Внятных мыслей в голове так и не появилось ни пока они наконец обнялись всей командой, ни пока качали тренера. Только кепку из угла ворот он вынимал вполне осознанно.

Награждение тоже прошло как в тумане. Яркий свет прожекторов мешал смотреть на трибуны. Конечно он знал, что там сейчас вся его семья. И хотел разделить с ними эту победу. Поднимая над головой кубок, Тухольский повернулся именно в эту сторону.

В раздевалке от звонков уже разрывался телефон.

— Мих, ну вы, блин, дали нам всем тут нервов! Я чуть не поседел! Как? Как ты их тащил, эти последние три мяча? Ты вообще человек? — орал в трубку Кухарский, — Я вырвусь к тебе на денёк. Обмоем! Хрен с ним, с режимом! Один раз живём! А Лигу чемпионов так вообще один на миллион выигрывает!

Тухольский поймал себя на том, что автоматически делит в уме 20 человек, заявленных от "Баварии" на этот матч на 8,17 миллиардов населения Земли. Выходило, что вообще не на миллион. А гораздо больше. Раз эдак в восемьсот.

— Михал, ещё выход к прессе! Ты как капитан со мной, — позвал обалдевший от эмоций тренер.

— Иду, — Тухольский поднялся. Ноги едва держали.

Ему бы сейчас в горячий душ и на стол к массажисту. Потом лечь и вырубиться. Хотя бы сутки тишины. Но обязанность капитана — выход к прессе. Это часть работы. Ведь они играют не для себя, а для болельщиков.

В небольшом помещении, выделенном для послематчевой пресс-конференции, яблоку негде было упасть. Алиса порадовалась, что озаботилась аккредитацией заранее. Иначе шансов попасть сюда у неё не было бы, несмотря на все самые высокие знакомства деда. Ну, или ей просто нравилось думать, что она настоящая журналистка, а не просто "золотая девочка" из випов.

Впереди перед длинным столом устанавливали свои лохматые микрофоны ведущие мировые спортивные каналы. Именитые журналисты, рядом с которыми и стоять-то было боязно, нетерпеливо поглядывали на двери, ожидая представителей команды-чемпиона.

А Алисе впервые в жизни хотелось сбежать. Слишком сильными и противоречивыми были её эмоции. Ей было страшно увидеть Тухольского не с высоты трибуны, а совсем рядом.

Щеки пылали, в голове был вязкий розовый кисель. Попытки посмотреть в блокнот на подготовленные заранее вопросы провалились. Перед глазами плыло. Она силилась вспомнить, что там было написано. Получалось, что там была глупость несусветная.

Единственное, что Алиса спросила бы сейчас, не больно ли ему от таких падений. И как он пережил гол в свои ворота. И было бы очень желательно, чтобы он ответил это ей лично, глядя в глаза. Никому другому.

Тренер "Баварии" и капитан команды появились из боковой двери. Заняли места за столом. Видно было, что табличку "Михал Тухольский" ваяли "на коленке" в срочном порядке прямо перед пресс-конференцией. Кто ж знал, что "Баварии" придётся менять капитана.

Пресс-конференция началась с традиционной речи тренера выигравшей команды. Он говорил стандартные, положенные в таком случае слова. Благодарил соперников и их тренера за достойную конкуренцию.

Посыпались вопросы. И про травму капитана. И про нового нападающего.

Алисе очень захотелось, чтобы вся эта толпа из коллег просто исчезла. И она могла бы остаться с Тухольским лицом к лицу. Как тогда — много лет назад.

Глава 61

У Тухольского от яркого света уже резало глаза. Он напряг зрение. Неужели пришла та самая молодая журналистка? Или ему кажется, что в углу у самой стены стоит "одуванчик"?

Пока тренер словесно "раскланивался" с соперниками, судьями, организаторами турнира и спонсорами, Тухольский скучал. Потом начались вопросы. Как всегда — вполне ожидаемые. И к его игре не имеющие отношение. Спрашивали про травмированного капитана. Про задачу на матч вышедшему на замену Мюллеру.

Михал вспоминал наставления отца. Тот всегда говорил, что если критикуешь кого-то за что-то, то будь готов предложить свой вариант решения вопроса. Что Тухольский спросил бы сейчас у самого себя?

Наверное, каково это — падать на разные стороны несколько раз подряд? И что чувствует вратарь, вынимая мяч из сетки своих ворот?

Тухольский ответил на несколько вполне нейтральных вопросов об игре испанской команды. Непонятно, чего от него ожидали. Что он начнёт ругать "Барселону" или укажет на их ошибки? Нет, он конечно же не станет этого делать! Была бы игра "Баварии" такой феерической, а его работа такой трудной, если бы не соперники? Нет, конечно!

