Уайетт ждет, пока публика полностью стихнет, и раскидывает руки, как доброжелательный священник, приветствующий свою паству. Если он и нервничает, оказавшись в центре внимания, то хорошо это скрывает.

– Леди и джентльмены, как метко замечено об английской деревне, «переверни камень, и ты не представляешь, что оттуда вылезет».

– Это кто сказал? – спрашиваю я у Эмити.

– Джейн Марпл.

Писательница так подкована в истории детективного жанра, что удивительно, как ей раньше не пришло в голову обратиться к нему в своем творчестве.

– Уиллоутроп в этом отношении не исключение. За приятным фасадом вашей тихой деревни скрыты мрачные тайны и порочные страсти. Сегодня я объясню вам, как, почему и кем была убита Трейси Пенни. Наверняка вы не удивитесь, узнав, что убийца в данный момент находится в этом зале. Позвольте мне, однако, заверить вас – или, может быть, предупредить, – что пути для побега отрезаны. Все двери на замке.

Смех и жидкие аплодисменты. Все переглядываются, пытаясь вычислить злоумышленника.

Уайетт начинает расхаживать туда-сюда. Когда он приближается к кухне, кто‐то украдкой выглядывает из двери. Движение едва заметное, но, думаю, это Трейси Пенни, которая, по моему разумению, тоже мечтает узнать, кто ее прихлопнул.

– Трейси Пенни славилась в Уиллоутропе не только как талантливый парикмахер, но и как женщина, подверженная страстям и завязывающая сомнительные связи, – говорит Уайетт, плавно вышагивая среди публики. – У нее были враги, и у многих имелись причины желать ей смерти. Первый и самый очевидный подозреваемый – ее бывший муж Гордон Пенни.

– Ничего не бывший! – громко выкрикивает Гордон, из чего следует, что он уже подшофе. – Мы разъехались, но не развелись.

– Да, официально супруги все еще женаты, – кивает Уайетт. – И Гордон указан в завещании Трейси, по которому в случае ее кончины ему причитается десять тысяч фунтов.

Охи и ахи собравшихся.

– Кроме нужды в деньгах для поддержания танцевальной студии и, вероятно, для покрытия долгов, вызванных увлечением азартными играми, Гордону пришлось страдать от унижения, выпрашивая еженедельное пособие от более успешной и охладевшей к нему жены. Совершенно очевидно, что ее смерть не только принесла бы ему значительную сумму денег, но также избавила бы от бесчестия. У Гордона Пенни имелся мотив убить Трейси и, поскольку у него сохранился ключ от здания, имелась и возможность.

Уайетт позволяет этим сведениям осесть в умах слушателей и лукаво улыбается, когда все принимаются шептаться и с подозрением коситься на Гордона. Он перестал зачесывать волосы на лысину и благодаря этому скинул лет двадцать, так что в новом образе выглядит не так уж и плохо.

– Но есть одна очень простая причина, почему Гордон Пенни не стал бы убивать Трейси. – Здесь Уайетт демонстрирует силу воздействия на публику хорошей паузы. Мы ждем, пока присутствующие не начинают недоуменно переглядываться. Только когда среди гостей поднимается беспокойный ропот, наш друг продолжает: – И эта причина состоит в том, что Гордон все еще любит свою бывшую жену.

– Откуда вы знаете? – спрашивает Бикс. Как ни странно, он единственный мужчина, одетый не в костюм или хотя бы пиджак, а в спортивные штаны и флисовый жилет.

Уайетт рассказывает про каллы, которые Гордон прислал Трейси, и жестоко выброшенную в корзину карточку с заверениями в вечной преданности.

– Гордон Пенни, – торжественно произносит наш друг, – вы виновны не в убийстве, а в безответной любви. Вы практически сами признались нам в этом, сказав, что поставили на лошадь по кличке Безнадежный Романтик и проиграли. Мои соболезнования, но вы свободны.

Снова смех и грациозный, как у артиста балета, поклон от Гордона. Когда слушатели снова успокаиваются, Уайетт выходит на середину зала и медленно поворачивается, словно читает монолог на круглой сцене в театре.

– Если ближайший родственник невиновен, значит, следующий подозреваемый – тот, кто последним видел Трейси в вечер ее смерти. А это вы, леди Магнолия Блэндерс.

