При мысли о Михале снова часто забилось сердце. Наверное, это лечится. Возможно, какими-то новыми отношениями. Может, не прямо сейчас. А когда-нибудь потом.

В этих горестных мыслях Алиса бродила по парку рядом с домом Беловых. В Торонто была настоящая золотая осень. Невероятные сочетания цветов кленовых листьев создавали яркую солнечную картинку. А в Москве, судя по прогнозам, ожидались серьёзные заморозки и водителям вовсю рекомендовали сменить резину на зимнюю.

Алиса для чего-то посмотрела погоду в Варшаве. Дождь, туман, но пока не слишком холодно. Европа всё-таки. Руки сами потянулись к телефону узнать, есть ли прямые рейсы из Торонто до Варшавы. Она тут же закрыла приложение.

Нет. Она не будет за ним бегать. Накосячил? Пусть сначала разберётся со своим прошлым, которое так настойчиво и бесцеремонно возжелало влезть в настоящее и испоганить будущее. Если она в это полезет, то будут жертвы и разрушения. И еще больший скандал.

И вообще, если бы хотел, он бы уже был тут! Умом, конечно, было понятно, что не всё так просто. У него мама в больнице. И контракт. Но почему-то хотелось подвигов и жертв. Чтобы белый плащ в лужу к её ногам. Чтобы мчаться на коне без отдыха и вызволять её из лап дракона. Алиса хлопнула себя по лбу. Какой дракон? Вот бабушка уже узнала про скандал. Сейчас в Европе может случиться операция "выжженная земля", если бабушка решит вмешаться.

И если Тухольский и правда виноват, баронесса Мария Каталина Вильгельмина фон Ратт камня на камне не оставит от его карьеры. А если не виноват, то силиконовую дуру закатают в асфальт. И скажут, что в этом месте всегда было скоростное шоссе.

Так уже было однажды, когда один недальновидный юрист из Стокгольма решил обмануть Тори и присвоить её наследство. Судьба у этого персонажа была явно не завидная.

Из грустных мыслей Алису выдернул звонок. На этот раз мама. Алиса покрутила в руках красный резной листик.

— Привет! — ответила на звонок.

— Привет, мой Лисёнок! Как ты?

— Нормально. Учу Соню печь оладьи.

— Что это вдруг тебя пробрало на кулинарию?

— Соне нравится. Правда, она на них сверху режет огурец или кладёт копченую рыбу, — засмеялась Алиса.

— Ты в Москву не собираешься? Учёба вообще-то никуда не делась. Хотя Шура нарисовал тебе больничный. И тебя тут потеряли.

— Кто?

— Догадайся с трех раз.

Алиса перестала дышать. Неужели, Михал всё-таки её искал?

— К нам приезжала Юля. Спрашивала, как ты и что с тобой.

Алису кольнула ревность. Да, она понимает, что у Юли есть её распрекрасный Ян, которого она, как выяснилось, любила с самого детства. И у них есть аж четверо детей. Но всё же эта Юля знала Михала всю жизнь. Знала таким, каким Алиса его просто не могла помнить.

— Вы ей сказали, где я?

— Нет. Не сказали. Ты же не дала нам прямого разрешения. Но, Лисёнок, может быть, ты хотя бы разблокируешь его номер? Или сейчас ты жаждешь крови поверженных врагов?

— Хм, я думаю в этом направлении.

— Думаешь? Думай в темпе. Ибо бабушка Мария не отличается терпением и низкой скоростью свершения правосудия. А у другой стороны имеются хоть и не родные, но вполне дееспособные бабушки. Скажи спасибо, что они сейчас в Североморске. И просто чтоб ты была в курсе, тебя случайно сдала Лиза. Так что… Михал знает, где ты.

Алиса попрощалась с мамой. Кленовый листочек так и остался в её ладони. Надо же… Бабушка всё-таки посчитала это важным для себя. Значит есть смысл послушать её выводы. Бабушка слишком хорошо знает людей. А Михал… Можно было бы прямо сейчас разблокировать его номер. Но нет. Она не готова сейчас даже голос его слышать, хотя соскучилась страшно.

