А ещё Алиса впервые попала в офис LZТ. Все стены были увешаны фотографиями спортсменов, сопровождение контрактов которых велось агентство. На последней фотографии Алиса с удивлением обнаружила рядом теннисной чемпионкой с кубком в руках среди множества знакомых лиц собственных бабушку и дедушку.

— Что, не думала ты, что Тухольский вообще и совсем не бедный парень, да? — спросил Алису Юзеф. Он был явно горд их совместным детищем и теми результатами, которых они добились.

— Если честно, я вообще про это не думала, — Алиса прятала лицо в плечо Михала.

Уже вечером огромная компания друзей и родственников Тухольских собралась в ресторане в старом городе. Люди разных возрастов и национальностей.

Михал всё время держал Алису за руку, чтобы такое количество новых людей не было для неё огромной тяжёлой лавиной. Ему тоже предстояло увидеть в Москве "большую семью" Алисы.

Глава 149

Эти несколько дней в Варшаве Алиса очень старалась не "гостить", а жить. Внимательно наблюдала, чем отличаются бытовые привычки. Что едят, что пьют. Как накрывают на стол. Хотя семья Тухольских была не очень показательно польской. Всё-таки мама Беаты — русская. И это отражалось на семейных привычках. У Тухольских готовили и русские пельмени, и польские галушки. Алиса выспросила рецепт галушек с брынзой и шкварками. Решила, что обязательно попробует приготовить такое блюдо сама. Ведь у них впереди не только праздники, но и будни обычной семьи.

Михал Тухольский открывался ей с новой стороны. Какой он сын, брат и дядя. То, что у него был старший брат по маме, Михал Алисе уже рассказывал.

— Леслав был звездой. К своим восемнадцати годам он выиграл в Польше всё, что возможно, — Михал показывал фотографии. На них молодой человек во фраке и бабочке стоял на пьедестале почёта и держал кубок над головой.

Оказалось, что звезда мирового футбола гордится своим старшим братом. И равняется на него. Хотя по возрасту уже почти вдвое старше, чем был Леслав в день своей гибели.

— Там такая история… Он же жениться собирался. На Ксюше Орловой. Юлиной старшей сестре.

Алисе даже представить было страшно, каково это — потерять любимого. Получается, они были на несколько лет младше, чем она сейчас.

— Перед тем, как Леслав погиб, он придумал имя для только что родившейся младшей сестры своей любимой девушки. Её назвали Юлией, как нашу русскую бабушку звали. И моя мама стала крестной.

У Алисы ком стоял в горле.

— Погоди, дай ещё раз ту фотографию, — Алиса взяла в руки снимок, — А это кто? Мне кажется, что я её знаю. Но откуда, не могу понять. Она русская? — Алиса показала на партнёршу Леслава.

— Это Агата. Мама Леслава.

— Что? Погоди… Не поняла…

— Это пани Агата Цихановская. Тогда у неё была другая фамилия, конечно. И это мама Леслава Цихановского.

— Он что, сын твоего брата? — такого поворота Алиса совсем не ожидала. Индийское кино какое-то.

— Нет-нет! Леслав не его сын. Просто Агата и правда очень любила моего брата. Ей, конечно, непросто было принять, что он выбрал не её. Но сына она назвала именно Леславом. И мы с ним как братья. Понимаешь?

— Теперь, кажется, понимаю.

Алисе легко было понять это "как братья". Они с Соняшей, Катей и Тори были как сёстры. Хотя Алиса и самая младшая. Такая родня, которая, вроде как, и не кровная, но ближе и роднее не найти.

— А Адам? Он ведь вам не родня? Он у тебя кто-то вроде фея-крестного?

— Как ты говоришь? Фей-крёстный? — расхохотался Михал, — Можно и так сказать. У меня их, получается, несколько. Но Адам, наверное, самый близкий. Я себя без него не помню. Он и Алекс Красицкий — папины друзья по интернату. Тоже как братья. Всегда друг за друга. Адам научил меня играть в шахматы. Он же когда-то объяснил, что в футбол можно и нужно играть мозгами, а не только ногами и руками.

Алиса прикинула, что у неё, в сущности, такая же история. Мамины лучшие подруги тётя Лёля и тётя Даша — её феи-крестные. Оставалось только запомнить, кто кому и кем приходится. Но для человека, держащего в голове статистику "Баварии" и всей Бундеслиги, это должно быть не очень сложно.

Глава 150

Последним пунктом новогоднего путешествия была Москва. В Европе после Рождества даже улицы уже не такие праздничные. Зато в России впереди целых две новогодние недели.

Тухольский с любопытством разглядывал город, украшенный к празднику. Центральные улицы — все в гирляндах огней. Ярмарку на Красной площади. Гигантский каток на ВДНХ, куда Алиса сразу потащила его кататься.

Михал не стоял на коньках сто лет. Последний раз катался, наверное, в детстве. И поначалу чувствовал себя неуклюжим медведем рядом с прекрасно двигающейся по льду Алисой.