Аристократка явно мучается от необходимости пребывать в толпе плебеев, но выглядит сногсшибательно; рыжие волосы струятся по зеленому шелку платья.

– В последний день жизни Трейси вы пришли в салон «Прическа на загляденье» в первый раз. Пока вам делали укладку, вы сняли серьги, а после забыли их там. Вы недавно поселились в Уиллоутропе и никого здесь не знаете. У вас не было очевидных мотивов убивать Трейси. Ваша роль, по-видимому, заключалась в том, чтобы отвлечь внимание и запутать сюжет. Даже детективы ценят возможность порыскать в богатом доме, и Хэдли-холл нас не разочаровал.

Леди Магнолия направляется к двери, делая знак Глэдис Кроун, одетой в неизменные белую блузу и черную юбку, следовать за ней, но Уайетт останавливает благородную даму:

– Не спешите, ваша светлость. Мы еще не закончили с вами. Кто еще имел доступ в салон Трейси, а также причину желать ей смерти? – продолжает он. – Берт Лотт, вы рьяно стремились выселить Трейси из салона.

Берт стоит, опершись о заднюю дверь. Он принарядился. Темно-синий костюм выглядит почти изысканно, на губах играет демоническая улыбка, которая наводит меня на мысль, что он неплохо справился бы с ролью злодея, если бы ему ее поручили. Кроме прочего, владелец здания в достаточно хорошей физической форме, так что моя мать вполне могла познакомиться с ним через приложение в надежде на рандеву во время нашего визита.

– Вы подавали жалобы на состояние водопровода, ядовитые газы, волосы в стоке, – перечисляет Уайетт. – Но салон был в безупречном состоянии. Зачем вы пытались инициировать дело против арендаторши? Потому что хотели добиться расположения обиженной на вас дочери, Клэр. Вы были готовы отдать ей помещение салона бесплатно, чтобы она открыла веганский магазин своей мечты. Могли бы вы убить ради Клэр? Могли. А убили? Увы, нет. Вы подали иск в суд, и уже была назначена дата заседания, о чем свидетельствует официальный документ, найденный среди бумаг жертвы. Рассмотрение планировалось на следующей неделе после убийства. Вы не глупец, Берт Лотт. Вы знали, что возможное обвинение в убийстве не поможет вам вернуть дочь, и выбрали законный путь, хоть и прибегли к бесчестным уловкам. Клэр Лотт, я обращаюсь к вам: оцените отцовские старания вернуть вашу любовь и откажитесь от своего бизнес-плана. Уиллоутроп, конечно, не обладает славой соседних деревень, но и веганский чизкейк не нанесет это место на карту.

Снова смех. Клэр, с распущенными волосами, но все еще в туристических ботинках, бросается Берту на шею и запечатлевает у него на щеке звонкий поцелуй. Раньше я не замечала сходства, но теперь думаю, что они на самом деле отец и дочь.

– Теперь обратимся к человеку, который проводил много времени в компании Трейси Пенни и имел веские основания ненавидеть ее. Динда Руст, помощница парикмахера, у вас был доступ в салон. К тому же вы должны были хозяйке деньги, которые считали подарком, но выяснилось, что вам их дали в кредит. Хуже того, эта сумма требовалась на операцию родного и близкого вам существа, вашей любимой собачки Петунии.

Динда делает реверанс, но чуть не падает, без сомнения, потому, что на руках у нее устроилась та самая собака.

– Да, Динда, вы оказались в нужде из-за Трейси. Но вы ее не убивали, потому что смерть владелицы салона усугубила бы ваше плачевное финансовое положение. Конечно, вам не пришлось бы выплачивать кредит, но вы лишились бы работы, а следовательно, дохода. Вы перепробовали в Уиллоутропе несколько занятий и нигде не смогли задержаться. Место помощницы парикмахера было вашим последним прибежищем, и вам требовалось во что бы то ни стало сохранить его.

– Ваша правда, – подтверждает Динда, перекрикивая тявканье Петунии. – Я не убийца.

Уайетт складывает вместе ладони, наклоняет голову и ждет тишины. Он, кажется, никуда не спешит и, несомненно, наслаждается вниманием. Наконец наш друг продолжает так тихо, что все наклоняются вперед.

