Племянники Михала разглядывали Алису с любопытством. Видимо, прикидывали, на каком языке с ней можно было бы пообщаться.

Вечер получился очень душевный. Уже в конце к Алисе подошла Тори.

— Твой Тухольский — просто бомба! У вас уже есть планы? Мы вообще думали, что он тебя ещё вчера на какие-нибудь острова утащит.

Алиса подумала, что ещё вчера она бы разве что только мечтала об островах. А вот сегодня… Сегодня она бы даже не задумалась, позови её Михал куда-угодно.

— Планов нет, Торичек. Нам пока просто очень хорошо вместе, — поделилась она с Викторией.

У Тухольского было ещё несколько дней в Москве. Они провели это время, расставаясь только на несколько часов ночью, пока не переступая грань. Хотя с каждым часом рядом они оба стремилась к большей близости.

За день до отлета Михала в Мюнхен, они с Алисой вместе провожали в аэропорту улетающих за океан Беловых. С Сонечкой и Антоном Михал моментально нашёл общий язык. Тухольский и Белов иногда беседовали "на своём спортивном", а Сонечка требовала от Алисы синхронный перевод "на человеческий".

Уже прощаясь, Соня крепко обняла подругу.

— Лиса, знаешь, мы тут в Москве, кажется, ляльку сделали, — горячо зашептала на ухо и захихикала.

— Антон знает? — зашептала в ответ Алиса.

— Нет. Мне бы только до Торонто долететь. Обещаю прислать видео с его реакцией.

Михал с Алисой махали вслед уходящим на таможенный и пограничный контроль Беловым, стараясь не думать о том, что им самим предстоит расставание. И очень-очень скоро.

А Алиса снова ощутила ту самую белую зависть на свете. Сонечка ждала ребёнка от своего любимого.

Глава 99

Алиса всегда считала аэропорты местом радостных встреч. И вот только теперь увидела вторую сторону медали. Аэропорт — место расставания, режущего сердце на куски. Невозможно оторвать себя от дорогого человека. Нереально больно смотреть, как он скрывается за непрозрачными дверями, ведущими из зала вылета к пунктам контроля.

Михал и без того задержался в Москве дольше, чем планировал. Алисе, слава богу, не нужно было объяснять, что такое предсезонные сборы, что стоит за каждым пунктом его контракта и что он очень хочет остаться, но должен лететь. Но Тухольскому казалось, что это расставание, как дементор, выкачивает из них обоих всю радость.

Его еле хватило на то, чтобы поцеловать и обнять Алису в аэропорту и сделать от неё несколько десятков шагов. Умом Михал понимал, что Алисе не стоило его провожать. Но они так и не смогли расцепить руки возле её дома, и как-то само получилось, что Алиса поехала в Шереметьево.

Ни на контроле, ни возле выхода на посадку, ни уже на борту, легче не стало. Только горло перехватило, когда самолёт развернулся ровно над тем самым водохранилищем, на воду которого они смотрели вместе ещё совсем недавно.

Михал машинально потянулся за телефоном. Захотелось прямо сейчас поделиться с Алисой, какую красоту он видит. Но нет, нельзя. Придётся подождать.

Алиса ехала из аэропорта домой и всю дорогу плакала. Рухнула на кровать. Не хотелось ни есть, ни пить. Ничего не хотелось. Михал стал для неё всем миром. А ближайшие несколько часов нельзя будет даже голос его услышать.

Ближе к вечеру к ней в комнату тихо вошла мама. Села на кровати. Положила прохладную ладонь Алисе на горящий лоб.

— Лисёнок, так нельзя.

— Нельзя так любить?

— Любить можно. И нужно. Просто, чтобы были вы с Михалом, нужно, чтобы отдельно существовали ты и Михал. Тогда это будет жизнеспособный союз.

В Алисе поднялась внутренняя буря протеста. Как так? Какая такая она отдельно от Михала?

— Мне этот мир без него не нужен.

Раньше эта фраза казалась Алисе какой-то искусственной и чересчур пафосной. Но сейчас, на пике эмоций, она именно так и ощущала свою правду.

— Так и не надо тебе мир без него. Но это должен быть твой мир. С ним. А его мир — с тобой. Только в пересечении двух отдельных миров и живёт любовь.

— Разве это не должен быть наш общий мир? — всё ещё спорила Алиса.

— Ох, Лисенок. Это и будет ваш общий мир.

— Он самый лучший, мам. Необыкновенный.

— Счастливая моя девочка… Всё хорошо будет. Вот увидишь, после расставания встреча будет только слаще.

Алиса вспыхнула. Михал ещё не вылетел из Москвы, в она уже решила для себя — в следующую из встречу они обязательно станут близки.

Из раздумий её выдернул звонок. Михал!

— Привет! — сказал он так, как говорил ей каждое утро.

— Привет! — отозвалась Алиса и наконец улыбнулась.

— Ты же прилетишь на открытие сезона? — в голосе Михала была надежда.