Он ждал, поднимется ли из левого дальнего тонкая девичья рука. На самом деле Михал, разумеется, не знал, какая она — эта самая девушка. Но почему-то напридумывал себе, что, "одуванчик" — изящная, с тонкой светлой кожей и голубыми глазами.

Вместо ожидаемого вопроса справа в проходе с телефоном в руках бегом, похожие на два маленьких торнадо, появились его племянники. Следом мимо охраны проскочила сначала мама, а потом и сестра. Но Анджей с Аннушкой были явно намного быстрее.

— Михал, правда ты Терминатор? — перекрикивая всех взрослых завопил Анджей.

— А Слоник сказал, что ты ниндзя! Чёрный ниндзя! — стараясь быть громче брата, кричала Аннушка по-польски.

Потом обоих младших Зимовских мгновенно переключило. Не зря их дед был прославленным польским дипломатом. Иностранные языки обоим преподавались. И в стране пребывания Марийка требовала общения на местном языке.

Аннушка сделала крошечную паузу, запнувшись. На неё со спины налетел брат. И тоже сообразил, что кричать надо было по-немецки. И они завопили вдвоём практически хором всё то же самое, только на очень приличном хох-дойч.

Журналистская братия мгновенно оживилась. Микрофоны зашевелились. Особенно обрадовались фоторепортеры. Фотография Тухольского с двумя племянниками на руках, а ещё мама и сестра чемпиона. Такого ещё не снимали.

А у Михала волосы дыбом встали. Эти двое срывали пресс-конференцию после финала Лиги чемпионов. Врывались, словно это не официальное мероприятие, а пикник.

Тухольский выскочил из-за стола, подхватил на руки сразу обоих. Белое как мел лицо сестры успел увидеть и даже подмигнуть ей. Не хватало ещё, чтобы Марийка нервничала.

На выручку к внукам кинулась бабушка Беата. Заговорила по-немецки, оправдываясь и принося извинения. И тут же стала главным объектом внимания.

Тухольский уже не слышал, какие вопросы ей задавали. Слова "чёрный ниндзя" звучали за спиной, когда он выносил детей на руках подальше. Следом семенила Марийка.

Глава 62

Алиса была ошеломлена зрелищем. Тухольский с двумя детьми на руках рядом с сестрой и матерью. Опора и защита своей семьи. Демонстрация уверенности. В этом было столько откровенно мужского, что у неё сбилось дыхание. И ещё было ощущение, что его последний взгляд в зал был направлен прямо на неё. Инстинктивно она сделала пару шагов назад. В тень.

Когда Михал вышел из зала, потребовалось несколько вдохов и вдохов, чтобы кислород снова попал в кровь в нужных количествах и голова перестала кружиться.

Мама Тухольского говорила по-немецки довольно бегло. Алиса, в арсенале которой было несколько европейских языков, ясно почувствовала, что сначала мадам Тухольская учила скорее всего французский. И только после этого немецкий.

Алиса сама не поняла, как оказалась в первом ряду журналистов. Лицом к лицу с мамой Михала.

— Как растить чемпиона?

Алиса даже вздрогнула от звука своего же голоса. Он вдруг звучал звонко и как-то очень по-детски. Будто она не серьёзный журналист и задает вопрос на послематчевой пресс-конференции, а собирается спеть детскую песню, стоя на табуретке под новогодней ёлкой.

Но мама Михала смотрела на неё вполне серьёзно и внимательно.

— Нужно любить его и верить в него. Причём…, — Беата сделала паузу, — Когда ему трудно или когда ничего не получается, любить и верить надо ещё сильнее.

— Фриц Валь, Европейское спортивное обозрение, — вылез в первый ряд дядечка в круглых очочках, розовой рубашке и коротких, словно снятых с ребёнка, брючках, — Вашего сына назвали Терминатором и Черным ниндзя? А что значит "шлоник"?

— Слоник, — автоматически поправила Алиса.

Дядечка в штанишках глянул на неё неодобрительно. Мол, нечего поправлять взрослых серьёзных профессионалов.

Да, она ясно слышала, как это слово сначала произнес кто-то из детей. И сказано это было по-русски. В немецком варианте это слово тоже звучало именно по-русски. Сомнений не было, кого — то звали именно "Слоник", а не "Слоненок" или как-то иначе.

— А-а-а, — мама Михала мягко улыбнулась, — Это прозвище одного из их московских приятелей. Там, в Москве, сегодня все тоже болели за моего сына и его команду. А сейчас прошу меня извинить, господа.

И мама Михала удалилась царственной походкой, будто всю жизнь только и делала, что выходила к прессе и вела светский образ жизни. Вряд ли обычный человек без специальной подготовки мог бы так реагировать.

Очень интересная информация была про Москву. Получалось, что у детей Тухольских там есть друзья. Взялся же откуда-то этот самый Слоник. И болеют за Михала там явно взрослые люди. Вот это уже было почти удивительно. Может, он и бывает в Москве? Не просто же так на нем кепка, как у Яшина.