— Да, до Белова мне далеко, — Михал очень старался скользить, а не просто переступать коньками по льду.

— Зато Белов не может поймать мяч. Я в этом уверена! — Алиса крепче сжала его ладонь.

Рядом на лед выходило целое семейство. Очень крупный папа, изящная мама и три девочки. Папа упал сразу. Но даже не расстроился. Хотя через минуту снова оказался пятой точкой на льду.

Михал чуть-чуть позавидовал той лёгкости, с которой мужчина принимал неудачи. А ещё очень живо представил их с Алисой вот на этом самом катке лет через десять. Ведь у них тоже уже будут дети. Мальчик-подросток, девочка помладше и ещё один совсем маленький мальчик легко нарисовались воображением. Михал поймал вопросительный взгляд Алисы.

— Ты о чём-то мечтал сейчас? Да?

— Я думал о том, как мы придём сюда с тобой через десять лет.

— И как? — Алиса подъехала близко-близко. Обхватила Михала вокруг талии и подняла на него свои синие глаза.

— Нас будет больше, — выдал Тухольский кусочек своей фантазии.

— Намного? — не отстала от него Алиса.

— Даже не знаю, как сказать…, — улыбнулся Михал.

Алиса смутилась. Ей стало понятно, что Михал думал о детях. Да, в перспективе. Но он о детях уже задумывается. А она? Нет, никакого внутреннего сопротивления теоретическая мысль о детях никогда не вызывала. Даже странно было. А вот стоило представить, что внутри неё будет ребёнок Михала… Сердце тут же делало кульбит и сбивалось с ритма.

Новый год они встретили вместе с родителями Алисы. Смотрели старые советские фильмы. Йохен смешно комментировал их для Михала, не знакомого с некоторыми русскими словами и выражениями.

Потом включили видеосвязь с Санкт-Петербургом. Алекс, Тори и Виталик улыбались им с экрана. Потом на связи была Варшава. Следом — Хельсинки и Раттенбург. Последним — Торонто.

За первые дни нового года Михал столько раз нарушил режим питания, что это грозило обернуться катастрофой. Ещё неделя такой вкусной еды — и он просто не влезет в форму. Каждый день он всё равно бегал кросс и делал все свои ежедневные обязательные упражнения.

Это Алиса обладала сказочным метаболизмом, очевидно, унаследованным от матери — ела, но совершенно не поправлялась.

Но как было не съесть знаменитый цимес в исполнении бабушки Маши? Это легендарное блюдо делалось ей, как выяснилось, только дважды в год — на большие праздники. Исключений было тоже два — приезд в Москву Миши Юдина и вот теперь — помолвка Алисы и Михала.

И разве можно не попробовать все виды пирожков у легендарного дяди Феди Вашкина?

В "большой семье" Алисы к Михалу, разумеется, присматривались. Особенно мужчины. Зато мальчишки, с которыми он играл в футбол ещё на летних свадьбах, кинулись сразу. Расспрашивали. Футбола по погодным условиям не случилось. Зато удалось строительство снежной крепости за городом и бой снежками.

В конце Алиса победно повалила Тухольского в огромный сугроб и уселась сверху. Шапка на бок, в волосах снег. Щеки раскраснелись. Кажется, Михал согласился бы лежать так со снегом за шиворотом, только бы видеть сияющие восторгом синие глаза.

Приехавшие к родным североморцы рассказывали об инспекции бабушек на базу северного флота.

— У нас когда главком приезжает, и то, кажется, шороху меньше наводит, чем бабушки Саши, — смеялась Катя Ветрова, — Уж насколько Вадим Андреевич у нас строг, но таких нагоняев ни комендант горнизона, ни начальник флотской поликлиники ещё не получали. И ведь даже голоса не повысили, а наши мужики при больших погонах уже устраняют недостатки. А поликлинику тянут до стандарта клиники Миши Юдина в Нью-Йорке. "Чтобы было-таки немножко прилично", — процитировала она явно Юлину свекровь, — Только у нас целый полковник руководит, а там — сержант.

В гости к Юле и её семье они тоже съездили. Алиса прислушалась к себе. Нет. Отголосков ревности не осталось, стоило переступить порог её дома, снова погладить ушастых друзей и окунуться в атмосферу семьи, где под одной крышей уживаются несколько поколений.

Тут у Алисы, вроде привычной к флотским позывным вместо имён, случилось в очередной раз непонимание. Памятуя советы, она решила спросить прямо.

— Михал, я не понимаю, что у них у всех с этими позывными? Я ещё со свадьбы об этом думала. Вот у нас мой брат — Барон. Ну, тут понятно. Игорь — Док. Адмирала Ветрова друзья зовут Ветром, а подчинённые Нордом. И все в одном экземпляре. А тут Татарин один, Слонов три, но они в разных вариантах, а Мойши два. Как так? Ты что-нибудь понимаешь?

— Так давай спросим!

Алиса засмущалась. Всё же она значительно младше всей этой компании, с которой Михал общался абсолютно на равных.