– Что нам известно о вечере, когда была убита Трейси? Кто мог посетить салон? Возможно, «понедельничный любовник» парикмахерши, которого заметила Эдвина Флэшер из дома напротив.

Эдвина прекрасно выглядит, она в сером жакете и юбке, удобных туфлях и в шляпе с пером, сшитой, видимо, тем же дизайнером, который отвечал за абажур на моей лампе. Старушка жеманно рассматривает толпу через театральный бинокль.

– А кто это? – спрашивает Селина.

– Любопытная соседка, – отвечает Наоми. – Мы ее обожаем.

Рада слышать, что Наоми и Дебора в конце концов нашли дорогу к Эдвине.

Уайетт продолжает:

– Эдвина описывает понедельничного гостя Трейси как высокого темноволосого мужчину в дорогой одежде. Он может быть владельцем красной спортивной «теслы», которая, как говорят, иногда парковалась по вечерам позади здания салона. Трейси сама указала нам на личность своего любовника, оставив запись в ежедневнике на кофейном столике у нее в квартире. Там прописными буквами значилось: «Сказать Пиппе!» От Салли – викария, которая, кстати говоря, не болтлива, – мы узнали о красавце по имени Стэнли Грейндж. Он регулярно посещал церковную службу и часто привлекал сладострастные взгляды Трейси. Салли сообщила нам, что Стэнли, высокий мужчина с блестящими темными волосами, приезжал в церковь на красной «тесле» вместе со своей женой Пиппой.

Охи и ахи в толпе.

Пиппа в красном платье с глубоким декольте расправляет плечи, хватает руку мужа и по-хозяйски кладет себе на талию. Стэнли уткнулся носом в свой стакан. Оба несомненно похожи на преступников.

– Трейси пригрозила рассказать Пиппе об интрижке, что, бесспорно, давало Стэнли повод желать ее смерти, – говорит Уайетт. – Жертва даже назначила крайний срок, по истечении которого, если любовник не признается жене, собиралась сама открыть ей правду. Но не успела этого сделать: Стэнли сам повинился перед Пиппой. В качестве компенсации он повез супругу на выходные в спа-центр в Спротон-хаус, где оба и провели вечер, когда была убита Трейси.

Пиппа с самодовольным видом оглядывает зал и пинает Стэнли, который на мгновение поднимает глаза от стакана, а потом осушает его одним махом.

– Итак, у нас остается наименее очевидный подозреваемый, человек без явного мотива убить Трейси. – Уайетт идет по направлению к леди Блэндерс. – Леди Магнолия Блэндерс не планировала делать укладку у миссис Пенни. Она никогда не бывала в салоне «Прическа на загляденье» и даже не знала о его существовании. Она отправилась туда по необходимости, оставшись без личной стилистки. Войдя в салон, леди Блэндерс, как и многие из вас, не могла не заметить многочисленных фотографий хозяйки заведения, украшающих стены. Но один снимок привлек особое внимание нашей дамы: Трейси в школе верховой езды с детьми. Именно из-за этого портрета леди Блэндерс решила вернуться в салон и убить парикмахершу. Потому что не только леди Магнолия узнала Трейси на фотографии, но и Трейси узнала леди Магнолию. Они были знакомы еще до того, как ее светлость вышла замуж за лорда Блэндерса. В те времена леди Магнолия совершала ежемесячный визит в Уитби, но не для того, чтобы насладиться спа-процедурами в Спротон-хаус, хотя там она и останавливалась, но чтобы увидеть дочь, которую сплавила в интернат сразу после рождения. Ту самую рыжеволосую девочку, что сидит на пони на снимке из конюшни Уитби, а ведет пони в поводу не кто иная, как Трейси Пенни.

Слушатели разражаются восклицаниями и недоуменными возгласами. Поднимается шквал вопросов.

– Да, история печальная. Леди Блэндерс, которая недавно удостоилась чести стать председателем благотворительного фонда «Любящие объятия», борющегося за инклюзивность для всех детей, независимо от ментального здоровья, отдала своего первого ребенка в специализированное учреждение. Леди Блэндерс останавливалась в Спротон-хаус, рядом со школой верховой езды, где работала Трейси, а с другой стороны к школе примыкал интернат. Дети регулярно занимались иппотерапией, в это время леди Блэндерс и наведывалась туда под предлогом конных прогулок, чтобы повидаться с ребенком, которого бросила. Трейси Пенни знала девочку и, раскрыв секрет леди Блэндерс, могла навредить ее репутации.