— Конечно! Я ещё и на пресс-конференцию приду! — настроение у Алисы от голоса в трубке телефона стремительно пошло вверх.

Глава 100

Еще никогда перелет в Мюнхен не казался Алисе таким длинным. Стрелки часов вообще отказывались двигаться по кругу. Время тянулось бесконечно.

Она позвонила дедушке накануне.

— Надеюсь, что ты всё же привезёшь к нам в поместье своего вратаря, — Алиса поняла, что дед Фридрих улыбается.

Что ж, у неё и Михала будет сильный союзник. Рассчитывать на то, что бабушка Мария легко примет союз внучки и футболиста, пусть даже такого известного, как Тухольский, не приходилось.

Они летели все вместе — родители, Алиса и Алекс с семьёй. Такого давно не случалось.

Можно было представить, как к этому визиту готовились в Раттенбурге. Бабушка, скорее всего, сейчас больше напоминала полководца. Руководила приготовлениями, составляла меню и организовывала прием. Словом, была в своей стихии.

Когда Алиса очередной раз посмотрела на часы, ей на руку легла ладонь Тори.

— Я очень тебя понимаю. Мы и летали, и ездили. Мне тогда казалось, что это не скоростной поезд, а улитка какая-то под кайфом. Ползёт, зараза.

Алиса только вздохнула.

— А теперь мне кажется, что я родов никогда не дождусь. Хотя точно знаю, что уже недолго ходить. И что потом лялька вырастет так, что оглянуться не успею, — Виктория положила ладонь на уже выросший живот и кивнула на Виталика. Тот увлечённо играл в какую-то головоломку.

Когда самолёт пошёл на посадку, Алиса заволновалась. Они не виделись совсем не долго. И разговаривали каждый божий день столько, сколько вообще было возможно. Но желание прикоснуться к Михалу было таким острым, что аж кололо кончики пальцев.

— Всё, я помчалась, — Алиса подхватила свой маленький чемоданчик ярко-жёлтого цвета, поцеловала всех своих, — В Раттенбург сама доеду.

Алиса проскочила паспортный контроль и выбежала в Зал прилёта раньше, чем всё её семейство успело получить багаж. Так было задумано. Потому что целоваться с Тухольским она глазах у всей родни она не собиралась.

Михал стоял в Прилёте с букетом белых роз в руках. На него обращали внимание, возможно даже кто-то узнал, но за автографом не подходили и фотографировать в открытую не решались. Взгляд Михала был сосредоточен на открывающихся дверях, из которых выходили прилетевшие пассажиры.

Алису невозможно было не заметить. Её светлая голова мелькнула в толпе. Михал подошёл почти вплотную. Она выпорхнула из дверей яркой светящийся звездой. Выпустила из рук чемодан, с разбегу повисла на Михале.

— Привет…, — зашептала в ухо, — Я чуть с ума не сошла, пока долетела.

— Привет! — Михал прислонился лбом к её лбу. Мягко коснулся губами Алисиных губ. Волшебство, не иначе! Его Алиса одним своим присутствием умела превратить любой, даже самый хмурый день, в яркий и светлый. — А где все твои? — Михал заглянул Алисе за спину, ожидая увидеть там всё семейство фон Ратт.

— Я немножко сбежала. Сегодня не хочу никого…, — Алиса пробежала кончиками пальцев по лицу Михала.

— А меня? — его взгляд потемнел.

— Только тебя, — шепнула Алиса и смутилась, — Когда тебе на тренировку?

— К восьми утра.

— А когда будет свободный вечер и утро? Или только после матча? — умом Алиса всё понимала. Михал Тухольский не может пропустить тренировку даже по случаю её приезда.

— Послезавтра, — голос Михала охрип.

— Укради меня отсюда! Пусть ненадолго! — она крепко прижала к себе розы, уткнулась в бутоны носом. Глянула из-под длинных ресниц.

— Побежали? — Михал подхватил её чемодан и крепко взял Алису за руку.

За окном машины мелькали знакомые с детства пейзажи. Но Алиса видела только профиль Михала и его руки на руле. Прятала пылающее лицо в букет.

Михал с силой сжимал руль. У них есть сейчас совсем немного времени только на двоих. И он не намерен упустить ни одного чудесного мгновения рядом с Алисой.

Если бы это было возможно, он бы украл её навсегда. Прямо сейчас. Но человечество не зря придумало все эти этапы сближения.

Живи они ещё век назад, он бы сначала просил разрешения ухаживать за ней. Они бы гуляли, возможно, под присмотром какой-нибудь компаньонки. И первый поцелуй был бы возможен только после помолвки, а близость — после свадьбы. Сейчас всё быстрее и проще. Но всё же хотелось, чтобы Алиса чувствовала, как она нужна и важна.

Глава 101

Алиса уговорила Михала залезть вместе с ней на Глокеншпиль. Они зашли последними. Потом посетителей на смотровую площадку перестали пускать.

Вид Мариенплац и летней баварской столицы завораживал.

