никак не могли прийти на ум. В голове был один сплошной восторг.

А на экране снова показывали повтор гола Тухольского.

Пока Алиса наслаждалась подарком, Игорь с Алексом подошли к той самой женщине со светлыми волосами и её мужу.

— Простите, Вы же родители полсотни первого? И говорите по-русски? — первым начал Игорь.

— Да, Михал — наш сын. А ты, парень, военный? — мгновенно среагировал Роберт Тухольский.

— Так точно. Моряки. Санкт-Петербург. Нахимовское училище. Вы нас извините, что беспокоим.

— Моя сестра очень болела за "Баварию" сегодня, — подхватил Алекс и кивнул на Алису, — Можем мы попросить взять автограф у вашего сына. Алиса будет рада. Можно?

— Мы сейчас пойдём под трибуны. Пойдемте с нами?

— Конечно. Спасибо! Ой, а на мяче можно? Алиса, подойди, пожалуйста! — Алекс махал рукой сестре.

— Зачем? Что случилось? — Алиса прижала к себе мяч.

— Это сюрприз. Тебе понравится.

Вместе с братом и родителями нового вратаря "Баварии", а это они были в ложе, Алиса спустилась под трибуну. Михал Тухольский оказался очень высоким и совсем молодым. Взял перманентный маркер. Быстро сделал надпись на мяче.

Алиса сначала глазам не поверила. Большими буквами по-русски там было написано: "Алисе на счастье. Михал Тухольский 51".

Глава 30

Михал чётко видел траекторию мяча. Подобрал ноги и ударил по нему так, будто выносит мяч с руки, на уровне бедра, положив корпус параллельно земле, чтобы мяч не ушёл вверх.

Упал, подставив ладони. Успел подумать, что не зря у него в детстве было аж три одинаковых тренировочных костюма. Чтобы падать в грязь можно было сколько угодно. И при этом на следующей тренировке снова быть в чистом.

То, что мяч таки в воротах "Боруссии", понял по восторженному рёву стадиона. Сверху на него с радостным воплем кто-то упал. А потом ещё кто-то. Радостная куча-мала из игроков "Баварии".

— Красава!

— Ты их сделал!

— Дас ист фантастишь!

В голове у Тухольского была мысль, что матч-то еще не закончился. И вспомнился отец в самолёте Варшава-Москва удивлявшийся, что русские пассажиры аплодируют пилотам, когда те за бронированной дверью кабины совершенно не слышат, что происходит в салоне.

— А даже если бы слышали, то касание шасси полосы — это вообще ещё не конец. Там ещё рулить и рулить, — сказал тогда отец.

Вот и Тухольский думал про то, что время матча ещё не закончилось. А у него в голове уже куча странных мыслей и воспоминаний.