– Она меня шантажировала! – возмущается леди Магнолия. – Можете себе представить: полное ничтожество, какая‐то парикмахерша, требует денег, угрожая погубить меня?

– Ах, спасибо за признание, ваша светлость, – слегка кланяется Уайетт. – Оно только подтверждает убедительные доказательства, которые мы уже собрали.

– Как вы догадались? – спрашивает у меня Бикс.

– Слушайте дальше, – невозмутимо отвечает ему Эмити, – и всё узнаете.

– Первой зацепкой, – объясняет собравшимся наш друг, – был браслет леди Блэндерс. Она наливала чай всем, кто ее опрашивал, верно? И делала это величественно, высоко поднимая руку, чтобы браслет блеснул на свету. На цепочке болтались три золотые фигурки, по количеству ее детей. Однако, когда хозяйку Хэдли-холла спрашивали о детях, она называла только двоих сыновей. Это не ложь, но не вся правда. Она ничего не сказала о третьем ребенке, потому что это глубочайшая и мрачнейшая тайна. – Уайетт поворачивается к леди Блэндерс: – Ваша светлость, не изволите ли поведать нам, как вы убили Трейси Пенни?

– Не изволю.

– Тогда это сделаю я. Перво-наперво леди Магнолия убедилась, что у нее есть надежное алиби: ужин здесь, в гостинице «Король Георг», с близкой подругой Деметрой Сиссингтон.

– Дисси, – поправляет леди Блэндерс.

– У преступницы также была сообщница, преданная горничная Глэдис, которая служит у нее много лет, еще с тех времен, когда та не была замужем за лордом Блэндерсом. На глазах у Глэдис новорожденную девочку отправили в интернат. Верная Глэдис хотела защитить репутацию своей хозяйки. Она бы сделала для нее что угодно. Даже села на лошадь.

– Конечно! – восклицает Наоми.

– Леди Блэндерс, как она и сказала, приехала на ужин на машине, чтобы встретиться с Сисси, – говорит Уайетт.

– Дисси! – громко поправляют его несколько человек.

– Она заказала улиток, это тоже правда, – продолжает Уайетт. – Во время ужина, по свидетельству метрдотеля, важная гостья удалилась в дамскую комнату. Ничего странного, кроме того обстоятельства, что она провела там довольно много времени. Метрдотель даже разволновался, не случилось ли у нее пищевого отравления. К счастью, ее светлость вернулась к столу в добром здравии, ничуть не побледневшей, а, наоборот, разрумянившейся. – Уайетт подмигивает мне. – Неудивительно, что леди Блэндерс раскраснелась, ведь в туалете она не была, а предприняла маленькое путешествие. Выскользнула в заднюю дверь ресторана, где встретилась с преданной горничной, прискакавшей из Хэдли-холла верхом. Глэдис спешилась, а леди Блэндерс села на лошадь, помчалась по дорожке позади магазинов к зданию салона и забарабанила в заднюю дверь, чтобы Трейси открыла ей. Под предлогом, что хочет забрать ценные жемчужные серьги, которые будто бы нечаянно оставила ранее, леди Блэндерс проникла внутрь, ударила жертву и поколдовала над местом преступления, чтобы все выглядело так, словно после нее в тот день в салоне был мужчина: набросила очень большую накидку на спинку кресла, на столе оставила миску с пеной для бритья и помазок. Затем заперла заднюю дверь изнутри и взяла один из больших черных зонтов, которые Трейси держала для клиентов, чтобы их прическу не испортил неожиданный дождь. Леди Блэндерс раскрыла зонт и, выходя через переднюю дверь, загородилась им, без сомнения не подозревая, что ее заметила из дома напротив Эдвина Флэшер, предположившая, что высокий человек за большим зонтом – мужчина. Потом леди Блэндерс прошла по переулку к задней части здания, села на лошадь и галопом помчалась обратно по дорожке в ресторан. У «Короля Георга» она слезла с лошади, а Глэдис снова села верхом и поскакала назад к Хэдли-холлу, что объясняет ее деревянную косолапую походку в следующие дни.