Глава 136

В Москву Алиса летела через Хельсинки. Обычно аэропорты приводили Алису в восторг. Там она чувствовала себя частью огромного и многообразного мира. Её мультикультурное воспитание позволяло ярко чувствовать общие и различные черты людей из разных стран. Но в этот раз Алиса чувствовала только своё глубокое одиночество. Словно разорвались атомарные связи в молекуле. И она — вот эта оторванная часть.

Всю долгую дорогу домой не хотелось ни с кем общаться. И было ощущение полной безнадеги.

Перелет удачно выпал на выходные. Пару дней у бабушки Майи и дедушки Витала стали настоящим спасением. Алисе будто снова было пять лет. И в снежном озерном краю она была сказочной феей.

— Почему эта бабища так поступила? — плакала Алиса на плече бабушки Майи.

— Ой, девочка, ты же наверняка помнишь такую поговорку: "Saamme sääliä ilmaiseksi, mutta kateus on silti ansaittava".

— Жалость мы получаем бесплатно, а зависть ещё нужно заработать, — перевела Алиса, порадовавшись, что финский у неё тоже в порядке.

— Вот именно. Зависть к чужому счастью — страшная вещь. Но это значит, было, чему завидовать. Это же не просто "картинка". Счастье и любовь между людьми чувствуется на другом уровне.

Алиса заплакала ещё горше.

— И как мне быть?

— Лицом к лицу лица не увидать. Сделай пару шагов назад.

— З-зачем?

— Законы физики, моя дорогая. Во-первых, лучше угол обзора. Так ты увидишь то, чего не видела раньше. А во-вторых, механика. Чем сильнее пружину растягивать, тем сильнее она сожмется.

Из Хельсинки в Москву Алиса уезжала в состоянии тихого транса. Может, так подействовала атмосфера дома. Может, её организм просто взял паузу.

Накануне отъезда домой Алиса разговаривала по телефону с дедушкой Фридрихом. Оказалось, они с бабушкой Марией вместе прилетели в Варшаву. Дед особенно не распространялся. Сказал только, что служба безопасности проверила информацию. И всё уже готово для передачи в суд. Что Тухольский останется в Варшаве до выписки Беаты из больницы. И сразу полетит в Париж на церемонию вручения премии.

Вроде можно и выдохнуть. Но ощущение, что её вымазали в грязи, Алису не оставило. Взгляд той женщины на Михала, как на свою собственность, Алиса помнила ясно.

В Москве уже было совсем холодно, темно и мрачно. Никаких ярких красок. Грязное месиво из снега и дорожных реагентов под ногами. Низкие снежные тучи над головой. В такую погоду хочется лежать под одеялом с хорошей книжкой и пить глинтвейн. А нужно каждое утро выскрёбываться из постели затемно. Собираться и ехать в университет.

До Москвы, слава богу, скандал с Тухольским докатился только отдельными отголосками. А о причастности к нему Алисы вообще никто не знал. Оно и к лучшему. Не хватало ещё здесь косых взглядов и разговоров за спиной.

Алиса наверстывала пропущенное. Впереди уже вовсю маячила зачетная неделя. Пришлось вспомнить, что она прежде всего студентка, а потом уже журналист. И совсем в последнюю очередь — влюблённая по уши дурочка. Пусть Тухольский упражняется на "драконе". Она сделает шаг назад.

Глава 137

Париж. Город любви. Город-мечта. Туда хочется приезжать, чтобы погулять за руку с любимым человеком. Чтобы заниматься любовью всю ночь напролёт, а потом пить кофе со свежими круассанами или хорошее вино со свежей клубникой, слушать уличных музыкантов и оставлять замочки на решетке Моста влюблённых.