И только тут до Алисы дошло, что она даже имени своего не назвала, когда вопросы задавала. Вот раззява!

Глава 63

Михал вышел из раздевалки. В костюме и при галстуке, как принято на официальных матчах такого уровня. Вся семья ждала его в холле. Дети сидели на стульчиках тише воды ниже травы. Рядом стоял Владик и тихо выговаривал им за проступок. Марийка время от времени что-то добавляла от себя.

Аннушка с Анджеем виновато подняли глаза на Михала.

— Что, торнадо варшавского разлива, нагорело вам?

Дети тут же заулыбались.

— Михась, не порть нам воспитательную работу! — буркнул Владик, — Они и так тобой избалованы.

Михал отлично расслышал подтекст в словах Зимовского. Мол, будут свои дети — их будешь воспитывать, как тебе нравится. А нам бы с этими справиться. Никаких сил уже нет.

Тухольский не обижался. Всё верно. Они с Марийкой родители. Им и решать, как и что для детей правильно и хорошо. Если бог даст, и у него когда-то будут свои дети… Он, кажется, будет их баловать без меры. Ох, эта мысль отзывалась в самом сердце.

Михал переключился на родителей и Адама. Вот уж кто в своё время баловал их с Марийкой. И кажется, дядя Адам сам кайфовал от этого гораздо больше, чем они с сестрой.

— Михал, ты знаешь, какая вероятность человеку выиграть кубок Лиги чемпионов? — у Мицковского радостно горели глаза.

— Вообще? Или в этом году? — уточнил Михал.

— Неужели ты уже посчитал? — Адам удивился, но не слишком сильно. Умение Михала считать в уме было хорошо известно. И с возрастом никуда не делось.

— Звонил Кухарский. Сказал, что шанс один на миллион. Вот я и посчитал, — пожал Тухольский плечами.

— Мам, ты как? Акулы пера тебя не покусали?

— Сын, ты забыл, кто у нас мама! — Роберт обнял сразу жену и сына.

Михал периодически упускал из виду "первую жизнь" своей матери. Всё, что было до встречи с его отцом. Её первую погибшую семью. А ведь первый мамин муж Збигнев Зимовский был известным польским дипломатом. Представителем их страны в ООН. И мама блистала на светских раутах и официальных приёмах. Прекрасно говорила на нескольких языках. Немецкий, к слову, выучила уже когда Михал стал играть в "Баварии".

В холле появился Юзеф в компании пресс-секретаря команды. Тухольский напрягся, готовый выгородить племянников.

— Вы бы видели тех фотографов! Такие кадры! Это будет во всех газетах! — сиял Юзеф, — Михал, как вы теперь это называете? Отвал башки!

— Фрау Тухольская, — кинулся пресс-секретарь к Беате. Поцеловал руку, — Я хотел выразить Вам своё восхищение. Примите мои поздравления с успехом сына. И благодарность за процесс-конференцию. Получилось так живо! Так вдохновляюще! Чёрный ниндзя всё же есть не в каждой команде!

Беата дежурно улыбалась, совершенно не понимая, что вообще происходит.

Михал отметил про себя, что Юзеф выглядит уж слишком довольным. Такое выражение лица у Ленкермана случалось не часто. Только в случае какой-то весьма выгодной сделки.

К Юзефу тем временем подошёл ещё какой-то господин. И улыбка старика Ленкермана стала уже шире некуда.

— Мы улетаем домой первым же рейсом. Ни зоопарка. Ни музея BMW, — продолжала выговаривать детям Марийка.

Михалу хотелось как-то её успокоить. Ничего фатального же не произошло. Наоборот, выходило, что участием мамы в пресс-конференции остались довольны.

— Мария, Владислав, могу я прервать вас и сказать-таки пару слов за этих детей? — аккуратно начал Юзеф, зная, что Зимовские — родители строгие и требовательные.

Марийка умолкла и вопросительно глянула на мужа. Во всем, что касалось детей, они были на редкость единодушны. Владик кивнул.

— Таки вот тот господин просит об эксклюзивном семейном интервью. С участием этих чудесных детей, — Ленкерман сделал паузу, — А за это интервью вы таки будете иметь единицу с шестью нулями.

Тухольский с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. И никак не показать, что сумма, так аккуратно озвученная Ленкерманом, действительно весьма значительная. Даже при делении на всех участников.

У Владика Зимовского, привыкшего выцарапывать для своих клиентов каждый евро и доллар, челюсть аккуратно приземлилась на пол.

— Гройсе махер (удачливый бизнесмен), и когда ты успел такой гешефт (сделка) провернуть? — Адам как раз очень хорошо себе представил десять в шестой степени в денежном эквиваленте.

— Герутене (неприспособленный к жизни), а что ты так улыбаешься, — Юзеф повернулся к Адаму, — Ты тоже должен участвовать. И не забудь причесаться.