План был гениальный, если не считать досадного промаха: черный зонт, служивший ширмой при выходе из салона, вместе с орудием убийства преступница беспечно бросила в кусты на тропе. Есть также одна улика, появление которой нельзя было предугадать: леди Блэндерс наверняка не подозревала, что лошадь оставила кучу навоза на дорожке, а это сразу показалось подозрительным внимательному наблюдателю, поскольку тропа явно предназначена для пешеходов, а не для верховой езды.

– Проклятое животное, – шипит леди Блэндерс.

– Черт возьми, я в восторге! – восклицает Бикс, поднимая руки над головой и громко хлопая в ладоши. – Браво!

– Весьма проницательно, – с ошеломленным видом произносит Селина.

– Но это еще не все, – торжествует докладчик. – Чтобы закрыть дело, нам нужно орудие убийства. И за него я выражаю благодарность Кэт Литтл и Роланду Уингфорду.

Роланд, дремавший в сторонке, оживляется и оглаживает твидовый пиджак.

– Как вы знаете, результаты вскрытия описывают, но не идентифицируют орудие убийства. Но поскольку Кэт внимательно прочитала детективный роман «Убийство на ходу», он дал ей нужную подсказку.

Все удивлены, а вот Роланд Уингфорд в полном экстазе: щеки у него раскраснелись то ли от гордости, то ли от осознания, что он на полшага приблизился к получению прибыли за свою книгу.

– Читая роман о Кладди Клэптропе, Кэт узнала, что существует кузнечный инструмент, называемый рихтовочным молотком, который в точности подходит под описание загадочного орудия, упомянутого в отчете судмедэксперта. Может показаться маловероятным, что леди Блэндерс прибегла именно к такому инструменту, если только вы не вспомните диалог между хозяйкой поместья и ее стремянным после ежедневной прогулки верхом. Тот осведомлялся по поводу «новой обувки». Он имел в виду, разумеется, новые подковы. Леди Блэндерс ответила, что все в порядке, и поинтересовалась, закончил ли мистер Уэлш «с остальными». Как оказалось, нет, не закончил, остались еще не подкованные лошади. Выдвинув гипотезу, что леди Магнолия стащила один из кузнечных инструментов и отдала служанке, чтобы та привезла его к ресторану, мы навестили мистера Уэлша.

Дело, конечно, было не совсем так, но я благодарна Уайетту за то, что он не стал примешивать сюда мою личную историю и правду о том, что привело нас к кузнецу.

– И надо же такому случиться, – продолжает мой друг, – что мистер Уэлш действительно потерял рихтовочный молоток. Осталось только обыскать кусты позади салона – и вуаля! – Уайетт достает из кармана платок, распахивает пиджак и вынимает инструмент, прикасаясь к нему через платок. Под восклицания и овации аудитории он вручает молоток Жермен, которая берет его двумя пальцами, как мертвое животное.

Когда в столовой снова воцаряется тишина, Уайетт произносит:

– Я совершенно уверен, что экспертиза подтвердит: следы крови на молотке принадлежат Трейси Пенни.

Все громко хлопают и гикают, даже леди Блэндерс и Глэдис. Уайетт кланяется. Он сияет, смеется и даже, кажется, смахивает слезу. Эмити крепко обнимает меня. Если бы я не рыдала столько в последние два дня, тоже всплакнула бы.

С лица нашего докладчика не сходит улыбка. Он выглядит таким гордым и счастливым, словно в жизни не испытывал большего удовольствия. Я восхищаюсь тем, как складно он изложил историю. Мне бы никогда не удалось выступить с таким блеском, даже если бы меня не отвлекала непредвиденная личная драма.

Леди Блэндерс просит слова, выходит вперед и берет микрофон.

– Я признаю предъявленные мне обвинения, – говорит она, видимо возвращаясь к своей роли. – Что мне оставалось делать? На кону стояла моя репутация. Даже лорд Блэндерс не знает об этом ребенке. Иначе он ни за что на мне не женился бы. Выплыви мой секрет наружу – и я погибла. Трейси Пенни прекрасно это понимала и требовала денег за молчание. Какова нахалка! У меня не оставалось другого выхода, как только защищать свое доброе имя, свои финансы и свой брак.

Эта речь вызывает дружный хохот и неодобрительные выкрики, под которые леди Блэндерс медленно опускается в реверансе до самого пола. Выпрямившись, она тоже смеется.