Михал летел на церемонию вручения премии имени Льва Яшина именно в Париж. Было совсем не понятно, почему организаторы не договорились сделать её в Москве. Так хотя бы было логично. Доходили даже слухи, что какой-то умник предлагал убрать из названия премии имя Яшина. Но нет. Не вышло. Лев Яшин так и остался лучшим вратарем в истории футбола.

Вечером за день до церемонии у Михала зазвонил телефон. Он был удивлен и обрадован одновременно. Звонил Миша Юдин.

— Здорово, мелкий! Разведка донесла, что ты в Париже. Я тоже тут со своей кровопийцей. Слушай, она завтра первым матчем играет. Значит, у меня вторая половина дня свободна. Если есть возможность, я бы за тебя пришёл поболеть.

В количестве приглашений Михала, как номинанта, не ограничивали. И Тухольский был рад, что Миша сможет быть рядом в такой момент.

Кухарский сначала отнекивался. Мол, нет у него галстука-бабочки. Но Кристина сделала глаза, как у кота из "Шрека". И Антон сдался.

— Чего только не сделаешь, чтобы поддержать друга, — он даже сходил по такому случаю в парикмахерскую.

Мама с папой, Юзеф, Владик и Адам прилетели все вместе. Марийка осталась с детьми дома. Хотя дети, конечно, хотели во Францию.

Когда в зале Михал увидел барона и баронессу фон Ратт, появилась надежда встретить тут Алису. Сердце часто забилось. Но нет. Алисы точно не было. Он бы не смог её не заметить. Только фрау Мария улыбнулась ободряюще. А герр Фридрих дружески помахал рукой.

Михал сидел в отдельном ряду для номинантов. В голове было пусто. Если он получит премию — это, безусловно, будет отличным признанием его заслуг. А если не получит, то какие его годы. Да, на пятки уже наступает подросшая молодёжь, которая, правда, с большой натяжкой, почти годится Тухольскому в сыновья. Но у Михала не было планов оставлять большой спорт в ближайшие годы добровольно. Только если его вынесут с поля.

Когда со сцены одетая в умопомрачительно блестящее платье известная французская киноактриса, объявлявшая итоги, назвала его фамилию, Тухольский не сразу понял, что речь о нём. И сидел на месте, пока аргентинский вратарь, сидевший рядом, не хлопнул его по плечу.

— Давай, парень! Ты выиграл в этот раз! — пожал руку, — Поздравляю!

Михал стоял на сцене. Софиты слепили ещё сильнее, чем на стадионе. Зал видно не было. Он взял в руки приз. На мгновение закрыл глаза.

Память сразу подкинула тысячу ярких картинок.

Вот он совсем маленький бежит к воротам, в которых стоит Тимур Орлов. И забивает гол!

Вот собирается на тренировку и не может найти свои вратарские перчатки. А Марийка помогает искать, зная, что это их пёс Арчи спрятал перчатки где-то среди своих игрушек.

Вот они с Владиком после тренировки едут на заднем сидении машины его мамы и едят одно яблоко на двоих.

Вот мама приносит из магазина три одинаковых спортивных костюма, чтобы он мог падать и пачкаться сколько угодно, но на каждую следующую тренировку выходить в чистом.

А вот они с Адамом анализируют статистику и, ползая по полу его квартиры, чертят схемы результативной атаки и защиты.

Вот Антон впервые жмёт ему руку после матча.

А вот бабушки прямо с трибуны в Москве надевают ему на голову счастливую кепку.

Вот Алиса приносит ему мяч, чтобы он дал ей автограф.

А вот она уже задаёт ему вопрос на пресс-конференции. И он целует её в коридоре стадиона.

На все мысли ушло не больше пары секунд. Надо было что-то сказать. Желательно внятное и умное.

— Дамы и господа! Я горд и счастлив получить сегодня эту премию. И не скрою, что Лев Яшин — мой кумир. Каждый из моих коллег очень много времени и сил посвятил футболу. Мы все живём тренировками и играми. С нами работают огромные команды профессионалов. Но сегодня я хочу сказать спасибо своим родителям, любимым близким людям и друзьям. И хочу, чтобы они знали, что выходя на поле и стоя в воротах я не перестаю быть просто обычным человеком. Именно ваша любовь — основа меня, как спортсмена, как человека, как мужчины.