— Янек! Можно тебя спросить? — поймал Михал хозяина дома.

— Да. Конечно. А где у нас случилось, что у вас такие лица?

— У нас случились Мойши! — в тон ему ответил Тухольский.

— Я не понял. А что с нами? Я вот, а Мойша, чтоб он был трижды здоров, с Аней в Австралии. Я их по телевизору видел.

Михал с Алисой переглянулись.

— Почему Мойш два? — выпалила Алиса. За руку с Михалом ей было почти не страшно задавать давно мучивший её вопрос.

— Я бы мог сказать, что "так исторически сложилось", — улыбнулся им Янек, — Но раз уж вам так интересно… Мих, ты же был, когда награды Юдину вернули?

— Был.

— А понял, за что орден?

— За войну, — Тухольскому было сложно грамотно сформулировать это по-русски.

— Ну, будем так считать, — согласился Ян, — Мы с ним служили в армии с разницей в семь лет. Мойша — позывной Миши. Счастливый позывной. С ним он прошёл всякое. И вернулся живым. Стариков военных видел?

Тухольский снова кивнул.

— Это наши командиры. Мои, Татарина, Слона, Светофора. Они же служили с Юдиным. Там, где тогда было нужно быть. В Афганистане. Нам, слава богу, боевых действий уже не досталось. Только охрана границы. Когда пришёл служить я, мне достался тот же позывной. И тоже оказался счастливым. Но это не самая весёлая история. Мы с Мишей братья. Сначала по оружию. А теперь и по жизни. Больше, чем родня. Но мне почему-то кажется, что вам обоим эти чувства знакомы. Да? Когда-то кто-то, кто по крови никто, родной и близкий. Всегда рядом. И всегда прикроет.

До Михала легко дошел второй смысл слова "прикроет". Да. Ему знакомо это.

Алиса посерьёзнела. Хорошо, что им с Михалом не приходится проверять близких в боевых условиях. Но ведь действительно и Соняша, и Катя, и Тори ей не родня. Но "прикроют".​​​​​

Эти новогодние каникулы оказались самыми длинными и многообразными за всю жизнь Михала Тухольского. И самыми счастливыми, конечно. Потому что каждый день рядом с ним была Алиса. Девушка из его снов.

То самое сновидение, где Алиса появляется на поле из одуванчиков, снова посетило Михала. Среди московской зимы ему снилось начало лета и яркие жёлтые цветы на большой поляне.

Оставалось теперь дождаться, когда же всё это сбудется. И посмотреть, к чему же это сон.

Глава 151

Каникулы закончились катастрофически быстро. Алису ждала экзаменационные сессия, к которой она вообще и совсем не готовилась.

Михалу нужно было возвращаться в Мюнхен. И им обоим теперь как-то дожить до лета. И принять кучу важных решений. Каждое — куда важнее, чем цвет салфеток на свадебный банкет. И даже важнее выбора туфелек невесты.

Алиса собиралась переводиться в Мюнхенский университет. Это удавалось сделать даже без потери года. Мыслей остаться в Москве и дотянуть до окончания учёбы, не переезжая к мужу, не было. Михал не планировал заканчивать карьеру в ближайшие три года. Гражданство и свободное владение немецким давало большие преимущества. В Германии было абсолютно ровное отношение к тому, что спортивной журналистикой да ещё и на футбольную тему занимается девушка.

Были мысли освоить и другие виды спорта. В первую очередь — теннис. Во-первых, Алиса сама худо-бедно держала ракетку в руках. А во-вторых, у неё была возможность консультироваться у самого Юдина. Кто как ни Миша мог рассказать и показать нутро этого вида спорта. Вторым в очереди на освоение был конечно хоккей. Алису впечатлили скорости и мастерство хоккеистов. И тоже была возможность получить квалифицированную консультацию из первых рук.

У Михала тоже был план. Он будет играть, пока позволят силы. Но хорошо бы морально, материально и документально готовиться сменить вратарскую форму на костюм с галстуком. Причём план был самый амбициозный — своя футбольная школа. Вот только пока не понятно, где — в Польше или в Германии.

Какими бы серьёзными ни были эти вопросы, подготовка к свадьбе шла ежедневно под чутким руководством бабушки Марии. Алиса видела файлы с планами. Там было всё до мелочей. Ей оставалось купить туфли и платье.

Копилка так и стояла в её спальне в Раттенбурге. И ей не нужен был повод, чтобы вечером в пятницу прилететь в Мюнхен. "Бавария" играла на выезде. Михал должен был прилететь в субботу. Да, всего одна ночь вместе. Но они сейчас всеми силами старались видеться так часто, как только возможно.

Алиса держала в руках копилку. Ей было радостно и грустно одновременно. Каждая девушка, складывая очередную монетку, мечтает о том, какими они будут — её свадебные туфельки. Алиса тоже мечтала. И вот прямо сейчас надо разбить, посчитать монетки. И завтра утром прийти в магазин с горстями мелочи. Там поймут, в чем дело. И по какому поводу она покупает обувь.