— Знаешь, а ведь я здесь впервые, — признался Михал, — Почему-то за все годы ни разу не приходилось тут бывать.

— Я тоже последний раз сюда поднималась лет в пять, наверное. А у нашей семьи это особое место. Мама здесь говорила папе, что беременна. Сначала Алексом. Потом мной. Папа первый раз так кричал от радости, что даже архиепископ внизу услышал. Тогда была Пасха. Папу чуть в полицию не забрали. А архиепископ повторил папины слова на всю площадь. Поэтому Алекса полностью зовут Александр Марк. В честь того священника.

— А тебя в честь кого назвали? — Михалу было интересно, есть ли у Алисы второе имя.

— Алиса — это просто маме нравилось. А второе имя — Хельга. В честь тёти Лёли. Она на самом деле Ольга. Хельга получается.

— Алиса Хельга фон Ратт! Это очень красиво!

— Михал Филипп Тухольский — тоже здорово звучит, — у твоего имени есть история?

— Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь про моё второе имя, — Михал обнял Алису крепче. Здесь, над крышами Мюнхена, особенно хотелось прижимать её к себе, — У нас с сестрой всё просто. Я назван в честь двух дедушек. Марийка — в честь двух бабушек. Тухольские, кстати, похоронены здесь, в Мюнхене.

Бой часов оглушил всех, кто стоял наверху. Алиса с ужасом глянула на часы. До Раттенбурга ещё ехать. От этой мысли она прижалась к Михалу ещё крепче.

— Замёрзла? — забеспокоился Михал, — Голодная?

Алиса только кивнула. Она не хотела показывать, как расстроена. И посидеть в ресторане — это отличный повод ещё чуть-чуть побыть рядом.

— Ты любишь рульку?

— Кто ж её не любит! А даже если так, то кто в здравом уме признается в этом баварцу? — улыбнулся Михал, — Жаль, пиво нельзя.

— Ты знаешь ресторан на соседней улице? Там готовят отличную рульку. Место, правда, очень туристическое. Но мы же немного туристы? Да? Там официанты всегда пытаются угадать, из какой страны приехали гости. Моя мама над ними всегда шутит. Она говорит на всех европейских языках и легко переключается с одного на другой. А папа и мы с братом ей подыгрывали.

И правда, официант, моментально просканировав Алису и Михала, обратился к ней по-немецки, а к нему по-польски.

— Будет забавно видеть его лицо, если мы с тобой будем говорить по-русски, — зашептала Алиса, пока они совсем недолго ждали заказ.

А Михал любовался своей Алисой. Она прилетела. И теперь совсем рядом. Улыбается так светло, что хочется идти и сворачивать горы, только бы она была счастлива.

Получив в конце счёт, они уже собирались уходить. Как официант ещё раз вернулся к их столику.

— Герр Тухольский, подпишите, пожалуйста, для моего сына, — очень тихо, чтобы остальные посетители не услышали, попросил Михала и положил на стол открытку с видом Альянс-арены, — Мы ждём открытия сезона и уже купили абонемент.

— Как зовут вашего сына? — Михал взял ручку.

— Роберт. Как Левандовского, — улыбнулся официант.

— Моего отца так зовут, — Михал с удовольствием подписал открытку, — Приходите. Я буду рад.

Они брели обнявшись в сторону машины. Алиса вспомнила, как на этой самой улице она покупала босоножки к московской свадьбе. Заглянула в витрину. Таких туфелек больше не было.

— Хочешь зайти? Тебе что-то нравится? — сразу предложил Михал.

— Я тут купила свои босоножки. Ну, в которых я с тобой ночью по Москве гуляла.

У Михала искорки пробежали по глазам. Он, правда, решил не спешить. Не пугать Алису своим напором.

— Мне папа рассказывал, как однажды он подарил маме туфельки, чтобы она начала танцевать. Ты знаешь, что мои родители до сих пор участвуют в турнирах по бальным танцам?

Это было очень неожиданно. Алиса аж на месте застыла. Подняла на Тухольского удивленные глаза.

— Они танцуют? И ты умеешь?

— Ну… Умею, конечно, кое-что. Но до родителей мне как пешком до Луны. А до брата тем более.

— Брата? У тебя же…

— Это не самая весёлая история.

Алисе очень захотелось, чтобы Михал поделился. Тухольский, рассказывающий о своей семье — это потрясающе! Такой искренний! Получалось, что то семейное интервью показывало лишь вершину айсберга!

— Понимаешь, моя мама когда-то была не просто университетским преподавателем. Она, кстати, как твоя, только у неё специальность — русский язык. Мой дед Михал был бригадным генералом Войска польского, летчиком, кстати. Так вот, мама рано вышла замуж. На свадьбе посаженным отцом был, на минуточку, Войцех Ярузельский. Знаешь кто это?

Алиса кивнула. Историю она знала очень прилично.

— И её первый муж — Збигнев Зимовский был дипломатом. Послом Польши в Испании, а потом и представителем в ООН. И у них был сын. Его звали Леслав.