Зал аплодировал стоя.

В почти трех тысячах километров от зала, где вручали премию, ошалело смотрела в экран Алиса фон Ратт.

Глава 138

После церемонии у Михала было ощущение, что он разгружал вагоны, а не принимал поздравления. Они собрались в баре отеля мужской компанией. Барон фон Ратт тоже с удовольствием к ним присоединился.

Роберт, Владик и герр Фридрих взяли пиво. Юзеф, Адам и Миша — виски. И только Михал был со стаканом содовой со льдом. Праздник праздником, а режим режимом.

Говорили о спорте, конечно. И о женщинах, куда же без них! Разговор шёл по-русски, чтобы всем понятно было.

— Я, помнится, начал играть в гольф только потому, что Мари это нравилось. Хотя до этого больше шахматы предпочитал, — вспоминал барон.

А Тухольский пытался представить, как выглядела тогда баронесса. И вспомнил тот портрет, который они с Алисой разглядывали в галерее.

— А Беате всегда так танцы нравились! — вдруг ожил Роберт, — Она как музыку слышала, всегда ногами под стулом двигала. Но уговорить её начать танцевать был тот еще квест! Зато теперь из бального зала и не выходила бы. Но возраст. Надо уже соизмерять нагрузки.

Михал улыбнулся. Танцующие родители — одно из любимых зрелищ.

— А я из армии пришел в середине июня 1989-го. Как раз Френч Опен закончился, — Миша поставил свой стакан, — Про теннис тогда только в "Советском спорте" писали хоть немного. Имена все новые появились. Я про них и не слышал до этого. Одни американцы. Чанг какой-то выиграл, Агасси. Писали про какую-то академию. Будто не два года прошло, а эпоха сменилась, пока я служил.

Тухольский заметил, как барон разглядывал Юдина. Пожалуй, даже опытному германскому дипломату герру Фридриху было сложно представить, где и как служил Миша. А уж тем более — его иконостас на мундире.

— Тренеры стали рассказывать, как теннис поменялся. Смотрю на салаг, которых раньше бабушки на теннис за ручку водили, меня просили с ними поиграть. А они уже себя крутыми чувствуют. Прежние авторитеты им не указ, — Юдин прищурился.

Тут Михал понял, что примерно эти ощущения были и у него, когда он попал в обновленную сборную. Молодые игроки сразу мнят себя звездами.

— А потом в Америку попал. Разобрался, конечно, во всем и во всех. Но с годами. Так вот был один игрок — в моем понятии лучший из всех, что я когда-то видел на приёме. Он просто читал подачу, причем до того, как противник решил, куда подаст. Будто телепат, а не теннисист. Вот только у него была проблема. Как говаривал мой тренер, "курево, женщины и алкоголь сгубили карьеру молодого спортсмена". Ну очень он любил повырендриваться. Романы крутил только со звездами Голливуда. В девяносто пятом женился на актрисе. Выиграл Олимпиаду в Атланте. Стал первым. Год закончил вторым. А через год закончил двести вторым! Там вообще непонятно, что творилось на корте. Он иногда даже забывал, где находится. Смотрел на мяч и бил мимо мяча. В общем, скандал, развод. Я не слушаю сплетен. Но вот в девяносто девятом, он начал встречаться с великой Штеффи Граф. И человек полностью поменялся! Он еще четыре турнира из большого шлема выиграл. Юсопен и три Австралии. Во-от! Это о роли женщины рядом. Она может тебя поднять, заставить двигаться вперёд, а может разрушить. Ты же знаешь, к известным людям часто липнут всякие. Но надо отличать, кто есть кто в твоей жизни. И куда тебя этот человек ведёт — вверх или вниз.